Рана была пустячная, но причиняла сильную боль и мешала активно двигаться. Дор вздохнул и тут же поморщился. Даже грустил, что здесь нет того отвратительного пойла, которое помогло ему в прошлый раз, когда его ранил Штефан. Он прижал руку к животу и тут же пожалел об этом. В голове мелькнула мысль, что, возможно, клинок был отравлен. Он вспомнил, как получил ранение, бросившись наперерез одному из касталийских солдат, нацелившегося на Кордию, которая творила магию, забыв обо всем. Он не успел ни испугаться, ни подумать о себе: все, чего он хотел – защитить свою королеву. Тот, кто ранил его, погиб парой секунд позже. Дор пронзил его грудь мечом и, не давая себе передышки, продолжил сражаться. Он не имел права останавливаться, пока бы не упал без сил. В тот раз он продержался, пока все чудовища не были уничтожены, а напавшие взяты в плен.

Выйдя во двор крепости, Дор увидел Лейфа. Тот стоял и смотрел, как возводят эшафот для казни Августина. Ветер то и дело закидывал королю волосы на лицо, но он словно не замечал этого. Пальцы в черных перчатках сжимали потрепанную карту, бессердечно исчирканную углем.

– Надо поговорить, – даже не взглянув в сторону герцога, сказал Лейф.

– Если опять о твоей любовнице, то мне нечего добавить, – устало произнес Дор. Он вдруг понял, что разочаровался в Ноле. Ее выбор быть с Дамьяном обескуражил его: ведь ему казалось, что девушка никогда не простит короля. Возможно, если бы королем был его покойный брат, его бы это так не задело. Он понимал, что личная жизнь Нолы его никак не касается и между ними никогда не было романтических чувств, но он все равно ощущал это как маленькое предательство.

– У тебя есть соображения, кто из наших людей хочет перейти на сторону врага? – спросил Лейф. – Я имею в виду не служивую мелочь, а выше. Наше окружение.

Дор пожал плечами. В голове упорно крутилось имя Оскара, но он промолчал. Слишком очевидно, чтобы озвучивать.

– Мне не нравится граф Рейский, – продолжил Лейф, свернув карту и сунув ее в карман.

– Это не повод обвинять его в предательстве.

– Я знаю о его позиции при дворе, и то, что в прошлом политика короля его не устраивала, – сказал Лейф. – Он даже готовил переворот, но друзья успели предупредить его, что заговор раскрыт, и он бежал.

– Это Нола тебя просвещает? – нахмурился Дор. Лейф бросил на него короткий взгляд и кивнул. – Граф Рейский никогда не планировал переворот, а раскрыл один из заговоров против короля. В нем были замешаны его друзья, но это не остановило графа. Он сдал их и потом присутствовал на их казни.

– Хороший друг, – усмехнулся Лейф. – Умеет дружить до самой смерти.

– Так что я бы не стал подозревать его. Рейский предан короне и в этом служении его ничто не остановит.

Лейф плотнее закутался в плащ. Он хмурился, глядя перед собой, словно что-то обдумывал, и это ему не нравилось.

– Касталийцы не допустят казни Августина, – сказал Лейф после долгой паузы. – И поэтому здесь сейчас находится дочь генерала. Не сомневаюсь: она готовит ему побег. И здесь, в крепости, у них есть сообщники. Я хочу знать, кто эти люди.

– Ты говорил об этом с Кордией?

– Нет. Но она и сама до этого додумается, – проведя рукой по волосам, тихо проговорил Лейф. – Мы должны притвориться идиотами, что не можем даже предположить такое развитие событий. И убедить в этом ее.

– Но ты все еще не знаешь, кто предатель. Вдруг это я? – прищурившись, спросил Дор.

– Если я с тобой об этом говорю, значит, ты в мой предварительный список смертников не попал, – надменно произнес король.

Дору стало интересно, чье имя в этом списке идет первым.

– Это, конечно, все меняет, – не сдержался герцог.

– Не радуйся слишком сильно. Это ненадолго.

– Кто бы сомневался! – усмехнулся Дор. – Так что там с дочерью генерала Монро? Кстати, ты лично знал этого генерала?

– Пересекались, – сухо ответил Лейф. – У нас плохие впечатления друг о друге. Скажем так, я буду рад содрать с него кожу живьем.

– Не знал, что ты так популярен, – пробормотал Дор. – Хочешь отомстить ему через дочь?

– Хочу ее использовать, – Лейф хищно улыбнулся. – Кто придет к нам со злом, тот от зла и погибнет, не так ли?

– Что ты собираешься сделать? – насторожился Дор.

– Я обещал Кордии, что она сможет попрощаться с Августином. Ты пойдешь с ней и подкинешь в камеру Пилар это, – Лейф раскрыл ладонь, и Дор увидел белый шар размером с вишню, в котором словно кто-то заморозил снежинки. Прежде, чем он успел его рассмотреть, король сжал кулак.

– Что это? – спросил Дор.

– Сабола наколдовал, – усмехнулся Лейф. – Эта штука сделана специально для Пилар – ни на кого другого она не подействует. Развяжет ей язык, лишит воли. Мы сможем заставить ее делать, что нам надо, а потом уже казним. Пытки не помогли, она ничего не рассказала.

– Зачем так сложно? – хмуро спросил Дор. – Разве нельзя это дать ей на допросе, например?

– Я хочу, чтобы это сделал ты. Считай, что это приказ.

– Генерал Луупа…

– Не должен знать об этом. Ты должен сделать все сам.

Дора кольнуло неприятное предчувствие. Он не верил Лейфу и не мог отделаться от ощущения, что король заманивает его в ловушку. Использует его, чтобы вывести из игры. Хотя, зачем так усложнять? Ведь эшафот уже почти готов.

– У тебя есть осведомитель среди касталийцев? – спросил Дор.

Лейф не успел ответить – к ним подбежала Кордия. Судя по ее сбившемуся дыхание и румяному лицу, она была чем-то очень взволнована. Когда она заговорила о Пилар, герцог мысленно усмехнулся. А потом пошел следом за своей королевой, чтобы выполнить приказ короля.

* * *

Выполнить то, что поручил ему Лейф оказалось не так-то просто. Дор вспотел от напряжения, стараясь уловить момент, когда может незаметно подбросить этот снежный шарик в миску с водой. Герцог внимательно следил за Августином, чтобы тот не причинил вред Кордии – вдруг у него уже состоялся сговор с Пилар? Он поискал глазами посудину. Та стояла у самой решетки, почти пустая. Вот тьма! От досады Дор даже скрипнул зубами.

Он посмотрел на Пилар. Дышала она тяжело, со свистом. На руках и ногах были тяжелые цепи, на шее металлический хомут, прикрепленный к стене, заставляющий ее находиться в положении полусидя. Она закашлялась, и в воздухе сильнее запахло кровью и гниющей плотью. В сумраке блеснули глаза девушки, со скрипом звякнул цепи. Дор подумал, что даже не знает, как она выглядит. Наверное, после пыток сильно изуродована. Он перевел взгляд на Кордию. Та была слишком поглощена переживаниями из-за Августина, чтобы замечать что-то еще.

– Тюремщик! – позвал Дор. Гремя ключами, к нему подошел бородатый мужчина. – Принеси ведро воды.

Тот чуть помедлил, словно не сразу понял приказ, и неторопливо удалился. Дор снова посмотрел на королеву. Та не сводила глаз с Августина, чьи ноздри раздувались от гнева, а разбитые губы дрожали. Герцог подумал, что, если бы не решетки, он бы набросился на Кордию и убил ее. Гулкий смешок Пилар вернул внимание Дора к ней. Похоже, она вслушивалась в разговор брата и сестры, в отличие от него. Градус беседы повысился, и Пилар рассмеялась. Кордия двинулась к выходу, даже не удостоив ее взгляда. Тюремщик принес Дору ведро воды. Поставил на пол и отошел на шаг назад. Герцог взял ведро и плеснул воды на пленницу. Та завизжала от неожиданности. Посудина наполнилась водой.

– Освежись, а то смердишь, – хрипло проговорил он.

Дор поставил ведро на пол и, задержавшись в наклоне на секунду дольше, бросил шарик в миску. Тот мгновенно скрылся под водой, не издав ни звука.

– Тварь! Что б ты сдох! – зло прошипела Пилар, отфыркиваясь. Дор всем своим существом ощутил ее ненависть. Развернувшись, он двинулся к выходу, слыша, как ему в спину продолжают лететь проклятья. Выйдя на улицу, Дор увидел Лейфа. Тот вопросительно посмотрел на него, и герцог кивнул. Теперь ему предстояло разобраться с картой, что передал ему король и помешать атаке касталийцев.

* * *

Дор с трудом поднялся на башню. Рана напоминала о себе при любом движении, сердце билось, как бешеное, заставляя его потеть. Привалившись к холодной стене, он постарался перевести дыхание. Подумал, что, когда спустится, нужно найти Мариана и попросить у него какой-нибудь лечебный отвар.

Преодолев последний лестничный пролет, Дор вышел на смотровую площадку и застыл, увидев там Нолу. Она сосредоточенно смотрела вдаль, и ее бледные губы что-то шептали. Он окликнул девушку, и она, вздрогнув, обернулась.

– Что ты здесь делаешь? – строго спросил Дор. – Это не самое безопасное место, ты в курсе?

– Я хотела помолиться, – сказала Нола, обхватывая себя руками. Дор поежился. Бушевал ветер, бросая им в лицо горсти снега. Холод пробирал до костей. Небо потемнело, стало почти черным, и, если бы не снег, было бы совсем темно. Похоже, природа готовила им опять неприятный сюрприз.

Дор с недоверием посмотрел на нее. Набожность никак не вязалась с тем образом жизни, какой вела Нола. Он поморщился: маска, влажная от пота, начала примерзать к лицу.

– О любви короля? – не удержавшись, поддел ее Дор. Нола усмехнулась.

– Дамьян очень переменился, – сказала она, и в глазах промелькнули озорные искорки. Дор понял, что она все знает. – Теперь ему хочется, чтобы я была на расстоянии вытянутой руки, а не скрылась с глаз долой.

– И чего ты хочешь этим добиться?

– Исцелить израненную душу, – улыбнулась Нола. – Что же еще? Самообман – штука хорошая. Иногда даже полезная. Дор, я все понимаю: это лишь игра, которая может для меня плохо кончиться. Впрочем, как и все игры, в которые мы играем.

– Как твоя ложь о графе Рейском? – спросил Дор, привалившись спиной к стене. Боль изнуряла его, и он не знал, как ему так встать, чтобы она стала хоть чуть-чуть тише. Нола удивленно посмотрела на герцога и едва заметно усмехнулась.

– Ложь – это то, что мы с Брендоном преподнесли всем, – вздохнув, сказала Нола. – Граф был участником заговора против Дамьяна, и лишь забота покойной королевы спасла его. Она почему-то очень сильно благоволила ему и хотела защитить во что бы то ни стало. Даже если он едва не сделал ее вдовой. Впрочем, могу оправдать ее лишь тем, что она свято верила в его невиновность. Рейский умеет обольщать.

– А вам, значит, удалось сделать из него предателя.

– Помогли грехи его молодости. У каждого из нас есть темные тайны, Дор. Тайны, которые могут стоить нам жизни, но не умереть за них будет кощунством.

– И что это за тайна такая? – с любопытством спросил Дор. Слова Нолы зародили в нем сомнения, и ему это не понравилось.

– Не могу тебе сказать, это ведь не мой секрет, – откликнулась Нола. – Просто будь с ним осторожен. Я знаю: он вел переговоры с Артеем, перед тем как тот отправился спасать свою невесту. А еще он вел переписку со Штефаном.

– Да, они общались, – машинально произнес Дор. Имя Штефана причинило ему боль, хотя ему казалось, что после того, как он убил того, кого считал своим другом, его отпустило. Похоже, он переоценил себя.

– Конечно. Рейский ведь хорошо приятельствовал с отцом Альбы.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Дор.

– То, что ты слышал. Не понимаю, почему ты удивляешься: ведь ты и сам это знаешь, – пожала плечами Нола. Неужели Дору показалось, что в ее словах звучал подтекст?

– Подумал, ты захочешь что-то добавить.

– Что именно?

– Например, что Рейский связан с мятежниками, – глядя ей в глаза, сказал Дор. – И поддерживает маркизу.

– Все, что я хочу сказать, – Рейский не тот, кому можно доверять. Будь с ним осторожен, Дор, – тихо проговорила Нола. – Ему все равно, кому служить, главное – его интересы. Пойдем вниз, здесь очень холодно.

– Мне надо помолиться, – сказал Дор, и его губы дернулись в кривой усмешке. Нола осталась серьезной, словно не уловила его тона.

– Хорошее дело, – помолчав, сказала она, пряча за ухо светлую прядь. – Это единственное, что может нам сейчас помочь.

И, чуть ссутулившись, стала спускаться вниз.

* * *

Дор продрог так, что зубы стучали. Он проверил те точки, с которых должны были атаковать касталийцы, и счел их решение вполне логичным, но что-то все равно не давало ему покоя. Был в них какой-то подвох, который не бросался в глаза, но определенно там был. Герцог еще раз внимательно изучил карту и пометки, сделанные углем. От бумаги пахло елью и костром, а еще мокрой шерстью. Дор вспомнил, как вел разведку Сабола с помощью своего мертвого котенка, а Мариан использовал ворона.

Погода окончательно испортилась: черное небо то и дело рассекала яркой вспышкой молния, все злее завывал ветер. Дор с трудом добрался до крыльца: его едва не сдуло. Поднявшись по ступенькам, он вошел внутрь, и от теплого воздуха у него перехватило дыхание. Отряхнувшись, он прошел в обеденную. Ему хотелось выпить чего-то горячего, чтобы перестать дрожать.

– Казнь Августина пришлось перенести, – сказал ему Сабола, едва Дор переступил порог, жадно втягивая носом аромат еды. Чародей стоял с бокалом вина, привалившись спиной к подоконнику; там умывался котенок, рядом с которым важно расхаживал ворон.

– Во всем виноваты драммарскиие чародеи? – спросил Дор.

– Не исключено, – подал голос Мариан, сидящей за столом. – Хотя я считаю, что это результат использования магического купола.

– В любом случае, король приказал остановить это немедленно, – с усмешкой сказал Сабола. За окном громыхнул гром. Не успел он, словно огромным катком, пройтись по земле, как снова вспыхнула молния.

– И как? – спросил Дор, наливая себе вина.

– Мы даже пробовать не стали, – признался Мариан, отодвигая от себя пустую тарелку. Он еще выглядел больным, но в глазах уже появился блеск, а голос звучал увереннее.

– Ты уже слышал, что на границе Драммара поднялась Тьма? – спросил Сабола, гладя котенка по голове. Дор чуть не подавился вином.

– Нет, – мотнул головой он.

– Скорее всего, Давия перед смертью успела прочитать заклинание, – вздохнул Мариан. – Возможно, надеялась так спасти себя и своих людей.

– И чем это грозит нам? – с тревогой спросил Дор.

– Ну, будет чуть хуже, чем сейчас, – беспечно сказал Мариан, откидываясь на спинку стула. Сабола подавил смешок. Дор с недоверием посмотрел на чародеев. – Ладно, на самом деле все очень плохо, но я надеюсь, что нас сожрут быстро, а потом так же расправятся с нашими врагами.

– И все они умерли. Идеально, – пробормотал герцог.

– Ты болен? – спросил Сабола, не сводя глаз с Дора.

– Пустяковая царапина, – небрежно сказал герцог. От вина боль слегка притупилась, а по телу разлилось тепло.

– Не хочу тебя пугать, но большая часть солдат, получивших ранения, сражаясь с нечистью, умерли именно от пустяковых царапин, – сказал Сабола, крутя в руках бокал. – Началось заражение, а потом из ран полезли черви и сожрали бедняг заживо. Страшное зрелище.

– Клинки были отравлены? – спросил Дор, и по коже пробежал неприятный озноб, а боль в ране мгновенно усилилась.

– Магия, – вздохнув, сказал Сабола. – Драммарская темная магия.

– И что, никак не вылечиться? – спросил Дор, наливая себе еще вина. Сабола пожал плечами и, взяв на руки котенка, почесал его за ухом.

– Я должен осмотреть твою рану, – сказал Мариан.

Дор не успел ответить – в обеденную вошли Джулиан и Оскар. Они о чем-то спорили, Оскар был так взволнован, что едва не задыхался. Военный чародей снисходительно улыбался, хотя в глазах была тревога. Он был настолько худым, что форма на нем висела. Кисть, которая была повреждена во время магического ритуала, была синюшной, но пальцы двигались.

– Джулиан предложил использовать драммарскую тьму нам во благо! – выпалил Оскар. Дор бросил на него тревожный взгляд, а потом обернулся на чародеев. Доверял ли он им полностью? Мог ли кто-то из них быть предателем? А что, если это сам Оскар?

– Не совсем, – возразил Джулиан. – Но она может нам помочь, да.

– Так-так, интересно послушать, – оживился Сабола. Даже сделал несколько шагов к чародею. Дору показалось, что он немного стушевался. Женский смех заставил герцога обернуться. В обеденную вошли Лейф и Кордия. Король поддерживал жену под локоть, и Дору показалось, что она выглядит счастливой. После того, как Лейф поправился, они с Кордией часто были вместе, и сложно было даже предположить, что между этими двумя есть конфликт. Дора снова обожгла ревность. Чувство, на которое у него не было никакого права и которое все чаще отравляло ему душу.

– Плетете интриги? – спросил Лейф, обводя взглядом присутствующих. На Доре задержал его чуть дольше, чем на остальных.

– Конечно, – откликнулся Сабола. – Чем еще можно заниматься во время обеда?

– А где Бальтазар? – оглядываясь, тревожно спросил Оскар.

– Развлекает заключенную, – с усмешкой сказал Лейф, садясь за стол. – Что ж, раз все чародеи в сборе, пришло время начать действовать. Никандра, поставь магическую защиту от чужих ушей. Дор, принеси карту местности.

Ворон спланировал на стол и, сев в центре, уставился на Лейфа, с любопытством разглядывая его своими темными глазами с красным отливом. Король протянул к нему руку, и тот почесал о его пальцы клюв. Кордия внимательно наблюдала за ними, словно боясь того, что ее супруг может обидеть мертвую птицу. Что ж, от этого типа всего можно ожидать. Дор поставил на стол пустой бокал и, пошатываясь, пошел выполнять поручение короля.