Честно говоря, он думал, что будет проще. Амбиции всегда были его слабой стороной, которую он сам считал выдающейся чертой, много раз помогавшей ему двигаться вперед и не сдаваться там, где другие уже не видели надежды. Первый лорд был уверен в победе малой кровью и смог убедить в этом все свое окружение. Тот переворот, что он задумал на свадьбе, обещал им почти беспроблемный захват власти, а значит, чтобы касталийские войска оказались в Аталаксии, достаточно было открыть двери крепости. Но этого не произошло, и они застряли между Шиоронией и Драммаром. Зимой, в самое невыгодное для осады время. Под стенами крепости, которую никто так и не смог взять.

Выдвигаясь в Аталаксию, генерал Монро был уверен, что она так слаба, что не сможет долго противостоять. Что истощенные войной, мятежами и эпидемиями люди не смогут долго держаться. От своих шпионов, которые находились в крепости и передавали ему последние новости, он знал, что дела идут плохо, был в курсе, сколько солдат и магов погибло и что сейчас в крепости гостил граф Рейский, принесший печальные новости о том, что против Аталаксии выступил еще и Артей со своим содружеством. Впрочем, последнее известие его не порадовало. Одно дело сражаться против слабой страны и совсем иное, когда в нее вливаются другие силы, которые хотят только одного – оттяпать кусок территории побольше и укрепить свои позиции: ведь земель много не бывает. Для него же это была лишняя головная боль, от которой он не знал, как избавиться. Особенно учитывая, что верховное решение принять было некому.

Генерал Монро снова попытался улечься. У него болели суставы, а перепады погоды и походные условия лишь усугубляли его состояние. Он скрывал это от всех, не желал, чтобы его видели слабым или жалели. Будучи воином, он привык терпеть и превозмогать, не жалуясь. После трех суток на ногах, генерал понимал, что ему нужен сон, иначе он не сможет принимать решения, но едва закрывал глаза, как тревожные мысли тут же одолевали его, не позволяя расслабиться. Дела обстояли плохо и становились еще хуже. Погода была против них. Она менялась так быстро, что предсказать ее становилось невозможно, и они то тонули в дожде и грязи, то тут же замерзали, когда погода с тепла резко переходила на глубокий мороз. Солдаты болели и умирали, чума снова подняла голову, и даже хваленая драммарская магия не могла с этим справиться.

Пробормотав под нос проклятие, генерал Монро поднялся и, набросив на плечи тулуп, вышел из шатра. В лицо ударил холодный воздух, изо рта вылетело облако пара. Он посмотрел на костер, слабо разгоняющий ночную мглу, и двинулся к нему. Сейчас ему не хотелось оставаться в одиночестве. Впрочем, он уже знал, кого там встретит, – все повторялось из ночи в ночь и уже стало казаться правилом.

Взгляд генерала выцепил графа Локка. Высокий, в меру широкоплечий, он выглядел элегантным, сохраняя даже здесь свою аристократичность. На его пальцах сверкали кольца, из-под шубы, небрежно наброшенный на плечи, выглядывал идеально выглаженный мундир. Золотистые волосы локонами спадали на плечи, будто ими только что занимался самый лучший цирюльник. Казалось, время совсем не тронуло этого мужчину, ведь ему было уже за пятьдесят, но выглядел он на тридцать и был полон сил и дурацких идей, от которых все устали. Характер у графа был такой, что лишний раз с ним никто старался не связываться. Не в меру обидчивый, он мог устроить скандал на ровном месте, а потом сделать все, чтобы обидчик заплатил за оскорбление. Генералу очень хотелось, чтобы на него напала чума, он сломал себе шею или еще каким-то образом отправился в гости к предкам, но мерзавец был удачлив и живуч, чем вызывал еще большее раздражение.

– Паршиво выглядишь, генерал, – заметил граф, откидывая назад золотые кудри. В руках у него была бутылка вина, к которой он периодически прикладывался.

– Ты повторяешься. Старческое слабоумие так и начинается, – заметил генерал. Локк рассмеялся, но одарил его таким взглядом, что тот сразу понял – этих слов ему не забудут.

– По себе судишь?

– Да вроде солдаты пока не жаловались, так что, нет, – улыбнулся генерал. Ночной холод проник под тулуп, и суставы заныли с новой силой. Он подумал о Пилар. Как она там? Сильно ли пострадала? Ему вдруг стало жаль, что он так редко говорил с ней по душам, ведь тогда бы он мог узнать ее чуть лучше, а между ними всегда было расстояние. Он не хотел показывать, как дочь важна для него, и сближаться, боясь, что, если он вдруг погибнет в бою, Пилар будет скучать по нему.

Послышался легкий шорох, и, словно из-под земли, выросла серая тень. Киана, драммарский чародей, который был с ними с самого начала похода. О нем мало что было известно, кроме имени и рода занятий. Выглядел он молодо, его можно было бы даже назвать мальчишкой, но возраст чародеев всегда был обманчив и, сколько лет было Киана оставалось загадкой. Впрочем, сближаться с ним генералу совсем не хотелось, слишком уж пугающим ему казался этот человек, и это была не та опасность, с которой он привык разбираться при помощи меча и физической силы. Он все еще был под впечатлением от тех чудовищ, что создал этот тип и при помощи магии перенес его людей за стену, которую он не знал, как взять штурмом, даже с учетом новейших военных разработок.

– Тебе слишком многие льстят, генерал, – усмехнулся граф Локк. – И некоторые – молчанием.

– Тебе же, граф, вообще не говорят правды, – голос у Киана был низкий, тягучий, словно смола. – И это еще печальней.

– Мне достаточно своих впечатлений о себе, – надменно отозвался граф.

– Правда? Отчего же ты тогда так зациклен на мальчишке по имени Лейф? – спросил Киана, чуть прищурившись. Граф Локк вздрогнул от звука этого имени. Монро знал, что Лейф его сын и у него с ним сложные отношения, но в детали вникать не желал. – Даже предложил план уничтожить лошадей.

– Люблю ставить выскочек на место, – надменно ответил граф. – И он уже давно не мальчишка.

– Конечно, – скривил губы Киана. – Он – твое слабое место и твоя жажда.

– Есть какие-то новости? – спросил генерал, глядя в черные глаза Киана.

– Смотря, о чем хочешь знать, – лениво ответил Киана.

Тишину разорвал вопль, от которого душа у генерала нырнула в пятки. За ним последовал треск, как если бы горело сухое дерево, только раз в сто громче. А потом еще один вопль, переходящий в протяжный стон.

– Что это? – встревоженно произнес граф Локк, крутя головой.

– Тьма подбирается, – зевнув, равнодушно проговорил Киана. – Уже заполнила половину драммарского леса.

– И ты не можешь остановить ее? – спросил генерал и чародей посмотрел на него так, что ему захотелось превратиться в собственный сапог и зарыться в снег.

– У меня нет никакого желания делать это, – сказал Киана.

– То есть, мы все умрем? – хохотнул граф.

– Тебе, граф, я предложу сделать это в первую очередь, – хмуро произнес Киана, исподлобья посмотрев на Локка. Тот вскинул подбородок и, не говоря ни слова, направился к своему шатру. Генерал с облегчением выдохнул и посмотрел на чародея. Он до колик пугал его, и, даже находясь поблизости, Монро покрывался липким потом от страха.

– Когда мы сможем повторить атаку с нечистью? – понизив голос, спросил генерал Монро. Киана достал деревянную трубку, длинную и тонкую, украшенную замысловатой резьбой, и, поднеся к губам, сделал затяжку.

– Никогда, – пуская колечки дыма, ответил Киана.

– Но почему? – растерялся генерал и ощутил бессильную злость.

– Не люблю повторяться.

– Ты должен просто выполнять мои приказы, а не витать в облаках и показывать характер! – вспылил генерал. Он очень не любил, когда его идеально придуманным планам кто-то противоречил. А он уже придумал, как ночью атакует крепость и, наконец, закончит это провальное дело.

– А еще, – прищурившись, произнес Киана. – Это ты сейчас от меня зависишь – мне-то все равно, что с тобой станется, впрочем, как и со всеми твоими людьми.

«Осмелел гаденыш! – с яростью подумал генерал, и ему стало жарко от нахлынувших чувств. – А ведь совсем недавно был не смелее мыши!». Монро хотел высказать ему все, что о нем думает, но страх, что его могут превратить в бревно, вынудил его сдержаться.

– Ты забываешься, чародей, – холодно сказал он.

– Напротив, – улыбнулся тот. – Я вспоминаю себя.

– Мы должны взять эту крепость! У тебя есть такие возможности для этого, а ты предпочитаешь шутить! Чем быстрее все закончится, тем лучше будет для всех нас. И для тебя тоже: ты уйдешь в свой проклятый Драммар заниматься своими делами! – голос генерал пару раз сорвался до визга, чем окончательно лишил его уверенности в себе.

Киана зловеще улыбнулся. Его глаза, обычно почти черные, на долю секунды вдруг стали красными, словно тлеющие угли. Завоевание мира вдруг показалось генералу глупым делом, даже бесполезным. А еще он подумал, как было хорошо в Касталии, где не было никаких магов и чародеев.

– Должны, значит, – меланхолично произнес Киана и, скрестив ноги, закрыл глаза. – Идите спать, генерал.

Монро сам не знал, что такого прозвучало в голосе чародея, но он решил подчиниться. Спотыкаясь, добрел до своего шатра и, рухнув на постель, тут же забылся сном.

* * *

Новые атаки на крепость не удавались. Его солдатам даже не позволили приблизиться к крепости, не говоря уже о том, чтобы попытаться проникнуть за ее стены. Все их идеи, на первый взгляд вполне рабочие, оборачивались против них. Словно само зло ставило им препоны на пути к желаемому. Или все дело было в магии, которой обладали чародеи, засевшие в Драконьих зубах? Даже вылазки осажденных были более успешны; они нанесли им большие потери, устроив пожар, в котором сгорела часть их лагеря. А они захватили лишь одного солдата, с которым позабавился Киана и, убив наглеца, вложил в него магию и отправил послание аталаксам катапультой. Вид у чародея был очень довольный, и генералу показалось, что он общается с кем-то невидимым.

* * *

– Я не понимаю, – пафосно расхаживая из стороны в сторону, раздраженно проговорил граф Локк. – На кой нам сдался этот сопляк Августин? Он все равно незаконный наследник!

Генерал подавил тяжелый вздох. Куда бы он не шел, граф имел дурную привычку оказаться рядом и изводить его разговорами. Он пытался вспомнить, как и почему взял Локка в этот поход, но не мог, словно кто-то стер ему память. Да, они были знакомы и прежде, но друзьями их назвать было нельзя. Хотя, вполне возможно, что граф считал иначе.

– Но он сын первого лорда.

– Любой из нас сейчас может занять место первого лорда, – заметил граф. Генерал стиснул зубы. Можно подумать, ему самому никогда такая мысль в голову не приходила! С тех пор, как он узнал о смерти Лорена, ему захотелось вернуться в Кассию, жениться на Раданелле и править Касталией. Учитывая его приближенность к первому лорду и его статус, это выглядело бы даже правильно: ведь единственная наследница короны – Никандра – для всех числится пропавшей. А бастарды… ну, что с них взять? По доброй воле он бы никогда не стал поддерживать ни одного из внебрачных сыновей своего бывшего господина.

– Отчего бы вам не попытаться, граф? – насмешливо проговорил генерал. – Или трусость мешает?

– Какой тьмы мы вообще тут делаем? – вплотную подойдя к генералу, спросил граф. – Положа руку на сердце, скажите, для вас это по-настоящему важно – подмять под себя Аталаксию? Первый лорд мертв вместе со своими мечтами, а мы тут подыхаем от болезней, плохой погоды, и нас вот-вот сожрет неведомая тварь! Ради чего, генерал? И это не только мой вопрос – каждый, кто находится здесь, задается им.

– Предлагаете развернуться и уйти?

– Почему нет? Так вы спасете своих людей от бесполезной смерти.

– Воинская доблесть вам незнакома.

– К доблести я хорошо отношусь, а вот глупость не разделяю, – сердито бросил граф. – Вам следовало принять предложение королевы Никандры.

– Ваше мнение мне не интересно, – холодно сказал генерал. После того, как принцесса сбежала с любовником, она для него умерла, и он никогда не согласится вести с ней переговоры, даже если от этого будет зависеть его жизнь.

– Вы обрекаете Касталию на незавидную участь, – сказал граф. Он хотел добавить что-то еще, но возле шатра послышалась возня, и через мгновение внутрь влетел запыхавшийся молодой человек с красным лицом. Дрожащей рукой он протянул генералу письмо и, едва тот взял его, упал на колени и страшно закашлялся. Граф плеснул в стакан воды и протянул его гонцу, но тот не смог взять его, завалившись на бок. По его телу пробегали судороги, и генерал напрягся. Еще одна заразная болезнь? Генерал поморщился и переключил внимание на послание, пришедшее от советника Юна. Сломал печать и, развернув лист, стал читать.

Советник Юн писал, что Раданелла сбежала из Дома света, и нет сомнений в том, что ей помогли извне. Выйти на след бывшей первой леди пока не удалось.

Скомкав письмо, генерал ощутил, как от бессильной ярости во рту появляется металлический привкус.