Письмо Профессора ждало отправки. Нужно было ехать в порт.

Я попыталась уговорить тётю не надевать модные наряды, как вчера. Кто их в порту оценит? И заляпать недолго. А мне без подушки на попе было бы так радостно…

Тётя не согласилась:

- Девочка моя! – возмутилась она. – А каким образом, в таком случае, ты приобретёшь необходимую сноровку, а? Постоянство и ещё раз постоянство, вот что приносит результат! Даже в таком непостоянном деле, как мода. Запиши, кстати.

Пришлось облачаться узкие юбки и семенить к экипажу. Эх, были бы на мне легионерские сапоги и лосины, я бы взлетела на его борт без всяких подножек с дополнительными ступеньками.

Порт Хвоста Коровы отличался, конечно, от портов на побережье, как отличается речной корабль от морского. Здесь много было барж, на которых в столицу доставляли зерно, рыбу, сахар из южных областей, потому что город съедал больше, чем выращивала округа. Против течения хлебные баржи поднимались на человеческой силе – их волокли люди, шагающие по берегу Плети и тянущие постромки, закрепленные на борту. Такие баржи не зависели от прихотей ветра.

Глубина Плети позволяла доплывать до Хвоста Коровы и морским судам – словно вольные буревестники залетали на столичную голубятню.

Порт гомонил, с одних бортов сгружали товары, на другие загружали. Экипаж пришлось оставить у ворот и дальше идти пешком.

Мы, конечно же, еле-еле нашли нужное судно, с непривычки разобраться в здешней суматохе было трудно. Только намётанный глаз различал, кто, откуда и куда. Подняться на борт в наших юбках было заведомо невыполнимой задачей. И тётя решительно потребовала капитана на берег. А поскольку на ней была её любимая шляпка, может быть, и не совсем модная по нынешним временам, но зато обращающая на себя всеобщее внимание – капитан безропотно спустился. Ещё бы! В этой шляпе тётя в своё время практически выцарапала меня из лап Службы Надзора за Порядком, да и наши надзидамы тоже были поставлены на место одним только тётиным взглядом из-под украшенных цветами полей.

Пакет был отдан из рук в руки, замаскирован, как и положено, покупкой партии чая, и мы важно отправились обратно. (Я заметила, как капитан, глядя нам вслед, покрутил пальцем у виска).

И заблудились в причалах, лабиринтах из тюков и мешков, настилов, складов, лодочных сараев и прочего, прочего, прочего.

Тётя была как кремень.

- Прекрасные полевые испытания! – обрадовалась она. – Если ты сумеешь сохранить благопристойный вид, выбравшись из этого вертепа, то уж по городским-то мостовым пройдёшь, как по паркету. Держись, девочка моя, так надо! Выше хвост!

Выше было некуда, хвост и так изогнулся над подушечкой и складками юбки вселенским вопросительным знаком. «Так надо!» – сообщила я хвосту. – «Терпи, конечность!»

- А можно я откину вуаль с лица, а то не видно ничего? – спросила я тётю. – Надо же дорогу назад как-то определить.

- Девочка моя, о чем ты говоришь? – ужаснулась тётя. – Снять вуаль в таком месте? И навсегда потерять репутацию?

- Но ведь я могла сюда и вообще без вуали придти! – упёрлась я. – В легионерском костюме, например!

- Это совсем другое дело, - убежденно сказала тётя. – Легионерский костюм не предполагает вуали, а прогулочный городской – предполагает. А раз так, обнажать лицо в порту – верх неприличия.

- А я ещё перчатки снять хотела… - угрюмо сообщила я.

- Узнав о твоём решении дамы из модного комитета, с которым я воюю, скончались бы от ужаса в страшных муках, и война бы завершилась естественным путем, - хихикнула тётя. – Терпи, в экипаже снимешь. А сейчас мы грациозно, изящно и неторопливо пойдем во-о-он в ту сторону, я верю, что выход где-то там.

На чем зиждилась тётина вера, было непонятно.

Но мы пошли между штабелями несомненно ценного товара, стараясь не вступить в гуано. Из-за зерна порт всегда был полон птиц, тучи пернатых кружились над хлебными баржами. И липкие кляксы щедро украшали всё вокруг.

Пройдя длинный ряд и свернув за угол, мы вляпались, и в значительно более крупную неприятность, чем птичий помёт: в портовую драку. Окруженные молодчиками откровенно разбойного вида, подбадривающих улюлюканьем и гиканьем сошедшихся бойцов, два здоровяка колошматили друг друга почем зря.

Тётя, забыв про правила приличия, о которых она только что толковала, откинула с лица вуаль, чтобы лучше видеть.

- Давай заключим пари, кто выиграет! – с восторгом сказала она, оборачиваясь ко мне. – Ты на какого ставишь?

- На бесхвостого, - ответила я.

И начала кричать вместе со всеми, подбадривая своего избранника:

- Ряха, давай! Мочи его!

- Ну, так нечестно, - расстроилась тётя. – Это сговор.

- Зато надёжно, - объяснила я. – Ряха ведь выиграет. Вот уж не ожидала его здесь увидеть!

Бой завершился в пользу Ряхи, как я и думала.

Ряха заметил наши шляпки и, ухмыляясь, двинулся к нам.

- Опочки, она снова с вуалью! – обрадовался он мне. – Привет, Двадцать Вторая! Чо, опять фонарь поставили?

- Здравствуйте, ваше величество! – ехидно отозвалась я. – Какими судьбами? И что это было?

- Да с ребятами здоровался! – отмахнулся Ряха. - Давненько ведь не виделись, обрадовались. О, а пойдёмте с нами в кабак? Тут недалеко. Я угощаю!

- Разрешите представить, - церемонно сказала я тёте, - Ряха Первый, Непобедимый. Король. Инкогнито в столице.

- Ин – чего? – не понял Ряха. – Начала-то хорошо, а потом в какое-то когнито скатилась.

- Тайком, значит, - пояснила я. – Что-то непохоже, что ты с официальным визитом прибыл в столицу государства, у которого оттяпал кусок побережья.

- А, ну тогда правильно, - разобрался в мудрёных словах Ряха. – Конечно я когнито. Не свечусь, в общем. Но дела, никто другой не провернёт. Надо того-сего закупить и кое-каких знакомцев разыскать. Да и невесту я привёз, обещал ей Хвост Коровы показать перед свадьбой.

- Ряха?! – возмутилась я. – А как же Светлая, а? Я же считала себя практически сестрой королевы? И только под тем предлогом помогла тебе взойти на престол!

- Я твоей сестрице двенадцать раз официально предлагал стать королевой! – громыхнул Ряха. – Письменно. Без ошибок, почти. Я тоже не железный, мне тоже семья нужна. Вот, знакомьтесь – Тропинка.

Он выдернул из толпы … Ой, а я сперва думала, что там все мальчики…

Загорелая невеста Ряхи исподлобья нас рассматривала, прямо как голодная лисица двух пёстрых упитанных курочек. Одета она была в матросскую робу, штаны и рыбацкие сапоги. Алый шёлковый шарф, туго обернутый вокруг талии вместо пояса, удерживал пару тесаков в ножнах. Буйные золотисто-рыжие вихры на голове торчали во все стороны, как им вздумается, совершенно не знакомые с бантами и заколками.

- Она мои корабли грабила, представляешь, какая зараза! – хохотнул Ряха. – Пиратка, Тот Бык меня забодай. Ну, я ей не империя, не дал разгуляться.

- Это ещё бабушка надвое сказала, - буркнула пиратка, покосившись на Ряху.

У тёти глаза горели от восторга. На такое приключение она и не рассчитывала.

- Ну конечно мы с радостью примем приглашение, ваше величество, - мелодично пропела она, опуская вуаль. – Где вы, говорите, здесь кабак?

***

Испытывая уважение к кулакам Ряхи и к его высокому сану, в припортовом кабачке нам выделили особый «чистый» зал, мужская компания устроилась за большим столом, а дамам и королю накрыли отдельно. И даже дали тарелки, что было неслыханной честью – под закуску. Ибо в кабаках традиционно не ели, а только пили. Но в порту всегда была рыба во всех видах. И калёные – не варёные, а именно калёные в горячем песке – куриные яйца. Так они дольше хранились.

Тётя придирчиво понюхала слёзку и разрешила мне пить только воду, а есть эти самые калёные яйца.

В этот раз я помнила про то, что вуаль нужно приподнять. И перчатки можно было снять, раз мы попали в помещение для еды.

Ряха рассказывал про своё житьё-бытьё.

- Живём помаленьку, - объяснил он. – Скучновато, правда – тихо. Но жители довольны. А ты чего здесь ошиваешься?

- Я у тёти гостю, - объяснила я. – Гощу, то есть. Она модный салон открывает.

Тётя улыбнулась.

- Я и то смотрю, отпадно выглядите, - одобрил наряды Ряха. – Салон, говорите?

- Салон, ваше величество, - подтвердила тётя. - Приглашаю вас и вашу невесту заглянуть к нам на открытие. Оно будет буквально на днях. Да и без открытия мы можем чудесно посидеть.

- Это вы на Двадцать Вторую всё это натянули? – спросил Ряха крайне заинтересованно и без всяких околичностей потыкал пальцем в каскад оборочек на моей попе. – Ух ты, мягко! Сколько ветоши, небось, под юбку на заднице напихано…

- Это я, - согласилась тётя. – Наша девочка немного растеряла столичный лоск, вот мы и навёрстываем.

- Ага, - подтвердила я. – Наряды, манеры, всё такое. Ряха, спаси меня!

- Так тебе и надо! Сидишь на мягком, как на тюфяке, и ещё жалуешься, – отказался Ряха меня спасать и, слегка запинаясь, обратился к тёте:

- У меня к вам просьба есть… Чем хотите, расплачусь…

- Говорите, ваше величество, - подбодрила его тётя.

- Не займетесь ли вы и моей пираткой? – очень вежливо и тактично попросил Ряха. – Ей тоже вуаль не помешает. И тюфяк на заду.

- Дурак! – швырнула в Ряху тарелкой с рыбьими очистками невеста и пересела за мужской стол, повернувшись к королю спиной.

- А зачем? Вы чудесно смотритесь вместе! – съехидничала я. – Как одно целое!

- Молчи, Двадцать Вторая! – погрозил мне кулаком Ряха. - А не то без вуали останешься.

- То есть, ваше величество, вы хотите, чтобы ваша невеста стала клиенткой моего салона? – уточнила тётя невозмутимо.

- Она хорошая, - принялся объяснять Ряха. – И меня любит как кошка. Только неотёсанная, в большом городе вообще в первый раз. Душа у ней широкая, а лоску для королевы маловато. Где ж ей, голытьбе морской, учиться-то было, как платья носить да на троне сидеть? Вот если вы из неё даму сделаете, в шляпе вон, как у Двадцать Второй, то всё королевство обрадуется, что у них столичная королева, не хухры-мухры.

- Ну что же, пожалуй, я возьмусь за это, - улыбнулась тётя. – Давайте встретимся завтра уже в салоне и всё, не спеша, обговорим.

- А ты где остановишься? – встряла я. – Не опасно ли тебе по городу ходить будет, без хвоста? Слишком уж ты приметный!

- Я в порту окопаюсь, мы на судне живём, так привычней, - объяснил Ряха. – Не боись, в городе я буду осторожно.

- Ага, раз дела у нас обстоят таким образом, - сразу же внесла изменения в свой план тётя, - то, может быть, ваше величество вы прибудете под видом грузчиков из порта? Я сейчас сделаю заказ, а вы завтра привезёте мне муки, чая, сахара. И вашу королеву. Бесхвостый грузчик внимания не привлечёт, надеюсь, вы понимаете, почему.

- Что, всякое отребье тут горбатится? – обрадовался Ряха. - Это здорово. Поищу своих. Подводу мы сообразим. Да и вообще – чего вам опять пыль подолами мести? Сделаю я сам заказ. Сколько мешков надо?

Тётя улыбнулась.

- Я рада, что у моей девочки такой славный друг, - сказала она. – Ряха, вы всегда желанный гость в моём доме.

А это значило, что и в подвале тоже.

Тётя приняла Ряху в ряды своих друзей.

***

Когда мы ехали обратно домой, я всё думала, как это Ряха мог сестре двенадцать раз предложение сделать? Когда это он успел, интересно знать? Не так уж и много времени прошло, как я вернулась с практики домой. Я не уверена, что из Рыбницы, столицы Ряхиного королевства, в Лоскуток каждый день отправляются корабли.

С другой стороны, врать ему особо ни к чему. Это надо было выяснить.

Вечером в раскрытое окно залетел Град. Как град. Без особых повреждений на этот раз, надо сказать, но…

- Ты что? – разозлилась я. – Так и будешь меня на занятия сопровождать?

- Если надо – буду, - отрезал Град. – Такие прогульщики, как ты, например, не знают, что сегодня все занимаются опять на реке. Вот я тебя и решил просветить по старой дружбе.

Новость была хорошей, встречаться с золотым драконом мне совершенно не хотелось.

- А что с Вишенкой и книгами?

- Сегодня ночью книги вывезем из магазинчика. А Вишенка и её мама уже на корабле. Так надёжнее. Каюта им понравилась.

- Простыню опять брать? – уточнила я.

- Обязательно!

На скалах всё повторилось, как и в прошлый раз. Профессор нас спихивал с края, вырабатывая молниеносность. Почти никто в воду не падал, наловчились с горя.

Но не успели мы обрадоваться, как Профессор сообщил, что теперь мы переместимся туда, где скалы ниже, а под ними колючая акация, а не вода.

И мы в неё дружно попадали, прямо на колючки.

- Вот видите, какой непочатый край для работы? – обрадовался Профессор.

Когда он, наконец, отпустил нас – я не утерпела, и полетела не в тётушкин особняк, а в Весёлый Переулочек. Приземлилась на крышу соседнего с кондитерской дома, чудом не сверзившись с края. Увидела повозку и людей, передающих в неё увязанные нами пачки. На душе стало спокойнее и я направилась домой.