Вечером нас навестил Профессор в своем лучшем костюме, надетом явно для визита. В чём надлежит делать визиты - Профессор не очень знал, но постарался произвести впечатление, во всяком случае, в кармане у него был настоящий носовой платок, а не обычная ветошь, подобранная неизвестно где. И выглядел он очень представительно!

Он мило пообщался с тётей, подарил ей корзинку, полную пакетиков с ванильными стручками, коричными палочками, гвоздичными звёздочками, горошинками душистого перца, имбирным корнем и какао-бобами. Сказал, что собирается открыть лавочку южных пряностей в столице. Они всесторонне обсудили это важное начинание, тётя дала пару полезных советов и пообещала, что она и все её подружки и подружки её подружек сразу же станут постоянными клиентками такого необходимого заведения.

Потом Профессор отозвал меня в сторону и сказал:

- Душа моя, я могу положиться на твое благоразумие?

- Не знаю, - честно сказала я. – А в чём дело?

- Все ученики магической школы получают одно важное заклинание. Оно необходимо нам, чтобы попадать на занятия. Ты с ним уже немножко знакома.

- Правда?

- А вспомни, как ты покинула пылающий Огрызок… - усмехнулся Профессор.

Как же, как же, помню-помню. Меня с крыши нашего осажденного представительства катапультировало так, что я в реке приземлилась, ну или приводнилась, если дословно.

- Наши занятия будут проходить в воде? – уточнила я.

- Ну что ты сразу самое плохое предполагаешь! - возмутился Профессор. – Это было новое заклинание, сырое ещё.

- А теперь оно высохло и приземляет на сушу? – попыталась пошутить я.

- Теперь мы его доработали, и оно доставит тебя, куда нужно. Но только в поле твоего зрения.

Ага, я уже хотела спросить, почему мы тряслись по дорогам, вместо того, чтобы со всеми удобствами попасть сразу из Ракушки в Хвост Коровы. А что – можно было и скачками перемещаться, от одной видимой точки до другой, даже забавно.

Профессор, словно золотой дракон, мои мысли читал.

- Мы прекрасно доехали без всяких заклинаний, душа моя, и хвала Медбрату, что так вышло. Магией нужно пользоваться крайне осторожно, а лучше не пользоваться вообще. Так что только исключительность случая заставила нас раздать заклинание ученикам. Со строжайшим условием применять его только по ночам.

- Так у нас что, занятия ночью будут? – ахнула я.

- Так надо, душа моя, - сурово сказал Профессор. – Так надо.

Он вручил мне запечатанный конверт и подсунул засаленную тетрадь. Знаменитую тетрадь. С лицевой стороны в ней велись дела, связанные с пряностями, ну а если тетрадь перевернуть и начать листать с конца, то обнаруживались записи, относящиеся к разведке и контрразведке.

- Распишись, что заклинание получила.

О, любимая профессорская бухгалтерия!

Я поставила кривую закорючку.

- Только я все равно не поняла, зачем потребовалось мое благоразумие?

- Я потому и пришёл сегодня, когда до занятий ещё время есть, чтобы ты успела попрактиковаться в его использовании. У твоей тётушки прекрасный сад, по нему можно полетать. Но упаси тебя Медбрат делать это в людных местах – навлечёшь и на себя, и на нас страшную опасность.

- Ничего не поняла, - пробурчала я. – Столько сложностей. Проще, как мне кажется, занятия в другое место перенести, не такое загадочное. Куда все пешочком могут дойти, не скрываясь и не таясь.

- О, всё не так просто, душа моя, как тебе кажется, - загадочно сказал Профессор. – Занятия будут в разных местах, и возможность их быстро покинуть – одно из необходимых условий вашей безопасности.

Оставив меня размышлять над этими словами, он ушёл.

Дождавшись темноты, я вышла в сад. Со свечой – потому как было темно, хоть глаз выколи. Каким образом в темноте можно скрытно читать заклинание, я понять не могла, а ведь Профессор настаивал на скрытности. А если написанное заклинание просто произнести, а не прочесть, оно не сработает, вот ведь в чем штука-то. Решила, что разберусь потом, а пока буду со свечкой гулять, вроде как свечу себе под ноги, чтобы на дорожках не споткнуться. Ну а если кто в темноте увидит, как я призраком брожу между кустов, и от страха окочурится, пусть пеняет на себя.

Ушла я в самый дальний конец сада, туда, где Боевое Сопротивление обстреливало тетушкину стену из оружия, похищенного в гробнице Молниеносного. (Не потому, что стена им не нравилась, а чтобы оружие проверить, все эти луки, арбалеты, камнеметы и прочее). В одну руку я взяла расправленную бумажку с заклинанием, в другой держала свечу. Наметила куст, до которого хочу долететь, и прочла заклинание вслух. Меня резко подняло и понесло над дорожками и кустами. Свечка погасла, бумажку от неожиданности я выронила.

Приземление было жёстким, чуть не упала.

Ага, к этому заклинанию еще нужно приноровиться, как к незнакомой лошади. Объездить его, так сказать…. Приземляться, наверное, лучше всего на полусогнутые ноги, чтобы пружинило. Сколько тонкостей предстоит освоить!

Обратно к стене я пошла пешком, ища потерянное заклинание. К счастью, бумажный клочок белел на дорожке. Я его подобрала и снова вышла на исходную позицию. Чиркая кресалом, заново запалила свечу.

Полеты продолжились.

***

Когда я освоила заклинание в саду, мне захотелось попробовать его на крышах тётушкиного особняка. Места там было предостаточно. Можно было парить от одной трубы до другой, распугивая котов, выбравшихся на ночные посиделки. Я начала с нижних крыш, осторожно перелетая на три-четыре хвоста. Свечу теперь я сама задувала, как только заклинание отправляло меня в полёт. Выглядело это очень смешно.

Потом расхрабрилась, поднялась на самый верх.

Ночная столица была передо мной. Как на блюдечке.

И я забыла о благоразумии. О предупреждении Профессора.

Потому что у меня на руках было заклинание полёта. А с тётушкиной крыши была видна река, остров на реке и руины крепости на острове. Торчали посреди Плети развалины Родинки, откуда вытеснили проигравший Легион «Обрубленный Хвост», и где теперь сидят люди, отправившие по мою голову отряд, люди, которые отдали приказ меня уничтожить.

И я могу попасть туда, прямо сейчас.

И я туда попала.

Странно, но когда полёт начался, я даже не подумала, что могу не долететь, плюхнуться в реку, как тогда, в Отстойнике. Могу приземлиться куда-нибудь не туда. Да и вообще, ночью люди спят по домам, зачем кому-то, кроме охраны, находится в крепости. Все эти мысли мне даже в голову не пришли.

Я летела в тёмном небе над Хвостом Коровы и радовалась, что ни зги не видно. Крепость на Родинке приближалась – большая, чёрная, страшная. Я вдруг запоздало поняла, что из оружия-то у меня только свечка, зажатая в кулаке. На лету спрятала и бумагу с заклинанием, и свечу за пазуху легионерского костюма.

Как-то резко надвинулись крепостные стены, под ними шумела река, гневная Плеть отекала остров, пропоровший её стрежень, вознесшийся над водой. И я поняла, что полёт заканчивается, я снижаюсь, и не попадаю на верхние площадки крепости. К счастью меня перенесло через крепостную стену – но лишь затем, чтобы впечатать в здание. Руками, ногами и хвостом пришлось вцепиться щели и выбоины каменной кладки.

Долго сидеть на стене, распластавшись, как паучок, было невозможно. Нужно решать, куда ползти, вверх или вниз. Самое разумное было подняться, благо крыши у здания не было, похоже, её снесли вместе с последними этажами. А, очутившись наверху, убраться отсюда подобру-поздорову.

Но когда я, чуть не вывернув шею, попыталась оглядеться - увидела, что прямо подо мной окна. Большие. И там, внутри, за окнами, тусклый свет.

И я стала спускаться, нащупывая дорогу хвостом.

Спустившись, я сползла на широкое обрамление окна и прилепилась носом к стеклу.

Это был кабинет. Длинный пустой стол пересекал его, а в дальнем конце, короткой чертой в букве Т стоял другой стол, заваленный бумагами. Горела одинокая свеча в простом оловянном подсвечнике. За столом работал человек в длинной тёмной хламиде. Склонившись, он что-то быстро писал. Длинные волосы падали ему на лицо, мешали. Человек нервно их отбрасывал, пытался заложить за ухо – и раз за разом терпел неудачу. Уши у него были отрезаны.

Теперь я знала, почему затихшие было поиски Двадцать Второй возобновились с новой силой. И почему они перестали быть пустой формальностью для службы, что их организовала. Потому что за столом сидел и работал Серый Ректор нашего пансионата. Несуществующего уже, который я разрушила. И уши у Серого Ректора были отрезаны по моей просьбе.

А я помнила слова Профессора, сказанные им, когда я рыдала от ужаса, случайно узнав от Ряхи, что за мной по всему Чреву Мира охотится отряд убийц. Он тогда сказал, что мне нужно продержаться в живых подольше, а там, глядишь, от этой идеи и откажутся, потому что убивать меня за бесплатно дураков нет, а платить деньги, и немаленькие, за поиск неизвестно чего неизвестно где – тоже полоумных мало найдётся. И со временем есть все шансы, что на это дело плюнут.

Теперь я знала, что не плюнут, раз им занялся человек, который заплатит из личного кармана, лишь бы меня уничтожить. За всё, что я о нем знаю, что я ему сделала, чего лишила. Каким-то озарением я даже поняла, почему он здесь очутился: где ж найти тёплое местечко человеку, потерявшему работу? А ведь именно из Пряжки начала распространятся магия и Серый Ректор лучше других понимает, почему и как это происходит. Он же не дурак, он очень умная сволочь. Он, наконец-то, получил власть над миром, к которой так рвался. Получил доступ к сокровищам, пусть не драконьим, но ведь разницы нет, деньги не пахнут. И ему представилась редкая возможность отомстить мне, подняв на осуществление своей личной мести силы могущественной империи.

И самое смешное, я знаю, я единственная точно знаю, что он убийца. Это же он убил нашего начальника охраны. И по имперским законам ему грозит публичное колесование.

Человек за столом отложил, наконец, перо. Встал, вышел из-за стола. Подкрался к двери и осторожно выглянул в коридор. Коридор, видимо, был пуст. Человек повернул ключ, запираясь в кабинете. В окна он выглядывать, к моему счастью, не стал, вернулся за стол, с усилием вытянул один из нижних письменных ящиков. Я во все глаза смотрела, гадая, что там такое может быть у него спрятано. Серый Ректор достал какую-то тряпочку, расправил и надел на макушку. Теперь на голове у него красовалась дамская сеточка для волос, удерживающая причёску и длинные пряди ему не мешали. Он с довольным видом снова сел за стол и продолжил свои письменные упражнения.

Я отлепилась от стекла. Руки и ноги, почему-то, ослабли, словно нежданная встреча с главой пансионата высосала из них все силы. Страстно захотелось домой, к тёте, в свою комнату, под тёплое одеяло. Но для этого нужно было подняться на ровный пятачок, с которого можно пуститься в обратный полёт.

Я начала карабкаться наверх, больше полагаясь на пальцы и хвост, чем на глаза.

Мышцы ныли с непривычки, последний раз я лазила в Отстойнике. По заборам. Но шаг за шагом, хвост за хвостом я достигла верха, перелезла и очутилась на разрушенном этаже, от которого сохранились пол и неровные обломки стен. Похоже, за ремонт Родинки всё ж таки взялись, было видно, что здание начали очищать от обломков и скоро здесь возведут крышу.

Пока я корячилась на стене, тучи растащило ветром, стало светлее. И звезды подмигивали, и серебряный серп месяца светился ярко. Приглядевшись, я различила крыши тётушкиного особнячка в городе. Возиться со свечой не хотелось, просто вытащила листок с заклинанием и прочла его в зыбком лунном свете.

Заклинание сработало как надо – с невыносимым облегчением я увидела, как удаляется крепость. Летела и думала: теперь придётся помалкивать о том, что я узнала. В первый же день забыть о всяком благоразумии, не говоря уж о просьбе Профессора!

Приземлившись на крыше, я через слуховое окно пролезла на чердак, а уже оттуда спустилась вниз, в коридор и свою комнату.

Спрятав листок с заклинанием в шкатулке, я скинула легионерский костюм и забралась под одеяло. И подумала, уже засыпая, что можно было наградить Серого Ректора рогами, написать обслюнявленным пальцем на стекле его кабинета заклинание и прочесть. Вот бы был ему подарочек, сеточку бы сорвало с головы и вознесло на кончики рогов.

Но это были уже так, сонные мечты. Теперь нужно было привыкнуть к новому знанию. И к старому врагу.