Чужой взгляд, обещанный Профессором, заинтриговал не на шутку.

В полночь мы собрались там же, на поляне. Луна ещё не успела пойти на убыль, ночь была почти такая же яркая, как и во время маскарада.

Вскоре появились Профессор, Град и Стриж.

- Сегодня нам предстоит путешествие, - объявил Профессор. – Мы впервые попробуем лететь большой группой от ориентира к ориентиру. Что такое ориентир, надеюсь, объяснять не нужно?

- Нужно! – завопило полгруппы.

- Ориентир – это видимая цель. Когда вы летите из дома на занятия к Храму Священного Хвоста, крыша храма и есть ваш ориентир. Сейчас же наша задача перелететь Плеть. Ориентиром будет служить роща на том берегу. Вопросы есть?

- А куда мы летим? – не утерпел, и спросил Селёдка.

- Когда прилетим – узнаете, - довольно зловеще пообещал Профессор. – Я полечу первым, а вы держитесь за мной. Град и Стриж замыкают наш журавлиный клин, следя, чтобы никто не отстал.

И мы полетели за реку. А потом начали облетать город по большой дуге, чтобы не раскрыть себя. Профессор выбирал хорошо различимые ориентиры: высокие деревья, холмы. Во время полёта высоко не поднимался, держался над землей.

- Всё это мне напоминает прыжки в длину, - ехидно заметил Ирис во время очередного приземления.

Ответить мы ему не успели, потому что снова пришлось взлетать. Но в чём-то Ирис был прав, наш полёт был скачкообразным, как у летучих мышей.

Я начинала догадываться, куда мы держим путь. И когда стал слышен нежный перезвон колокольчиков, то поняла, что догадки мои верны.

Мы добрались до Пуповины, долины ушедших, долины могильных курганов. Мне бы не очень хотелось вновь здесь появляться… Я словно заново окунулась в тот миг, когда раненый золотой дракон поливал огнём нападающих с высоты гробницы Молниеносного, а я держала заплатки на его пробитом крыле и чувствовала, как медленно поджариваюсь. А в подземелье укрылись остатки Боевого Сопротивления, разбитого вдребезги Легионом и сестра сидела, укрытая одеялом, сшитом из горностаевых хвостов, и не могла пошевелить отнявшимися ногами…

Но Профессор привел нас именно к Пуповине. Светила луна. Звенели от ветра колокольчики, висевшие под крышами храмов. В долине вечным сном спали погребённые в курганах. А в храмах дремали жрецы, готовясь с восходом солнца вознести молитвы Сестре-Хозяйке, Медбрату и всем богам.

Мы не полетели к входу в долину, остановились перед холмистой грядой, окаймляющей её правый борт.

Стриж с Градом отделились от нас и направились куда-то вдоль борта.

- Мы находимся в одном из самых священных мест Чрева Мира, - негромко сказал Профессор. – Но эта святость не должна нас смущать. Мы здесь с чётко очерченной задачей: научится максимально полно использовать время, предоставляемое заклинанием невидимости. А как мы это будем делать, спросите меня.

- Как? – послушно спросили мы.

- А очень просто, дети мои. Каждый должен будет прочесть заклинание и успеть пересечь Пуповину от правого борта до левого. Видите вон тот маленький домик? – он показал на крохотный храм, прилепившийся к левому борту. Там обитал жрец с белой козой, чьё молоко использовали для гадания на лягушке. Не простой, а каменной, которая стояла на Дороге Лягушек четвёртой по счёту.

- Видим, - раздался нестройный хор.

- Так вот, именно в этом храме по ночам жрецы не спят, вознося молитвы небу. Так что в ваших прямых интересах пересечь долину до того, как заклинание рассеется. Всем всё понятно?

- Это тяжело! – взвыли хором Звёздный и Селёдка.

- На войне, как на войне! – отрезал Профессор.

- А почему именно здесь мы всё это будем делать? – осторожно спросил Ирис. – Почему не на старой поляне?

- Во-первых, чтобы интересно, - начал объяснять Профессор. – Во-вторых, на поляне я вас быстро бегать не заставлю, а здесь будете носиться, как горные серны.

Я подумала, что есть ещё и в-третьих: как мне кажется, только в Пуповине, месте, где соприкасается мир живых и мир мёртвых, можно обойтись без лишних вопросов, если неизвестно откуда вдруг появится взъерошенный человек, не успевший добежать от одного края долины до другого. Он вполне может сойти за призрака. А жрецы – народ привычный, они и не то видели.

- Нужно ещё немного подождать, - продолжил Профессор. – Град и Стриж должны занять позицию на той стороне, чтобы принимать вас. Пока есть время, проверьте обувь, подтяните всё, что сваливается, и потуже завяжите узлы.

- Какие? – удивился Селёдка.

- Слабо завязанные! – пояснил Профессор, зорко оглядываясь по сторонам.

На той стороне долины появился на мгновение Град, махнул рукой, привлекая внимание, и исчез.

- Ну, можем начинать, - удовлетворённо сообщил Профессор. – Видите камни на самом гребне борта? Вот под их прикрытием вы должны прочесть заклинание и со всех ног бежать на ту сторону до расселины меж двумя холмами. Все увидели? Все поняли, куда бежать? Селёдка пойдет первым. Раз у него нет слабозавязанных узлов.

Селёдка не стал спорить, нашёл заклинание в записной книжке, без всяких там тонкостей заложил пальцем страницу и послушно пошёл к каменным глыбам.

- Готовится Пушистая Сестричка, - неожиданно сказал Профессор.

А я думала, что буду где-то в самом конце. Пришлось тоже доставать записную книжку, искать заклинание. Селёдка уже исчез, и оставалось только гадать, бежит ли он, сломя голову, через долину или где-то замешкался. В то, что за двенадцать счетов можно пересечь Пуповину – мне верилось слабо. Хотя, конечно, мы были не в самой широкой её части, (которая начиналась перед гробницей Молниеносного).

- Селёдка прошёл долину! – раздался довольный возглас Профессора, перебивший мои мысли. – Вот молодец, учитесь, как надо!

И точно – около расселины соткалась из воздуха небольшая фигурка.

- Пушистая Сестричка, к камням, - скомандовал Профессор.

Тропинка ободряюще сжала мою руку и я побрела, ничуть не веря в успех. Буду призраком, что мне ещё остается. Добралась до камней. Раскрыла записную книжку в нужном месте. Луна светила ярко, и без светлячка было видно. Я прочитала заклинание невидимости и понеслась со склона.

Тут-то я и поняла, как у Профессора всё продумано, вплоть до мельчайших подробностей. Крутой спуск - вот что обеспечивало успех поставленной задачи.

Ноги мои разогнались помимо моей же воли, и я пронеслась через долину так, словно за мной гнался рой разъярённых пчел. И даже смогла подняться на левый склон почти до половины, несмотря на то, что он был выше правого. Так же, бегом, пользуясь набранной скоростью. А там уж и до расселины было рукой подать. Заклинание закончилось, но это уже не было страшным: долину я миновала, в призраки не попала. Навстречу мне высунулась дружеская рука, Стрижик обхватил мою кисть, затянул меня в расщелину и помог укрыться в узкой щели меж холмами. Когда я немного отдышалась, он показал, что нужно пройти дальше. Там безопасно.

Я прошла – и оказалась за левым бортом долины.

Пуповина осталась за спиной, впереди были округлые холмы. В низинах между ними сочились из земли родники, холодный туман стелился над землей. Селёдка шепотом хвастался Граду, какую бешеную скорость он развил, пересекая долину.

Я прошла ещё немного дальше, чтобы окончательно успокоиться. Позади слабо звенели колокольчики под крышами храмов, впереди царила ночь. Козьи тропы бежали с холма на холм. Я попала на пятачок, заросший мятой, подошва сапога раздавила кустик, разнося тонкий аромат, и поневоле вспомнилось, как мы сидели здесь в зарослях дикой акации харганы, поджидая Ножа и Два Гвоздя, которые ходили в долину на разведку перед тем, как спустится в гробницу Молниеносного, чтобы ограбить её, собрать оружие у глиняной армии, застывшей перед троном мёртвого повелителя. И луна тогда была такая же полная, даже ещё полнее, потому что тогда ночь только начиналась и луна восходила на небосклон, ведь мы не знали, сколько нам понадобиться времени. А сейчас ночь в разгаре, луна стоит высоко, маленькая и холодная, делая мир вокруг отрешённым и каким-то неземным.

А потом я увидела дракона.

Он сидел на холме, сложив крылья, серебряный в свете луны, а не золотой. И ветер пах полынью и чабрецом. И словно не было ещё ни бегства из Пуповины, ни падения за рекою, ни нашего с ним полёта к звездам. Ещё ничего не было, всё только начиналось.

«Иди ко мне», - попросил дракон.

Я попятилась. Опять попала в мятную полянку. Услышала за спиной голоса Града и Селёдки. Они были такие привычные, такие земные. Но и посеребрённый луной дракон никуда не исчез, остался на вершине пологого холма.

- Не теряйте меня, мне надо, я вернусь сама, не ждите! - крикнула я Граду и, не слушая ответа, пошла, почти побежала вперёд, к холмам. Высокие легионерские сапоги топтали полынь и чабрец, луна плыла над головой. Все заклинания вылетели напрочь, ведь я словно вернулась назад, пройдя через Пуповину, через землю мёртвых, вернулась туда, где Лоскуток был полуостровом, а не островом, и мы ещё не знали, что магия проснулась вместе с драконами.

Мир кругом был серым, призрачным. Холмы возвышались как спины черепах, плывущих в тумане, в котором запуталось время. И в этом туманном, одноцветном мире с каждым моим шагом дракон из серебряного понемногу становился золотым, а потом и огненно-золотым, словно внутри его разгорался огонь. Ложбинный туман лизал белыми языками округлые бока холма, но добраться до вершины не мог, там царили луна и звёзды, и расправлял крылья пылающий дракон, к которому я поднималась из туманных полян.

Он смотрел на меня тёмными миндалевидными глазами, я смотрела на него. Ночь отекала нас, как Плеть Родинку, а мы молчали, боясь спугнуть тишину даже мысленным словом. Трепетали золотистые ленты гривы на его шее. Развернулись, раскрылись полупрозрачные крылья, заслонили луну – и её серебро превратилось в золото.

Я закрыла глаза, чтобы снова вернуть темноту, чтобы все стало так, как я уже привыкла. Запах полыни усилился, ленты гривы скользнули по моей щеке.

«Садись», - попросил дракон.

Не открывая глаз, я подумала:

«Упаду».

«Уже не упадёшь. Никогда».

Я не помню, как оказалась на драконе, так же, с закрытыми глазами прижалась щекой к его шее, почти теряя сознание, растворяясь в золотом сиянии, превращаясь в одну из чешуек его брони. Пальцы мои запутались в драконьей гриве. Крылья дракона отряхнули ночь, распахнулись во всю ширь, унося меня неведомо куда.

Обхватив дракона руками, я открыла глаза. Внизу была тёмная земля, тускло отсвечивали реки. Это был просто полёт, без цели, без направления. Просто полёт, вместе. Именно сейчас. Несмотря ни на что. Не было ни слов, ни песен, только ветер, треплющий его гриву и мою. И общее звёздное небо, одно на двоих.

***

Вернулась я домой перед рассветом, когда луна ушла с небосклона и воцарилась темень. Шагнула с подоконника в тёмную комнату – прямиком на Ряху, заснувшего под окном на ковре. Чуть на голову ему не наступила.

Ряха тут же вскочил, увидел, как в ночи улетает от тётушкиного особняка золотой дракон. Сделал выводы.

- А я некоторым драконам крылья-то пооборву! – заявил он решительно. – А некоторым малявкам – уши!!! И хвост им бантиком завяжу. Это что ещё за исчезновения? Ты о нас подумала? Что бы мы, по-твоему, должны были утром тёте сообщить, а?

Глаза мои привыкли к темноте. На моей кровати спала набегавшаяся через долину ушедших Тропинка. А Ряха, видимо, бодрствовал, караулил у окна, ждал, когда я вернусь. И предутренний сон его сморил прямо на боевом посту.

- Я же предупредила Града… - зевая, пробурчала я. – Чтобы не ждали, что вернусь. Чего раскипятились…

Сил раздеться не было, с трудом я стянула сапоги и заползла на кровать, в компанию к Тропинке. Уткнулась в её руку лбом и отключилась. Мне снились золотые сны.

***

Утром, разбуженная горячим солнечным лучом, я раскрыла глаза и обнаружила, что Ряха не стал досыпать на коврике, предпочёл устроиться к Тропинке под бок, так мы её с двух боков и подпирали.

- Ага! – обрадовалась я. – Ты попал!

Ряха разлепил один глаз, кисло на меня посмотрел:

- Ну, чего тебе от меня ещё нужно, чудовище лохматое? После вчерашнего тру-ля-ля? Сплясать на моих костях?

- И это говорит человек, спящий, между прочим, в моей постели! Мужчина, вы порушили мою репутацию!

- Как же, после твоих собственных кренделей такую подмоченную репутацию шиш порушишь, - зевнул Ряха. – Проснулась – так и слазь с койки, посвободнее будет. Все утро промаялся, ползадницы с постели свисает, хоть ты тресни, а хвоста-то нет, зацепиться нечем.

- А что не перешёл в соседнюю комнату, на свободную кровать?

- Да пригрелся уже, жалко было… - прогудел Ряха. – Опять же вспомнить на старости лет приятно будет, как коротал ночь аж с двумя.

- А я не уйду, - взялась я за утренний шантаж, - пока ты мою карту Родинки не посмотришь и не расскажешь, что там и где.

Ряха закрыл глаза и буркнул:

- Не скажу. Весь день с утра испортила. Чего прицепилась, как репей? Далась же тебе эта Родинка!

- Ряха, ну, пожалуйста! Это очень важно. Без информации мы не можем дальше двигаться.

- Ладно, может, отвяжешься... Принеси мне кружку какао горячего, - велел хмуро Ряха. – И пожевать чего-нибудь. А я пока хоть умоюсь. Голова трещит, как после запоя.

- Только если какао нет, я не виновата, - предупредила я.

- Неси, неси, - махнул нетерпеливо Ряха.

Нюх у него был, как у ищейки: когда я спустилась на кухню, там и правда варили какао и жарили гренки. Тётушка в накрахмаленном белоснежном фартуке жизнерадостно готовила завтрак, не дожидаясь прихода повара.

- С добрым утром! – чмокнула она меня в макушку. – Как прошли вчера занятия?

- Великолепно! – с чистой совестью ответила я. – Как никогда в жизни. Мне бы какао с гренками. Их величество Ряха Первый Непобедимый завтрак в кровать требуют.

- Ну что же, вполне королевское требование, - одобрила тётя. – Возьми чашку побольше. Или ещё лучше, возьми кувшинчик, а к нему чашки.

Я поставила на плетеный поднос блюдо гренок, кувшин со свежесваренным какао, чашки. Поднялась наверх, держа поднос обеими руками, дверь толкнула ногой. Ряха, согнувшись в три погибели, умывался в моем умывальнике, и фыркал при этом, словно конь. Тропинка безмятежно спала.

Ряха отобрал поднос, поставил его на подоконник. Придирчиво заглянул в принесённый кувшинчик. Посмотрел на сладко спящую королеву, потом на меня. Налил одну чашечку какао, протянул мне.

Я взяла чашку и села в кресло.

А Ряха одним хорошим глотком опустошил половину кувшинчика. Потом быстро смолотил горсть хрустящих гренок и сделал ещё один глоток. Кувшин опустел, какао закончилось.

- Ну, где там твои бумажки?

Карта лежала в тумбочке. Я достала её, тщательно расправила, протянула Ряхе. Он положил карту на подоконник, края придавил кувшином, двумя чашками и тарелкой.

Мне пришлось встать, чтобы всё видеть.

- Это что? При мне такого не было… - палец Ряхи уткнулся в пятно на карте.

- Это я случайно намазала, не обращай внимания.

- Дай чистый лист и карандаш, - велел Ряха, рассматривая мою карту с глубочайшим отвращением. Пришлось заняться поисками листа.

Поданный карандаш Ряха осмотрел, хмыкнул:

- Тупой! - достал свой любимый нож из сапога и заново очинил.

Я нашла чистый лист бумаги, положила его на подоконник рядом с картой. Ряха почесал карандашом выстриженный затылок и принялся быстрыми, точными движениями набрасывать свой собственный план крепости на острове.

- Не знаю, что там напридумывали, - бурчал он, - а при нас было так.

Он нарисовал вытянутый ромб, образующий стены крепости. В углах ромба были башни. Две из них служили надвратными, через эти башни попадали вовнутрь. Я помнила, как мы с сестрой шли по мосту, соединяющему правый берег и Родинку, чтобы присоединиться к веселью, царящему по ночам в подвалах Легиона.

Внутри ромба Ряха нарисовал два здания, стоящие углом друг к другу. Человек, прошедший башню, оказывался во внутреннем дворе перед этими зданиями. Проход между ними вел дальше, на плац.

- Вот здесь, - ткнул Ряха карандашом, - сидела верхушка Легиона. Это был дворец для чистых. Ну а мы - скотинка попроще, нас держали вот тут, в казармах. Помнишь, подвал там какой отпадный был?

- А как же. И помост с жёлтым полом, - подтвердила я.

Здание для офицеров Легиона было как раз тем, полуразрушенным, в котором сейчас засел Серый Ректор. Казармы были ниже, основательней.

- Казематы для провинившихся - выдолблены в стенах крепости, - объяснял Ряха. – И склады разные. И вот что я тебе скажу, а рисовать не буду.

- Что? – насторожилась я.

- Не знаю, что ты задумала, но заранее не одобряю.

- Ряха!

- Ты слушай, старших не перебивай!

- Ладно…

- Эти, маги-сволочи, которые сейчас на Родинке засели, конечно, умные. Но вряд ли они одну штуку знают, которую мы знали…

- Какую?

Ряха поковырял карандашом в зубах.

- Видишь, мост на левый берег?

- Вижу.

- И башню, которая ниже по течению? Не выше, а ниже.

- Вот она, - показала я пальцем.

- В стене между ними уборные вделаны. Народу в Легионе много было, сама понимаешь. С этой стороны реки, специально, чтобы вода все дерьмо смывала и уносила.

- Поняла.

- Ну вот, крайняя дыра, которая к мосту ближе, она не дыра. А подземный ход. Она шире, чем остальные, и там сбоку тайный лаз начинается, он ведёт в пещерку под мостом. Её не видно ни с какой стороны, если не знаешь, не найдёшь. Там лодчонка привязана была. А отсек этот, крайний, всегда заброшенный стоял, и дыра досками завалена, вроде как нерабочий. Чтобы не засрали всякие засранцы, сама понимаешь. Это тебе на крайний случай лазейка. Если уж совсем прижмёт. Может, и сохранился ход…

- Рях, а где там, в крепости, могут заклинания прятать? – взмолилась я. – Чтобы безопасно было, если рванёт, но под рукой у верхушки Родинки?

Ряха от души поскреб карандашом затылок.

- В Носяре, - сказал он и ткнул башню, которая была на «носу» Родинки, если представить, что она корабль, идущий вверх по течению реки.

- А почему там?

- Ну, ты же говоришь, чтобы не рвануло и всё такое? Там пыточные были, а в стенах с двух сторон казематы. Из Вышки туда подземный ход вёл, напрямую. Всякие опасные штуки я бы там проводил. Даже если рванёт, там такая скала в основании, что мама моя. В казармах подвалы неплохие были, но они близко к Вышке. Рухнут они, зацепят и её. Что ещё узнать хочешь, пока я добрый?

- Рях, спасибо! Вроде бы ты всё рассказал. А как другие башни крепости называются?

- Задница, Правое Копыто и Левое Копыто, - вежливо удовлетворил мое любопытство Ряха. – Почему Задница - объяснять не надо?

- Почему? – хихикнула я.

- Потому что в Легионе народ простой был, без мудрёных заворотов. И нужно чтобы всё по делу называлось, понятно, и, главное, без поэзии.

Про себя я подумала, что буду называть башни по-другому: Носовая, Хвостовая, Левая и Правая. Потому что Носяра и Задница слишком уж поэтично, как бы Ряха не убеждал меня в обратном.

- А почему казематы так далеко от уборных? Почему не на самом носу?

- А Медбрат их знает! – Ряха заглянул в кувшин, с грустью убедился, что он пуст. – Наверное, потому, что их разместили подальше от казарм. Редко кто из офицеров в тюрягу попадал, больше простые ребята. Вот их и распихивали по камерам вдалеке от нас, сослуживцев. А попробуй уборные от казарм убери – это себе дороже! В казармах-то по-всякому народу куда больше, чем в тюрьме. И жрут в три горла, лоботрясы. Маленький кувшин ты принесла, вот что я тебе скажу. А в горле от трёпа пересохло.

- Хорошо, схожу за большим, - безропотно согласилась я. – Гренок еще нести?

Теперь-то я знаю, что где на Родинке! За такие ценные сведения два кувшина какао – это ж мелочь!

- Неси, - кивнул Ряха. – Хоть в кои-то веки себя настоящим королём почувствовать, благородным таким, какао завтракающим…

На кровати зашевелилась Тропинка.

- Ты вернулась! – обрадовалась она. – А мне снилось, что ты рядом, но я боялась, что это сон. У нас сегодня выходной, ты знаешь?

- Откуда ей знать? – ехидно сказал Ряха, размахивая карандашом, как указкой. – Она же всё занятие неизвестно где просвистала. Я бы таким ученикам самые плохие оценки бы влеплял, какие только есть! И за хвост бы на уроках привязывал, чтобы сидели, слушали, науки постигали! Вот в Легионе из таких дурь быстро вышибали: чуть оплошал, отжимайся на кулаках, пока не поумнеешь. Великолепное средство, враз всех пронимало. Надо вашему Профессору посоветовать. Пока вся группа с цепи не сорвалась, на Двадцать Вторую глядя, и за городом по степи не разбежалась.

- Ты лучше Граду скажи! – посоветовала я. – Это он нас заставляет прыгать и кувыркаться. От отжиманий на кулаках он просто в телячий восторг придёт, зуб даю.

- Ты же вроде за какао ушла? – возмутился Ряха. – Вот и иди, чего уши развесила.

- Ты такой строгий с утра, просто страшно, - фыркнула я, и, сгребая поднос с кувшином и чашками, пошла на кухню.

Из-за двери было слышно, как Ряха объясняет Тропинке:

- И свалилась посреди ночи прямо в окошко, как ни в чём не бывало! Видела, какая мордочка счастливая? Ох, не к добру это!

Не походил он в этот момент на благородного короля, завтракающего по утрам какао! Сестрицу он мою старшую напоминал, такую же вредную. И как это они не спелись, даже странно! Вот бы парочка получилась, полхвоста на двоих.

***

На кухне сидел и с аппетитом завтракал Град.

Словно мне Ряхиных нотаций мало!

- Доброе утро! – помахала я кувшином. – Я жива, здорова и всё хорошо.

- Вижу, - кивнул невозмутимо Град. – Очень рад.

- Извини, я пойду. Ряха там бушует, какао требует. Я сегодня на побегушках.

- Привет ему передай, - велел Град. – И всяческие поклоны.

- А может ты сам? Он жаждет тебе рассказать, как надо правильно преподавать, - не удержалась я.

- Как интересно, - оживился Град. – А я преподаю неправильно?

- Ты не заставляешь нас отжиматься на кулаках. А Легионе заставляли. Ряха думает, что это очень полезное упражнение, которое просто необходимо ввести в программу обучения в магической школе.

- Отжимание на кулаках входит в нашу программу обучения, - расплылся в улыбке Град. – Просто я вас пока пугать не хотел. Вот в следующее занятие и поотжимаемся, спасибо, что напомнила.

- Всегда пожалуйста.

Тётя слушала нас с большим интересом.

Я нашла кувшин побольше, как Ряха и просил, налила в него какао и сбежала с кухни, раздумывая по пути в комнату, не слинять ли мне совсем из дома, пока страсти не улягутся.

***

День прошел как-то сумбурно. Завтрак я, получается, пробегала туда-сюда с кувшинами, а потом тётя объявила, что завтра её модный салон официально откроется. Поэтому сегодня нужно подготовить его к открытию. И мы – я, тётя и Тропинка - поехали в переулок. А Ряха отправился в порт. В Рыбницу уже ушло три корабля, загруженные полностью. И Ряха занимался отправкой четвёртого.

По пути я уже совсем было решила рассказать Профессору про Ряхин чертёж Родинки. Ведь получается, раз он нарисовал крепость на отдельном листочке и сам про неё всё-всё-всё рассказал, можно и не упоминать, что мы с Ирисом побывали в кабинете Серого Ректора?

Но когда мы приехали, заглянули в «Пряные приятности», чтобы поздороваться, Профессор, печально вздыхая, сказал мне:

- Душа моя, ты нас очень напугала… Будь поосторожнее.

- Я постараюсь, - честно пообещала я, но продолжать беседу, и рассказывать о Ряхином чертеже сил уже не было.

Как сложно объяснить, что бывают моменты, когда получается так, как получается, а по-другому никак…

Поэтому я вцепилась в тряпку и стала намывать окна в салоне, чтобы завтра всё блистало неземной красотой и все тетушкины враги померли бы от зависти, только глянув на царящую здесь чистоту. Тропинка присоединилась ко мне и, возюкая тряпкой, стала тихонько рассказывать, почему этой ночью занятия не будет.

- Ты исчезла, а мы бегали туда-сюда, то есть, туда и ещё раз туда. А чтобы так получилось, обошли долину после первого раза и снова бегом пересекли её. Только уже устали и Путник во второй раз подвернул ногу, упал и расшибся. Пока ногу вправили, пока долетели с ним до города, пока ссадины его залепили, столько времени прошло. Профессор и объявил, что сегодняшнюю ночь мы отдыхаем.

- Это так кстати, - шепнула я в ответ. – Я спать, наверное, буду без задних ног.

- С одними передними, - хихикнула Тропинка. – А Ряха-то не на шутку разбушевался.

- Я на него наступила в темноте, вот он и пузырится. А нечего на ковре спать!

- Мы решили тебя немного подождать, а потом я не выдержала и уснула, - объяснила Тропинка. – И мне всю ночь снилась Пуповина, звон колокольчиков, храмы и курганы…

- Если бы Профессор не придумал этого занятия в Пуповине, ничего бы не было, и никто меня бы не ругал, - вздохнула я. – Но там совершенно особое место. Я там была два раза до сегодняшней ночи. Нет, вру, три раза. Последний – когда Легион штурмовал гробницу Молниеносного. Мы тогда еле ушли. Если бы не дракон…

- Вас многое связывает, я заметила, - осторожно сказала Тропинка.

Я промолчала. Не знаю я, что нас связывает, а что отталкивает.

Тропинка погладила меня по плечу и сказала:

- Всё хорошо.

- Конечно, хорошо, - благодарно улыбнулась я. – Кстати, чуть не забыла: Ирис, оказывается, бредит морскими картами и путешествиями. Если снарядите экспедицию на край земли, не забудьте про него.

- Ладно, - улыбнулась Тропинка. – Хотя не уверена, не разочаруется ли он в своей мечте, очутившись на палубе настоящего корабля.

Пока мы болтали, окна закончились, мы их перемыли. И принялись за полы. Глядя на вихрастую пиратку, лихо драящую половицы, словно корабельную палубу, никто бы не заподозрил в ней ту королеву, которую завтра тетя представит в качестве главного бриллианта своего салона.