Нет, я честно собиралась отсыпаться этой ночью, как и говорила Тропинке!

И вообще, сколько можно. Я и в ночную рубашку уже облачилась, и под одеяло забралась. И даже поворочалась с боку на бок часок. Не больше. От часа Выдры до часа Барсука, где-то так. А потом села на кровати, задумалась. Ряха говорил про подземный ход, про пещеру под левым мостом, в которой лодка. Пещера-то сохранилась, а лодки там, наверное, нет. С чего ей там быть? Давно уже, наверное, сплыла куда-нибудь.

И сон мне не шёл, лежала и думала, есть в этой пещерке лодка или нет. И ведь удачно всё как складывается – сегодня ночь свободная, никто меня не хватится. А я только посмотрю, прав Ряха или не прав, и сразу, сразу назад. Завтра ведь открытие салона.

Я полежала ещё на кровати, потом встала, подошла к окну. Посмотрела на ночной город. Всё равно ведь не усну, привыкла уже бодрствовать в эту пору. Вполне по-светски.

Задумчиво надела легионерский костюм, проверила, на месте ли записная книжка заклинаний. Приоткрыла окно, несильно, чтобы только протиснуться. Забралась на подоконник, создала светлячок, прикрывая его ладонью, чтобы был не очень заметен, прочла заклинание полёта. И успела удивиться, что я, всё-таки, лечу непонятно зачем, а не спокойно отдыхаю дома.

Плеть была совсем тёмной, остатки пролётов левого моста торчали из неё, как сгнившие, раскрошившиеся зубы. Я затаилась на том берегу, выбирая подходящее мгновение для перелёта. Мне нужно было попасть на начало моста, вздыбившееся над стремительной водой около Правой, наглухо закрытой теперь башни. От пролёта, круто изогнувшего спину, теперь остался лишь небольшой пятачок, нелепо торчащий у стены.

Всё-таки, когда мы с Ирисом сюда отправились, было не так страшно, как сейчас. Собравшись с духом, я прочла заклинание.

Перелёт был успешным, я не промахнулась, не сорвалась в воду. Стены крепости прямо перед моим носом уходили вверх, продолжая скалы, на которых были выстроены. Мимо неслась Плеть, не знающая покоя ни днём, ни ночью.

Цепляясь руками, ногами и хвостом, я начала спускаться под мост. Там было тёмно, как в погребе, лишь вода урчала где-то внизу. Как, всё-таки, хорошо, что Профессор научил нас светлячкам! На ладони вспыхнул огонёк, и я стала осматриваться. В скале под мостом зияла расщелина. Если проползти по опорам, то можно к ней приблизиться. А можно никуда не ползти, вернуться домой и лечь спать… Но любопытство, которое всех кошек губит, пересилило.

И я сползла вниз.

Это, и правда, был пещерка, в которой притаилась утлая лодка, привязанная к вбитому в скалу копью. Конечно, в сражении со скалой никакое копье не выдержало бы, только Медбрат мог пронзать копьями утесы. Здешнее копье просто вогнали в подходящую каменную щель. Из последних легионеров никто Родинку этим путем не покинул, лодкой не воспользовался. Возможно, им было не до этого, а может быть о подземном ходе знали только избранные, такие, как Ряха.

Я даже увидела зев подземного хода, там, дальше, за копьём.

И мне страшно захотелось проверить, правду ли Ряха сказал. Ну, про то, что дыра заколочена и ею не пользуются… Скалы в пещерке были не такие уж и отвесные, цепляясь руками, ногами и хвостом я проползла вдоль по стеночке и добралась до подземного хода. Лаз был узким, но вполне проходимым. Никакими ароматами из него не тянуло. Удержаться и не проверить, какой он там внутри – было невозможно. Я подтянулась на руках, забралась вовнутрь и поползла на четвереньках куда-то в темноту. Светлячок прилепила себе на лоб, чтобы не мешал в руках и всё освещал.

Карабкалась наверх и думала, что создатели подземного хода и в страшном сне представить, наверное, не могли, что кто-то не сбегать из крепости будет, а наоборот, забираться в неё. Но потом решила, что не права, бравые легионеры, наверное, удирали с Родинки в город покутить и возвращались обратно этим же путём, кто бы их пустил через мосты?

Скоро ход вывел в трубу пошире (с удобными выбоинами в стенках), которая заканчивалась дырой над головой, заваленной досками. Как Ряха и говорил. Интересно, мыслимое ли дело хорошо воспитанной девице шарахаться по канализации полуразрушенной крепости? Тётушкины врагини бы в обморок, небось, упали, узнав, что вытворяют её воспитанницы.

Я прислушалась – вроде бы тихо. Во всяком случае, соседние отсеки никто не использует. Стала сдвигать доски в сторону, чтобы расчистить выход. Когда щель увеличилась до приемлемых размеров, я выбралась наружу.

Ну, вот я и в крепости. В уборной. Ночью.

И что теперь делать?

Просто так вот нырять обратно в канализацию, чтобы покинуть Родинку, не очень хотелось. Вряд ли уборная запирается, это глупо. Значит, из неё можно попасть в коридор…

Я решила немного осмотреться, чтобы если доведется ещё раз этим путем сюда приползти, уже знать, что кругом расположено. Заложила дыру снова досками: если в моё отсутствие кто-нибудь сюда заглянет, даже случайно, ничто не выдаст моего присутствия. А я немного огляжусь, и назад.

Светлячок со лба пришлось отлепить, спрятать в кулаке. Стараясь ступать как можно тише, я выбралась из заброшенного отсека. В тусклом свете ночника нашла выход. Двинулась к нему.

В коридоре не было темно: через равные промежутки висели светильники. Чтобы если человеку приспичит, он бы добрался до места, не спотыкаясь. Я прикинула: за спиной у меня Плеть, значит по левую руку Хвостовая Башня. Надо идти направо, там интереснее.

В коридоре было холодно, нельзя назвать его настоящим коридором, скорее, крытой галереей. Множество проёмов без стекол, без рам, шло по левую руку, через них беспрепятственно попадал ветер, и были видны здания Родинки, и Вышка, и остатки казарм.

Охрана маршировала по верху стен, а здесь было тихо. Я кралась от светильника к светильнику, изредка выглядывая в проёмы. В кабинете Серого Ректора горел свет, пробиваясь через щель в неплотно задёрнутых шторах среднего окна. Что-то Ректору не спалось… На месте казарм красовались самые настоящие руины. Видимо, здание для офицеров было построено из лучшего кирпича, чем здание для солдат, поэтому Вышка уцелела, хоть и не вся, а казармы превратились в груду щебня, огороженного обломками стен.

Понемногу я дошла до Правой башни, через которую был вход на крепость с моста. И поняла, что мне везёт: коридор пересекал башню и продолжался на следующей стене. Это было мне на руку, ведь так можно и до Носовой башни дойти. Хоть посмотреть, что там есть. И прав ли Ряха.

Шаг за шагом – я продвигалась к цели. Лишь один раз пришлось вжаться в стену, мимо прошла пара охранников, которые спустились сверху через узкую винтовую лестницу, такие проходы были сделаны около башен и посредине стены. Наверное, охранники торопились в уборную.

Когда их шаги затихли, я отлепилась от стены и постаралась как можно быстрее добежать до башни на носу Родинки.

Очутившись на месте, я перевела дух и принялась осматриваться. Нашла винтовую лестницу, спустилась ярусом ниже. И наткнулась на камеры для заключённых. Они шли по правую руку и левую руку от башни, каменные мешки, на дверях крохотные окошечки, забранные решётками. Там тоже была охрана. Камеры, видимо, не пустовали. Я поднялась повыше, в книжке заклинаний нашла заклинание невидимости, которые мы зубрили последних два урока. Прочла его – и постаралась пулей проскочить вниз, ещё ниже, чем казематы.

Не зря, всё-таки, мы побегали по Пуповине…

На ярусе под камерами было тихо. Это уже считалось подземельем, потому что я нашла ход, ведущий от Вышки к Носовой башне, он выводил именно сюда, в квадратный зал, стены которого были украшены кандалами различных размеров. Напротив хода, в противоположной стене зала красовалась массивная дверь. Запертая. Как большинство дверей здесь, в Носовой башне, с маленьким решётчатым окошком, врезанным на уровне глаз.

Я поднялась на цыпочки, заглянула в окошко, подсвечивая огоньком в ладони. Там, за дверью, были столы, стулья и чёрный книжный шкаф под потолок! Со стрельчатым верхом, с украшенными резьбой створками, похожий на небольшой дом.

Количество запоров на двери устрашало. Но, разумеется, невозможно было уйти, не посмотрев, что там, за засовами. Тем более, что к сегодняшнему дню записная книжка была заполнена заклинаниями буквально на все случаи жизни. В том числе и ирисовым, отпирающим все замки.

Так что проникнуть за дверь труда не составило. Расположение столов чем-то напомнило мне нашу пансионатскую пыточную. Как опытный ночной грабитель, я подкралась к чёрному шкафу, отворила и его замки, потянула створки.

Внутри на средней полке лежали книги. Огромные, массивные, в бархатных обложках. Я ещё их даже не раскрыла, а внутри заныла какая-то струна, я поняла, что нашла имперские заклинания, вот они, прямо передо мной. Время потеряло значение.

Шкаф был такой огромный, что можно было укрыться на его нижней полке, сесть там, как на помосте, лишь немного согнувшись. Отгородившись от всего мира чёрной резной дверцей, я выпустила на волю светлячок и принялась смотреть рукописные, сшитые из толстых, негнущихся листов книги.

И сразу стало понятно, чем отличается имперская запись заклинаний от островной. Если у нас заклинание делили на две части, формулу и описание, причем формула шла первой, чтобы страницу удобнее было резать пополам для картотеки, то здесь всё было наоборот. Сначала шло описание заклинания, а уже потом, внизу, его формула. Лист не делили на две части, так, целиком и подшивали в книгу. Мне эта система показалась громоздкой и неудобной, но вносить усовершенствования в дело хранения имперских заклинаний не было моей задачей.

Если честно, у меня руки тряслись.

Хотелось улететь отсюда прямо в шкафу, вместе со всем его содержимым. Но я понимала, что не унесу даже одну книгу далеко, при всём моем желании, настолько они тяжелые, да и ни к чему это. Торопливо пролистав пухлые тома, нашла тот, в котором попались более-менее разрушительные заклинания. Тут же, на верхних полках, были убраны чернильницы с перьями. Разложив книгу на нижней полке, я приготовила перо, чернила – и начала портить заклинания. Ставить лишние знаки препинания, добавлять предлоги, кавычки, тире.

Сердце тукало так, словно рядом в колокол били. Нужно было успокоиться, чтобы перо не дрожало, чтобы внесённые изменения были незаметны на первый взгляд.

И нельзя было задерживаться долго, меня могли хватиться дома, да и здесь в любую минуту моя нежданная удача могла закончиться.

Я обработала один том и с сожалением стала собираться. Убрала всё по местам, закрыла шкаф. Выскользнула из комнаты, собираясь наложить засовы. И услышала шум и голоса в подземном ходе, ведущем к башне. Подумала, не нырнуть ли обратно, но страх остаться запертой в комнате пересилил, быстро, как могла, привела дверь в порядок и забилась в тёмный угол. Заклинанием невидимости пользоваться было опасно: шаги были совсем близко, а времени, в течение которого оно действовало, могло и не хватить. Проще было притвориться ветошью и не отсвечивать.

Из хода вышли люди, передний нёс светильник, у среднего были туго стянуты локти за спиной, а замыкающий весело звенел ключами на большом кольце.

Охрана вела нового гостя Родинки на поселение в камеру.

«Видимо, один из пощажённых смертников, который будет искать заклинания…» - подумала я.

Охранник со светильником свернул к винтовой лестнице, арестованный шел за ним следом.

И я чуть себя не выдала, не дёрнулась, не крикнула. Потому что арестованным был Янтарный.

Он же остался в Шестом Углу Чрева Мира?! Почему он на Родинке?

Ноги сами понесли меня вслед за троицей.

- Ну и зря молчишь, приятель, - по-дружески увещевал человек с ключами связанного Янтарного. – Вот охота тебе париться, девку выгораживать. Такая честь тебе выпала – наверху побывал, пред высочайшими очами. Господин начальник правильно тебе сказали: «С тобой узнаем, и без тебя узнаем, только во втором случае ты прогоришь по всем статьям». Глупо же, глу-по. Ты посиди в мешке-то каменном, подумай. Тут же не звери, а уважаемые люди, да только столкнуться с нашей магией и врагу не пожелаешь. Знаешь, каким криком узнички кричат, когда господин начальник их заклинаниями-то потчует? А ты вон какой парень видный, тебе бы у нас работать, милое дело, не служба, а мёд. Ты подумай, подумай. А тебе расскажу, чем наши сидельцы-то занимаются, чтобы ты всё взвесил, с умом к делу подошёл. А то ведь арестованный ты теперь человек, преступник значитца, заставят тебя книжки читать опасные, любая страница калекой сделать может, а то и вовсе разнесёт на кусочки. И заведено у нас так. Вот ты, страдалец, читаешь, а господин младший мастер с тебя глаз не спускают, чтобы ты не утаил заклинаниев-то, по злобе или по лукавству. Только и господину младшему мастеру веры нет – потом он перед старшими мастерами отчитывается, они троицей сидят, его слушают, по книжке проверяют, не умолчал ли чего. Ежели нашли вот так заклинаньице, да только оно заключенного погубило, то младший мастер доклад делает, так мол и так, есть рыбка в неводе, да не простая, хищная. Дозвольте проверить на других сидельцах, точно ли такое мощное, или показалось. У нас народ тут не задерживается, быстро в плавание по Плети отправляется, кто без рук, кто без ног, а кто и вообще чистым фаршем, если заклинание его в стружку настрогало. Во какие страсти творятся, ни на зернышко не вру.

Поднявшись на ярус с камерами, они увели Янтарного в правое крыло. А я осталась стоять столбом в узком лестничном проходе, ни вперед, ни назад. Потом опомнилась, поднялась ещё выше и сломя голову понеслась по коридору. Подбегая к уборным, выглянула в проём – окна в кабинете Серого Ректора погасли. Значит, он ждал, когда Янтарного привезут? Прямиком из Отстойника? Пытался расколоть его с пылу, с жару?

Залетев в нерабочий отсек, я раскидала доски, ввинтилась в подземный ход, кое-как заложила дыру и, соскальзывая сапогами с выбоин, стала спускаться к лазу, и дальше, дальше. Из головы вылетело, как я выбралась к основанию моста, прочла там заклинание и полетела через Плеть, на ту сторону. Чтобы облететь Родинку как можно дальше и вернуться в особняк.

Тысячи вопросов возникали в голове. Получается, что не достав меня в Ракушке, не найдя на просторах империи, Серый Ректор попытался добраться до тех, кто может что-то обо мне знать. А в Отстойнике знали, что мы встречались с Янтарным, что он навещал меня… Не знали, что мы поссорились. А, может, это и неважно для Магической Безопасности. Голубиная почта работает, отряд вернулся в столицу ни солоно хлебавши, вот они и послали приказ в Шестой Угол об аресте Янтарного и доставке его в столицу. По времени как раз и получается. А он, конечно, будет молчать, как рыба, он же ничего обо мне не знает. И вообще будет молчать, он же из Наглых, тьфу ты, из Смелых. А они как упрутся, хоть ты тресни. Им проще сдохнуть, чем уступить. Если он не стал разговаривать с Серым Ректором сразу по прибытии, он не переменит поведение и потом. Не будет говорить, хоть и непричастен ни к чему. Они его тут сгноят заживо, ни в жизни не поверят, что он не знает, где я могу быть…

Меня затошнило от ужаса.

Хватит копить тайны, дальше уже невозможно. Я не смогу справится с этой бедой одна, нужна помощь, нужно во всём признаваться Профессору. В том, что я знаю: Серый Ректор возглавляет Магическую Безопасность, в том, что летала на Родинку, нарушая запрет. В том, что в Носовой башне хранятся заклинания империи. Во всём до конца, только бы Янтарного вытащить из крепости живого, а потом укрыть там, где до него не дотянутся мстительные руки Серого Ректора.

Я уже отработанным, точным движением приземлилась на подоконник, скользнула в окно своей комнаты. Села в кресло, чтобы отдышаться, опомнится. Нужно пережить наступающий день, дождаться занятия и всё рассказать. Во время открытия салона у меня духу не хватит подойти к Профессору. Ночью легче. И, всё-таки, надо было раньше всё открыть. Ну, нарушила запрет на полеты, да, преступление, да подвергала себя и других риску. Но насколько было бы проще…

Есть люди, которые от сильных переживаний спать не могут. Я, наверное, не из таких. Потому что заснула прямо в кресле, так ничего путного и не надумав.

***

Утром, чуть солнце поднялось, раздался громкий стук в дверь, призывающий просыпаться. А хотелось удавиться.

Тётя развила бурную деятельность, сопоставимую с той, что была в день бала. Нужно было опять намываться до блеска, затягиваться в корсеты, облачаться в лучшие наряды, особенно Тропинке, олицетворяющей блистательный успех тётушкиного начинания.

Мною тётя осталась недовольна.

- Девочка моя, - удивилась она. – У тебя синяки под глазами! Что случилось?

- Да всю ночь ворочалась, не спала, - соврала я, отчаянно зевая. – Голова разболелась. Я по саду немного погуляю, воздухом подышу – оно и пройдёт.

- Ну, смотри, - покачала головой тетя. – Я бы сказала, что краше в гроб кладут. Я вот полночи над книгой сидела – а разве по мне скажешь?

- Никогда!

Тётя выглядела так, словно только что вернулась с целебных вод, куда жители столицы ездили поправить здоровье, и просто лучилась красотой.

Мне же прогулка по саду мало чем помогла. Ноги заплетались, а в голове стучала одна-единственная мысль: «Скорее бы ночь!»

Но как бы то ни было, я немного взбодрилась. Появилась надежда, что этот день я выдержу.

Времени до объявленного открытия салона было ещё порядочно, но тётя торопилась прибыть на место пораньше, чтобы уже там, без спешки, доделать последние мелочи, если такие обнаружатся.

Когда мы приехали в переулочек, то первым делом узнали, что на посту в «Пряных приятностях» только Стриж, Профессора нет. Тётя заметно расстроилась.

Стриж написал: «Он обязательно подойдёт». И вынул из-под прилавка громадную корзину конфет – подарок к открытию от «Пряных приятностей».

В это время Профессор обычно всегда находился в лавочке, непонятно было, что заставило его отлучиться.

Но гадать было некогда, расспрашивать Стрижика бесполезно.

Мы забрали корзину и переместились за стенку «Пряных приятностей», в салон.

Там уже суетились нанятые тётей помощники, накрывая столы, расставляя букеты свежих цветов. Музыканты настраивали скрипки и флейты. В многочисленных зеркалах отражались намытые окна, и казалось, что пространство увеличивается вдвое.

И точно в полдень двери салона раскрылись, в него потекли нарядные гости, загодя приглашённые самым изысканным образом. Мы с Тропинкой стояли рядом с тётей и любезно приветствовали входящих. Это был тяжелый труд. Лица людей, возникающих передо мной, сливались в одно общее, плохо различимое пятно. Я никого не узнавала, даже тех, с кем познакомилась на балу. К счастью, беседу поддерживать было не нужно, мы лишь улыбались новым и новым гостям. Салон заполнялся, гости осматривали его убранство, сообщали друг другу свои впечатления, ахали и охали.

Последним пришёл Профессор. В безупречном костюме, без своего ужасного рабочего халата. Представительный, как сенатор. Сделал тёте изысканный комплимент и, предложив руку, повёл её к возвышению, чтобы она могла сказать Речь.

Профессор был напряжён и чем-то встревожен, уж я-то разбиралась, в каком он настроении. Неужели он узнал о моих полётах? Откуда? Может быть, Ирис проболтался?

День тянулся и тянулся, я чувствовал себя разряженной фарфоровой куклой на витрине. Улыбки, поклоны, ничего не значащие фразы. Колкости, притворяющиеся любезностями, не задевающие, не трогающие. Встревоженные глаза Профессора. Счастливая, но уставшая тётя. Мужественно держащая королевскую осанку Тропинка, владычица далёкого королевства, блестящий образец для подражания светским львицам.

Прошло, наверное, несколько тысячелетий, но наконец-то вечерний сумрак накрыл Чрево Мира, а с ним и столицу империи.

День завершился, начиналась ночь.

***

Окно было распахнуто настежь, и всё равно было душно. Я сидела на полу и чистила легионерские сапоги, не из любви к начищенной обуви, нет, чтобы успокоится. И думала. Даже если Профессор скажет, что помочь Янтарному мы не можем, не стоит на это рассчитывать, я не отступлюсь. Сразу же после занятия вернусь на Родинку, найду его камеру и постараюсь вывести оттуда. Воспользуюсь лодкой, думаю, это будет проще, чем на ходу учить человека заклинанию полета. Если выгрести из пещерки, река сама потащит вдоль островка, а потом понесет вниз. Мы доплывем до порта, да, до порта… Там всегда людно, и днем, и ночью. Может быть, Ряха согласится помочь, спрячет на корабле… Он сегодня как раз в порту занят, не приходил. И дракон опять улетел…

Готовая к занятиям Тропинка заглянула в мою комнату:

- Всё хорошо? У тебя последние дни настроение так быстро меняется, аж страшно. Вчера ты светилась от счастья, сегодня потухла, просто почернела. Тётя права, краше в гроб кладут.

- Я думаю, ещё немного – и оно станет ровным, - выдавила я измученную улыбку. – Прямым, как оглобля. Мы сегодня, кстати, где занимаемся? На скалах или на крыше? Если на скалах, с Градом, то он нас на кулаках заставит отжиматься.

- Сегодня – не заставит. На крыше.

Тропинка вошла и присела рядом, на пол. Потрогала мой лоб.

- Ты ведь сегодня даже не ела, давай я тебе молока с хлебом принесу?

А ведь точно, как-то не до еды было… Да и корсет мешал.

- Принеси, - выдавила я.

Не хватало ещё где-нибудь свалиться от голода. Ну уж нет, день я перетянула и ночь эту тоже переживу! Теперь мне нужны все силы, которые у меня есть.

Я заставила себя встать, вспомнила упражнения, которые нам Град показывал, постаралась с их помощью встряхнуться. Долго, до хруста растирала уши – Град говорил, что это первейшее средство, чтобы ощутить прилив сил и ясность в голове.

Тропинка вернулась с подносом, заставленным едой и я заставила себя съесть всё, что она принесла. До последней крошечки.

А потом мы вылетели к Храму Священного Хвоста, слаженно и привычно. Пронеслись над городом. Опустились на храмовую крышу возле изваяний драконов, тускло отсвечивающих в лунном сиянии.

Наши были уже в сборе, даже хромающий Путник решил не пропускать занятие. Все воззрились на меня, словно я призрак Молниеносного и прямиком из могильного кургана в Пуповине вылезла. Но расспросить, куда это я исчезла последний раз, не успели. А то я уже приготовилась такого насочинять!

На крышу прилетели Профессор, Град и Стриж. Стриж вообще здесь был впервые, но держался уверенно.

Ну, вот, и пора.

Я шагнула вперёд, чтобы уж выложить им всё сразу и закрыть тему, пусть убивают, но Профессор резко поднял руку.

- Подожди, душа моя, не сейчас. Чуть позже. Подойдите поближе.

Все (с опаской) приблизились.

- Друзья мои, - сказал Профессор. – Сегодня утром я получил из Ракушки известие. Похищен островной свод заклинаний. Вчера ночью. Тайная война заклинаний стала явной.

Сказать, что гробовая тишина наступила – ничего не сказать. Наверное, не у меня одной коленки как-то враз ослабли, захотелось посидеть, на луну посмотреть.

Эта новость перекрывала все мои беды. Если наш свод заклинаний похищен, то в руках империи могучее оружие, войны не избежать… Островной свод заклинаний больше имперского, он лучше организован, он упорядочен и лёгок в применении… Он мощнее!

- Не поддавайтесь панике, - строго сказал Профессор. – Мы все для того здесь сейчас и находимся, чтобы не ужасаться свершившемуся, а разработать план дальнейших действий. Вы, хвала Медбрату, уже многое знаете и умеете, мы не зря потратили время на обучение. Надо найти способ противостоять Магической Безопасности – и мы его найдём. Душа моя, ты хотела что-то спросить? Говори, теперь можно.

- Да у меня так, всякие мелочи. Магическую Безопасность возглавляет Серый Ректор из Пряжки. Поэтому они оживились с моими поисками. Со своим сводом заклинаний они работают в Носовой башне, в подвале. Заклинания хранятся не в картотеке, а в рукописных книгах. Я им немного подредактировала вчера одну. Система записи отличается от нашей. Это первое. После того, как отряд не смог меня найти и вернулся в столицу, они решили направить поиски по другому пути и арестовали Янтарного. Сейчас он в крепости. Его нужно вытаскивать и как можно скорее. Это второе. Точнее, это тоже первое. Вот, собственно говоря, и всё.

Ну что, мои новости тоже произвели впечатление.

- Ага, - сказал после паузы Профессор. – В свете сказанного тобою, душа моя, получается, что остров всё же не получил удар под дых, как подумали мы сегодня, а обменялся ударами с империей. Очень хорошо. Это бодрит. Ведь из любого безвыходного положения есть, как минимум, пять выходов. Знаете, какие?

- Нет! – с надеждой глядя на Профессора, заявили мы.

- Вверх, вниз, вбок, вперёд или назад. Сейчас мы подумаем, кто и какими делами займётся в первую очередь, учитывая то, что рассказала Пушистая Сестричка. Ночь только начинается и поле деятельности нашей – огромно. Дорогу осилит идущий, не забывайте об этом.

Странное дело, на голову свалились такие новости, а я перестала бояться.

Стояла рядом с пиратской королевой на Крыше Храма Священного Хвоста и смотрела на спящую столицу Чрева Мира. И думала, что не боюсь, наверное, потому, что неопределённость закончилась, страшишься ведь неизведанного.

А я всё знаю, и кто охотится на меня, и почему.

Я знаю, что нужно делать. Спасти Янтарного. Найти похитителей. Защитить остров, наш дом.

И это вполне по силам.

КОНЕЦ

ПРИЛОЖЕНИЯ:

Приложение №1 лирическо - практическое.

Приложение №2 систематическое.