И вот настало полнолуние, время Того Самого Бала. К которому мы готовились со дня моего появления в Хвосте Коровы.

Начало бала-маскарада было приурочено к заходу солнца, но, несмотря на это, приготовления в тётушкином особняке начались с самого утра.

Сначала нужно было вымыться по-бальному: так, чтобы всё блестело, и уши, и пятки. Завить волосы. Надушиться и напудриться. И ещё раз надушиться. Это заняло всё утро.

После обеда пришел черед корсетам, тюрнюрам, чулкам, нижним юбкам и атласным туфелькам. Потом - причёскам. Когда дело дошло до бальных платьев, сил уже не осталось.

- Терпите, девочки! – призывала тётя, уже полностью готовая к празднику, ей осталось только закрыть шелковой маской лицо. - Поверьте мне, все эти невзгоды забудутся, как только вы вступите в зал и услышите музыку.

- Я забуду эти невзгоды ещё раньше, если поем, - сказала Тропинка. – Или этого тоже нельзя?

- Чуть-чуть – можно, - смилостивилась тётя. – Но не заляпайтесь!

- Мы осторожно! – обрадовалась пиратка.

На вечернем совете было решено, что вместо тётиного кучера экипажем будет править Ряха. Таким образом, он и внимания к себе не привлечёт, но и будет поблизости, на всякий случай. Сейчас Ряха скучал внизу, в привратницкой, они с привратником резались в кости на щелбаны. Судьба сегодня благоволила привратнику.

Чтобы Ряха не увидел нашу красоту раньше положенного, тётя запретила нам спускаться вниз, приказав принести лёгкий ужин в комнаты.

- У меня такое чувство, что подготовка к балу будет значительно интереснее, чем сам бал, - заметила я. – По времени, получается, что она, во всяком случае, длиннее.

- Эх, молодёжь, - вздохнула тётя. – Это разве длиннее? В нынешнем сезоне причёски простые, можно и самим волосы уложить, а вот было время, когда такие замки на голове сооружали, что мастер приходил со стремянкой, двумя подмастерьями и ведром клея. И был нарасхват – причешут тебя дня три до праздника, вот и спи, сидя на стуле, чтобы причёску не помять. А как это ты будешь делать, никого не волнует, мастер расписан на полгода вперёд, дамы друг дружке только что яду в конфеты не кладут, лишь бы в очереди продвинуться.

- Бедные мы, женщины, - шмыгнула носом я.

Тропинка потрясённо молчала. Потом подошла к стулу, села на него и прикрыла глаза. Через мгновение открыла:

- Нет, я бы так не смогла! Это же пытка какая-то… С него же свалиться можно, как заснёшь!

- Хотела бы всех своей причёской поразить – смогла бы, - уверенно сказала тётя. – Некоторые, например, себя к стульям привязывали. А одна красавица подговорила своего кавалера, и он похитил мастера, чтобы ей ни с кем делиться не пришлось. Так и держал в заточении до начала бала, чуть ли не в кандалы закованным. Много чего придумывали.

- А я думала, это у нас на островах страсти кипят, - призналась пиратка. – Чуть зазеваешься, и тебя с потрохами съедят. Оказывается, здесь всё тоже самое.

- А как же! – гордо сказала тётя. – Столица ни в чём провинциям не уступит, даже не надейтесь. Гонор не тот. Вы готовы? Сыты? Одеты-обуты? Пора бы нам понемногу ехать, стемнело уже. Перчатки надели, веера при себе?

- А маски когда надевать будем? – спросила я.

- В экипаже! – решила тётя.

Ряха нетерпеливо переминался внизу, поджидая нас, когда Тропинка появилась на лестнице при полном параде. Тётя постаралась на славу – по мраморным ступенькам мягко спускалась настоящая королева, увенчанная золотыми кудрями. Расшитый шлейф водопадом стекал вслед за ней. Тропинка была величественна и прелестна одновременно.

Ряха даже попятился от неожиданности.

- Вот это да! – ахнул он. – Вот это да!

До этого он ни разу не видел свою королеву в модном наряде. Даже танцевала Тропинка по вечерам в домашнем, хоть и длинном платье. А теперь каждая деталь, тщательно продуманная тётушкой, подчёркивала красоту облагороженной пиратки, разила просто наповал.

Довольная произведённым впечатлением, тётя появилась на лестнице с видом полководца, выигравшего войну. Высокое пушистое перо в её вечерней причёске реяло победным знаменем.

- Ну что, ваше величество? – спросила она звонко. – Довольны?

- Умереть не встать! – признал Ряха. – Слов нет!

- То-то и оно, - согласилась тётя. – Я знаю, что делаю.

Ряха, вспомнив, что он король и галантный кавалер, подал руку Тропинке, помогая ей сойти. Но потом не удержался, подхватил её и закружил у подножия лестницы.

- Ты похожа на райскую птичку, - признался он. – Но немного чужая. А в обычных одёжках – родная. Я тебя и такой, и такой люблю.

Тропинка стрельнула глазами и загадочно улыбнулась.

А Ряха, поставил её на пол и, склонившись, почтительно поцеловал тёте ручку со словами:

- Ежели ещё кого в ковёр закатать нужно – я всегда с удовольствием, только свистните. Для вас – всё, что угодно.

- Смотрите, какая прекрасная возможность от недругов избавиться! – громким шёпотом подсказала я тёте, сбегая по лестнице последней. – Главное, чтобы ковров хватило!

- Точно, - кивнула тётя. – Нужно захватить на бал половичков побольше, и его величество закатает в них тех змеючек, что будут шипеть в мою сторону. Сегодня я их вам покажу. Сегодня я им покажу!

Ряха исчез, чтобы подать экипаж прямо к входу. Привратник оборотился лакеем и помог нам накинуть на бальные платья плащи.

Мы вышли на парадное крыльцо тётушкиного особнячка, поджидая экипаж.

Было тихо и свежо. Ветер почти не ощущался, лишь пожухлые листья отрывались от веток и плавно летели на землю, падали в очерченные привратными фонарями круги света. Листья казались вырезанными из бронзы и меди.

У Тропинки блестели глаза в предвкушении неизвестного праздника. Тетя слегка волновалась, это было заметно по её хвосту. Видимо, она собиралась с силами перед тем, как встретится лицом к лицу со своими недругами.

Я смотрела на тёмную громаду Храма Священного Хвоста. Рядом ажурные стены ипподрома были подсвечены в разные цвета, маскарад уже начался. А на вершине храма застыли изваяния драконов, каменные, холодные. Там было пусто, ведь золотого дракона там не было…

Над зубчатым контуром столичных крыш медленно восходила на небосклон тёплая полная персиковая луна.

***

Уже в экипаже, по пути к ипподрому решили, что тётя с Тропинкой будут вроде как сами по себе, а я сама по себе – на всякий случай. Буду любоваться ими со стороны, словно я их и знать не знаю.

- Ты подождёшь в экипаже, - давала ценные указания тётя. – Вот твой пригласительный. Мы выйдем, найдём кого-нибудь из знакомых кавалеров и попросим забрать тебя. А там, уже внутри, вы подойдёте к нам представиться, вот и получится, что случайно встретились люди, имеющие общих знакомых и узнавшие друг друга под масками.

- Как-то оно всё заковыристо… - вздохнула я.

- Зато не подкопаешься, - колыхнула пушистым пером на голове тётя.

- Но как же я узнаю ваших врагинь? – взмолилась я отчаянно. – Как же смогу окатить их холодным презрением? Получается, всё интересное без меня будет?!

Тётю было не сбить такими мелочами.

- А язык веера на что? Если я, проходя мимо кого-то, раскрою веер на две планки: значит, эта персона из враждебной мне компании, окатывай на здоровье!

Ряха направил экипаж к главному входу. Там специально, чтобы дамы не запачкали нежные туфельки, была расстелена суконная дорожка.

- Пора! – украшенная серебряной бахромой маска укрыла тётушкино лицо, только глаза задорно поблёскивали в прорезях.

Тропинка тоже спряталась под маской.

- Мне без тебя страшновато… - призналась она.

- Ничего, - мне тоже было как-то не по себе, но разве признаешься в этом вслух? – На балу встретимся и как будто заново подружимся!

Тропинка вздохнула и первой выпорхнула из экипажа, придерживая шлейф.

Когда дамы выгрузились, Ряха отъехал, освобождая место для других гостей. Нашел местечко на запруженной площади. Надел лошадям на морды торбы, заполненные овсом, чтобы не скучали, ожидаючи. Знаменитый тётушкин возок позволял опускать и поднимать навес над передним сиденьем, чтобы можно по желанию было делать его либо полностью закрытым, либо наполовину открытым.

Сейчас мы сделали открытый в передней части экипаж – чтобы можно было переговариваться.

- Боишься? – подначивал Ряха.

- Нисколечки! - уверяла я. – А вот тебя-то надо было взять с собой в женском наряде – это же маскарад, он просто создан для таких проделок.

- Я лучше здесь посижу, луной полюбуюсь, - потянулся всласть, аж хрустнуло, Ряха. – На свежем воздухе, сам себе господин. И ноги целее будут, когда от танцев подальше, это же уму непостижимо, какие кренделя навыдумывали ногами выписывать, лишь бы время потратить.

- Танцевать – это удовольствие! Красота!

- Удовольствие – это махаться с ребятами в рукопашную, - даже в темноте было заметно, как повеселел Ряха при воспоминании о своих драках. – Вот это я понимаю, красота и здоровье! А не ваши подскоки с подвывертами! Ножку туда, ножку сюда, и всё на цыпочках.

- И много у тебя здоровья прибавляется, когда в челюсть заедут? – полюбопытствовала я, обидевшись за танцы. – И красоты с фонарем под глазом?

- Я говорю об истинной красоте, - загадочно сказал Ряха. – А не о фингалах. Душа поёт, когда побьёшься на славу, чище слёзки пробирает!

- А если Тропинке понравится на балу? – коварно спросила я. – Если она их полюбит?

- Да на здоровье! – отмахнулся Ряха. – По нашему дворцу можно отплясывать хоть прямо, хоть наискосок, хоть зигзагами, место есть. Пусть балы устраивает. А я буду на троне сидеть, пятки на скамеечку поставив, мне можно.

- Кстати, о боях. Мне бы как-нибудь на Родинку попасть надо… В подвалы. Очень важное дело! – жалобно попросила я.

- Забудь, - посоветовал грозно Ряха. – Добром тебя прошу. Не порти мне праздник.

Пришлось замолчать. Буквально все, как только заикнёшься об острове, начинают всякие ужасы думать. А я так на Ряху рассчитывала…

Я сидела и молча пялилась вперёд.

Прямо перед нами возвышалась каменная стена ипподрома. Совершенно глухая на нижних ярусах, лишь на высоте около пяти человеческих ростов в ней начинали появляться окна, арки, проёмы – всё то, что создавало его знаменитый ажур. Здесь было темно и тихо, звуки праздника доносились приглушённо, но всё равно казалось, что ипподром до краёв наполнен искрящимся весельем.

Ряха первым увидел осторожно пробирающегося между повозками щёголя.

- О, похоже, за тобой, - сообщил он. – Из этих, тонконогих плясунов. Вон, скачет как кузнечик.

Мой грядущий кавалер, и правда, передвигался скачками, пытаясь не вляпаться в неизбежные при скоплении такого количества лошадей кучки навоза.

А я только сейчас сообразила, в какую ловушку попала.

- Ряха! – чуть не расплакалась я. – Здесь же в бальном платье и туфельках не пройдёшь, здесь сапоги нужны!

И заклинание полёта при таком людском скоплении применять запрещено однозначно.

Кавалер добрался до нас раньше, чем Ряха ответил.

Это был Ирис, одетый ещё более щегольски, чем обычно.

- Уф, еле нашёл, - сказал он. – Ну и задачку твоя тётушка задала!

- То, что ты добрался сюда, это полбеды, - мрачно сообщила я. – Теперь надо обратную дорогу осилить.

- Рано ты скисла! – вмешался в разговор Ряха. – Делов-то на медяк. Надевай свой намордник с блёстками, и я тебя доставлю в лучшем виде.

Ирис прыснул, услышав, как Ряха обозвал маску.

- Ряха, это Ирис, Ирис, это Ряха – представила я их друг другу, закрепляя маску. – Всё, я готова.

Не ломая особо голову, Ряха подхватил меня на руки и понёс к дорожке. Ирис еле успевал за его широкими, размашистыми шагами.

Поставив меня на сукно, Ряха без долгих разговоров снова скрылся в темноте, пока чьи-нибудь любопытные глаза не обратили внимания на его обрубленный хвост.

Вот теперь и мы со Ирисом как настоящие гости вошли под полотняные своды ипподрома.

Когда я была здесь в последний раз, между прочим, с Ряхой, не с кем-нибудь, всё выглядело совсем по-другому. И дело было даже не в том, что сейчас лунная ночь, а тогда был белый день, нет, поменялось всё. Натянутый над пространством ипподрома купол превратил открытое помещение в закрытое. Тогда местом для гостей были трибуны, теперь основное действие происходило на гигантской арене, сравнимой с городской площадью. С таким размахом увеселений сталкиваться мне не приходилось! Словно ипподром укрыл полотняным шатром целое поселение.

Мы вышли из прохода на открытое место и Ирис начал объяснять, как тут всё обустроили:

- Бальный зал занимает середину арены, видишь вон те стены из щитов? Они огораживают его со всех сторон. Помост для музыкантов сделали около восточных трибун. А по краям чего-то только не наделали, и зимний сад, и лабиринт, и зверинец, и несколько театриков, и даже водопад!

- А водопад-то зачем? Затопить гостей под конец для пущего веселья?

- Водопад для свежести. Тут под ипподромом подземный источник есть, для конюшен вода постоянно требуется, для зверинца, этот родник сейчас вывели на поверхность, а уходит он в ливневую канализацию. Так что не затопит, не бойся. Куда пойдём?

- Давай найдем тётушку с Тропинкой и познакомимся с ними заново, - попросила я.

Не хотелось мне без них ни водопадом любоваться, ни зверинцем.

- Они, наверное, в бальном зале, если только не перешли к столикам с закусками, которые в зимнем саду.

Ирис тоже надел маску, предложил мне руку и мы отправились на поиски.

В бальном зале гулял смерч, закручивая пары в бешеном танце. Музыка терзала душу. Глаза у Ириса, обведённые прорезями маски, лукаво сверкнули:

- А давай круг пройдём, а потом их поищем? – предложил он.

Отказаться от такого предложения было невозможно.

Музыка подхватила нас и понесла. Всё вокруг слилось в разноцветное размытое пятно, чёткие очертания остались только у Ириса, он был единственной опорой в этом безумном вихре, и только от него зависело, уцелеем ли мы, или врежемся куда-нибудь.

Мы уцелели, и мир вокруг тоже уцелел. Постепенно пятна превратились обратно в людей, стены, колонны.

- Неплохо, - одобрила тётя, нашедшая нас сама.

Началась обстоятельная процедура знакомства.

Тропинка, оказывается, тоже была среди танцующих, и пока мы старательно делали вид, что совершенно друг друга не знаем, но горим желанием познакомиться, её подвел к тётушке кавалер в военном мундире. Откланялся и исчез, за что ему были особо благодарны.

- Королева сегодня затмила всех, - гордо сказала тётя. – Хотя некоторые этого даже не подозревают.

- У меня в горле пересохло, - призналась Тропинка.

- Тогда нам самая дорога в зимний сад, там прохладительные напитки, - во время разговора тётя мимоходом раскланялась с кем-то из знакомых.

- Разрешите проводить вас, - Ирис, оказывается, знал все бальные тонкости и предложил тётушке руку. Ведь в нашей троице она была самой старшей.

Мы пошли к выходу из бального зала. Внезапно тётя прираскрыла веер на две пластинки и немного покачала им, привлекая мое внимание.

Ага, путь пролегал мимо троицы оживленно (судя по склонившимся друг к другу головкам) сплетничающих дам. Дамы, укрывшись за веерами, что-то горячо обсуждали.

Тётя проплыла мимо них павой. Я не знаю, как так у неё получалось, но даже спина её выражала насмешку, превосходство и пренебрежение. Веер трепетал в руке, словно дразнил без слов, а про распушившийся хвост я даже говорить не буду.

Дамы нас заметили, замолчали. Мы словно под обстрел баллист попали, такие убийственные взгляды метали они на тётю, и на нас с Тропинкой за компанию. Как по команде мы выпрямили спины, вздернули насмешливо хвосты и важно проплыли мимо враждебных сил.

Обсуждение за нашей спиной вспыхнуло с удвоенным рвением.

- Вот поганки, - не переставая улыбаться, сказала сквозь зубы тётя. – Уже кого-то терзают, обгладывают до косточек.

- Наверное, вас, кого же ещё.

- Я этим утонченным пиявицам не по зубам, - с нескрываемым удовольствием пропела тётя. – Пускай позлобятся, пускай. У них сегодня много причин быть недовольными. Не они самые нарядные, не они самые красивые, не они пользуются бешеным успехом.

- А кто? – брякнул, не подумавши, Ирис.

Но тётя не обиделась.

- Разумеется, королева Тропинка. Ну и мне грех жаловаться.

- Только мне не очень по себе, - призналась пиратка грустно. – Я тут веселюсь, а Ряха там один…

- Угу, бедный, несчастный и совершенно заброшенный, - радостно подхватила я. – Он там себя от счастья не помнит, что не ему танцевать выпало, сидит довольный, словно на скачках выиграл, и в ус не дует. Так что веселись от души – иначе, что же ты сможешь рассказать ему, а ведь Ряха тоже хочет узнать, какие развлечения тут были.

- Золотые слова, - похвалила меня тётя и первой нырнула в арку, заплетённую плющом, через которую проникали в таинственные заросли зимнего сада.

Зелени здесь было столько, что царил таинственный полумрак, подсвеченный маленькими фонариками. Растительный полог приглушал даже музыку бального зала. Зеленые гроты, ниши, пещеры – устроители постарались на славу. Мне показалось, что без магии здесь не обошлось – осень ведь на дворе, листья по ветру летят, а тут зелень буйно оплетала всё, что могла. Как на южных пряных островах. Дамы в вечерних нарядах напоминали ярких птиц, порхающих по лесу.

Мы нашли укромную нишу, где и спрятались от любопытных глаз. Ирис пошел за угощением.

Сверху свисали побеги дикого винограда. Я нашла иссиня-чёрную гроздь, выколупнула из неё ягодку, попробовала – кислая.

- Ты сошла с ума! – всполошилась тётя. – Живот заболит! Неизвестно же каким образом они добились это великолепия.

- Я больше не буду, - покаялась я. – Уж очень аппетитно выглядит.

- Видимо, ты плохо поела перед маскарадом! – решила тётя.

- А как можно было хорошо поесть, тем более в корсете? – горестно спросила я. – Всё на бегу, страшно: вдруг что-то заляпаешь в последний момент. Мне вот интересно – кроме Ириса из наших кто-нибудь ещё здесь присутствует?

- Я не видела, - сказала Тропинка. – А должны?

- Не знаю.

- Приглашение на этот маскарад получить достаточно сложно, - заметила тётя. – Так что попасть сюда есть возможность не у всех. Ваш кавалер из известной в столице семьи, его отец – казначей в Храме Священного Хвоста. Я была немало удивлена, что он учится вместе с вами. Его семья очень лояльна.

- У нас очень разнообразная группа, - поведала я важно. – Один загадочней другого. Тётя, а скажите, как вы узнаете, что одержали верх над вашими противницами? Они же всё равно будут обзывать вас вульгарной, если им хочется, рот таким не заткнёшь…

Тётя улыбнулась:

- Долгосрочная победа состоит из ряда последовательных шагов. И следующим шагом на пути её завоевания будет организация общественного мнения.

- Вы прямо как Профессор говорите! – заметила Тропинка. – Столько научных слов!

- Потому что я тоже стратег, - отрезала тётя. – И веду свою военную кампанию по правилам.

- А расскажите, пожалуйста, об её этапах, - хитро попросила я. – Чтобы мы поняли и оценили всю суть вашего замысла.

- Эти светские крокодилицы давно шипели в мою сторону, да поделать ничего не могли, - начала обрисовывать детали беспощадной дамской войны тётя. – И я на них особого внимания не обращала. Но тут мода резко поменялась, все сбиты с толку насчет того, что теперь хорошо, а что нет, и они быстренько воспользовались случаем. И давай говорить, что я, мол, вульгарна, старомодна и вообще. А что за «и вообще» - каждый был волен понимать, как ему хочется, там такой простор для фантазий открывается, что просто диву даёшься. То один знакомый мне расскажет про такие-сякие разговоры, то другой. Вообще-то, будем говорить откровенно, есть люди, которых обсуждают и люди, которые обсуждают. И я предпочитаю быть в числе первых. Но такие сплетни меня не устраивали. И я начала действовать. Ах, я значит, вульгарна – а я открываю модный салон. То есть готовлю, не спеша, его открытие. Разумеется, сразу же поползли шепотки, что у меня не будет ни единого клиента. А я в первые клиентки получила не кого-нибудь, а королеву – нашу милую Тропинку. От этого они закудахтали ещё громче. Сегодня мы вывели королеву в свет – сражение в нашу пользу. И сейчас мы будем закреплять успех. Ваша задача – потанцевать всласть, а я поболтаю со знакомыми. Всякий, у кого есть глаза, может этими самыми глазами увидеть правду. О! Наконец-то наши напитки!

Вернулся Ирис с бокалами.

- Там к столикам не подойти! – рассказал он. – Еле пробился.

- Наверное, лучше, чтобы специальные люди разносили напитки, и всякий мог бы взять бокал у них, когда захочет, - заметила Тропинка, видимо, продумывая планы будущих королевских балов в Рыбнице.

- Это никак не помешает, - согласилась тётя. - В нынешнее празднество решили такого не делать – и совершенно зря, я считаю.

- А мне хочется взглянуть на водопад и театры… - протянула я.

- Ночь длинная, ещё успеешь, - отмахнулась тётя. – Скоро все устанут и расползутся из бального зала, нужно успевать, пока общество бодро и полно сил. Сегодня здесь сливки города, редко когда выпадает такая возможность. Все отдохнули? Возвращаемся в бальный зал.

Мы-то отдохнули, а вот Ирис не успел. Но он безропотно подчинился, и дело тут было даже не в блестящем светском воспитании: похоже, тётя его восхищала и завораживала.

Меня немного волновало, что Ирис попал ко мне в кавалеры не по своей воле, просто подвернувшись тёте под руку, а теперь, после тётушкиных слов про военную кампанию, он вроде как обязан со мной танцевать. Но утешало то, что бальные танцы со множеством фигур весьма разумно устроены: рисунок их таков, что пары обязательно перемешиваются, меняются и поэтому совершенно не скучно.

- О чём думаешь? – спросил Ирис, видимо даже под маской были заметны мои терзания.

- Да уж не про занятия, - отозвалась я. – Думаю, не хочешь ли ты сбежать, пока не поздно.

- Не хочу, мне и здесь неплохо, всё подальше от родных.

- Ну, тогда всё хорошо и душа моя успокоилась.

Мы ещё толком в зал не вошли, а Тропинку уже похитил очередной кавалер. Окрыленная её успехом тётя отправилась организовывать общественное мнение, как и грозилась.

А мы просто стали в круг танцующих.

***

- А как ты попал в нашу школу? – спросила я Ириса, когда мы переводили дух после очередного танца.

- Наверное, так же, как и все, - усмехнулся, но не очень весело, Ирис.

- Все – по-разному, - уверенно сообщила я. – Весьма причудливыми путями.

- Хорошо, а как ты попала? – не желал раскрывать свои тайны Ирис.

Вообще-то, я тоже не собиралась рассказывать всей правды о том, какая длинная дорожка завела меня на крышу Храма Священного Хвоста. Но и врать не хотелось.

- Получилось так, что внезапно в моей жизни стало слишком много магии. А я не умею пока с этим справляться. И Профессор решил, что мне нужно попасть на обучение в эту школу. Чтобы не быть беспомощной овечкой. Как-то так.

- А как Профессор тебя нашёл? – удивился Ирис.

- Да я у него практику проходила, после первого курса. Посуду мыла и полы подметала, в основном.

- Я попал случайно, - пошёл-таки на откровенность Ирис. – Всё решил один день. Я частенько забегал в книжный магазинчик отца Вишенки, зашёл и тогда…

Он не сказал, когда, но и без слов было понятно, что в день погрома.

- Меня не били, - сказал он, предупреждая мои вопросы, - меня и пальцем не тронули, семья-то известная. Просто они на моих глазах убили отца Вишенки. А я стоял, как окаменевший, от ужаса. Я знал, что отец Вишенки собирает заклинания, я ждал, что случится чудо, и он сможет применить хоть одно, которое разметает их, как листья. Но они сбили с него очки, без очков он не смог бы прочесть даже вывеску с буквами в рост человека. И под рукой у него не было написанных заклинаний. И они его растерзали, жестоко и безнаказанно. Я не мог пошевелиться от страха, даже зажмуриться не мог, и я не знал тогда ни единого заклинания… Я ничем не мог ему помочь, вот это было самое страшное.

Он рассказывал, а у меня мурашки по коже шли, я вспоминала магазинчик, прикидывала, где мог стоять Ирис.

- Я был на похоронах. Вишенку уже арестовали. Стоял и молил Медбрата, чтобы он дал мне силы, чтобы никогда, никогда мне не быть таким беспомощным против толпы, как в тот день. Видимо, громко молил. Ко мне подошёл человек, который сказал, что можно попасть в школу магии. Я, не раздумывая, сказал, что отдам душу за такую возможность. А пока занятия не начались, я искал заклинания, где только мог. И три нашёл.

- Так ты сам их нашёл? – изумилась я. Мне стало стыдно – я-то думала, что у него одно заклинание в придачу к тем, что мы выучили в магической школе.

- Сам, - кивнул Ирис. – А что тут такого?

- Да просто мы почти год всем курсом гору книг перечитали вслух – и сообща тоже три нашли, не больше и не меньше. От одного крошки превращаются в бабочек, от второго лимоны из кислых делаются пресными, а третье выращивает рога на голове.

- Ух ты! А покажешь первое? Там, в зимнем саду, есть столики с пирожными, крошек - море.

- Могу и третье, - хихикнула я. – Очень впечатляющее. Многие довольны.

- Спасибо, как-нибудь в другой раз.

- А кто был этот человек, который тебя пригласил?

- Я его больше не видел, - объяснил Ирис. - Хотя вру, один раз видел, мельком. На набережной неподалеку от Службы Надзора за Порядком. Ну что, танцуем дальше?

- Давай! Не посрамим тётушкину военную кампанию!

И мы понеслись по залу с удвоенной силой.

А потом Ирис всё ж таки воспользовался паузой и вывел нас с Тропинкой в зимний сад, в ту же самую нишу.

- Сейчас будет нечто необычное, - объяснил он Тропинке. – Ждите, я несу пирожные.

- Необычные пирожные? – удивилась пиратка. – А что в них необычного?

- Подожди и всё узнаешь, - пообещала я.

- От таких слов и испугаться недолго, - заметила Тропинка.

На моё счастье подоспел Ирис с подносом. Он принес слоёные пирожные, густо-густо обсыпанные крошкой и, пользуясь тем, что тётушки нет поблизости, бокалы с вином, а не с соком.

Крошку с пирожных Ирис решительно стряхнул прямо на столик.

- Мы свинячим, потому что так надо? – не утерпела Тропинка. – Или это и есть нечто необычное?

- Сейчас все будет в лучшем виде! – пообещала я. – Берите пока бокалы, мне поднос нужен.

Обмакнув палец в вино, я быстро написала на подносе заклинание и шёпотом его прочла.

Стайка ярких бабочек возникла на столе, затрепетала яркими крыльями. Затем бабочки дружно вспорхнули, покружили над столом и укрылись в зелени.

- Красота! – одобрил Ирис.

- Погоди, эта красота потом размножаться начинает, - честно предупредила я. - У нас гусеницы сад так слопали. И папа это заклинание как-то невзлюбил…

Тропинка сидела, боясь пошевелиться – крупная бабочка, чьи крылья отливали синим, села ей на волосы и пиратка не хотела спугнуть нежданное украшение.

- Жаль, зеркала нет, - шёпотом сказала она. – Я бы узнала, идёт она мне или не идёт.

- Идёт, - авторитетно заявил Ирис. – Синее на рыжем чудесно смотрится.

Тропинка чуть повернула голову – и бабочка испугалась, сорвалась с её прически и исчезла в зелёных переплетениях над головой.

- Пора возвращаться на поле боя, - напомнила я. – Тётушкина военная кампания не окончена.

- Я столько не танцевала за всю свою жизнь, - призналась Тропинка. - Просто утонула в танцах!

- Ещё немного продержаться, - подбодрил её опытный Ирис. – Скоро основная волна танцующих схлынет, и мы вместе с ними. Останутся самые стойкие, но для девушки, первый раз попавшей на бал, - такой героизм ни к чему.

Мы медленно возвращались на бальное поле.

Бокал вина даром не прошёл, в голове зашумело. Не люблю такие состояния. Ясность исчезает.

Ирис наконец-то сообразил, что необязательно находится около меня, как приклеенному, когда рядом королева. И пригласил Тропинку.

Я тоже недолго скучала и через несколько мгновений раскланивалась с кавалером в маске, принимая приглашение на танец.

Заиграли вступление к осеннему вальсу «Листопад». Его особенностью было то, что пары постоянно менялись: кавалеры оставались на своих местах, а дамы кружили от кавалера к кавалеру, как поднятые ветром разноцветные листья. Несколько тактов совместного танца – и дама отправлялась в свободный полёт к следующему кавалеру.

Я сделала почти полный круг по залу, перепархивая с места на место, пока моей парой не стал кавалер с длинными завитыми локонами и в маске, закрывающей почти всё лицо, а не только глаза, как у большинства (и в том числе у меня). Несмотря на кудри, украсившие бы любого юного поэта, нельзя было сказать, что он так уж молод.

И мне показалось, что я его откуда-то знаю.

Кавалер помалкивал, а спрашивать было неудобно: вдруг это какая-то важная столичная птица и её знают все без исключения. И которая рот раскрывает только в особых случаях: чтобы изречь Мысль. Чтобы ее тут же благоговейно записали.

Накал в музыке усилился, листопад превратился в бурю, в совместном танце мы закружились быстрее. Тут уже было не до разговоров, успеть бы ноги переставлять, не спотыкаясь. От стремительного кружения локоны кавалера неожиданно съехали набок. И я увидела, что под париком ухо у него отрезано.

Меня спасло только то, что фигура окончилась, и я понеслась к новым открытиям, повинуясь вальсу. А не встала столбом посреди зала, обнаружив, что отплясываю с заклятым врагом. В жизни не могла предположить, что Серый Ректор выберется на маскарад!

Вальс «Листопад» завершился.

- Уведи меня отсюда, - попросила я подошедшего Ириса. – Мне плохо.

- Что случилось? – встревожился он.

- Голова закружилась.

Ирис вывел меня из зала.

- Давай прогуляемся по здешним уголкам, как ты хотела, - предложил он. – Чтобы голова поскорее на место встала.

- Давай, - обрадовалась я. – Мне надо просто походить, подышать и всё пройдет.

А вполне возможно, пора и ноги делать, но Ирису об этом знать не обязательно. Интересно, узнал меня Серый Ректор или нет? Он же меня помнит в пансионатских одежках, а они очень удачно маскировали нас, воспитанниц, под бледных мышек. А тут я вся такая персиковая, кудрявая, в маске…

- Я покажу тебе зверинец. Там всегда весело, - решил Ирис.

И был прав.

Не успели мы войти в заставленный клетками дворик, как наткнулись на Красного Магистра собственной персоной. Он был уже навеселе, стоял, пошатываясь, с поднятой на лоб маской, и с удовольствием дразнил обезьян, которые в отместку кидали в него мусором и какашками. Красный Магистр был счастлив, корчил рожи, оттягивал лопухами уши и показывал обезьянам язык.

- Ой, здесь пахнет, - сказала я слабеющим голосом, застыв на пороге. – Давай лучше к водопаду, я виски водой смочу.

- Серьёзно тебя прихватило, - расстроился Ирис. – Ну ладно, давай к водопаду. Но до него идти далековато.

- Так ведь это и хорошо, - обрадовалась я. - Никакого другого лекарства, кроме долгой прогулки, и не нужно.

- Ну, тебе видней… - с сомнением сказал Ирис. – Может быть, хоть маску снимешь?

- Ни за что, - твердо объявила я.

Я уж лучше в маске похожу, целее буду…

По пути нам попался кабачок. Не зимний сад с прохладительными напитками и закусками для освежения танцующих, а самый настоящий кабак. В котором пили и нестройно горланили песни.

- Подожди немного, я возьму чего-нибудь, - сказал Ирис.

- Здесь? – изумилась я. – Тут кроме слёзки ничего и не подают.

- Значит, возьму слёзки, - заявил Ирис воинственно.

- Себе – бери, а мне стакан воды, - отрезала я.

Мне теперь ясная голова нужна больше обычного, а вот желание Ириса поднабраться – настораживало. Я ему, конечно, не указчик, но пьяных очень не люблю. Надо было дело сразу остановить, когда он только бокалы с вином принёс. Если праздник начинает разгоняться в эту сторону, то я тут лишняя.

Ирису, видимо, гонор не позволил взять себе воду, он, всё-таки, дернул у стойки слезы Медбрата.

Компания в углу, голосящая на все лады, поддержала его порыв воинственным кличем. Ирис залихватски отсалютовал им, дескать «спасибо, ребята, за поддержку».

Я вгляделась в темноту угла. Там радовались жизни Фиолетовый и Зелёный Магистры. И хромой новый начальник охраны Пряжки. То есть бывший новый начальник охраны. Да что же это делается-то, пресветлая Сестра-Хозяйка… В кольцо они меня, гады, взяли, что ли?

Окончательно повесив хвост, я медленно побрела прочь от кабачка, ожидая криков в спину: «Держи её, держи!»

Но не дождалась. Меня нагнал Ирис и спросил:

- Ты что, обиделась, что ли?

- Устала, - обронила я. – Слушай, ты же ко мне в няньки не нанимался, что я тебе праздник портить буду? Давай ты вернёшься в зал, а я посижу здесь спокойно.

- Где здесь? – удивился Ирис.

- Да хоть на трибуну поднимусь, трибуны же кругом, - отмахнулась я. – Не найти на ипподроме сиденья, это, знаешь ли, смешно.

- Я пока в зал не хочу, - решил Ирис. – Пошли на трибуны!

Присев на зрительскую скамью и глядя на белый полог над головою вместо неба, я замерла. Сегодня на маскараде присутствуют столичные сливки общества. В том числе и верхушка Магической Безопасности, во главе с Серым Ректором… Веселятся, кто как любит. Прямо как обычные люди. А это значит, что… А это значит, что… Что же это значит?

А это значит, их нет сейчас на Родинке.

- Знаешь что, - сказала я Ирису. - Просто так весь бал-маскарад протанцевать – по мне как-то скучновато. Хочется опасности, хочется сделать что-нибудь!

- Давай подожжём танцзал, - предложил радушно Ирис, слёзка на него уже подействовала. – Подлезем снизу под настил, он деревянный, прилепим горсть светлячков. Шуму будет!

- Это глупо. Да и светлячки, к счастью, негорючие. Вот бы на Родинку слетать, пока все танцуют. Вдруг удастся найти доступ к своду заклинаний?

- Ты серьёзно? – протрезвел Ирис.

- А почему нет? Это будет лучший способ проветриться. Только незаметно ипподром не покинешь…

- Это почему же? – удивился Ирис. – Подняться на арку, прочитать заклинание полёта – и вперед.

- Я же говорю «незаметно»! – разозлилась я. – А так все заметят.

- Есть и другие способы. Можно через конюшни выйти. Только я всё ещё не пойму, шутишь ты про Родинку, или нет? Видела же, какая буча поднялась, когда я туда листовки скинул? А представляешь, какой будет ор, если узнают про это полёт?

- Не шучу я! Нам все равно нужно отыскать хранилище имперского свода, так почему бы не начать поиски сегодня? Сделать первый шаг?

- Ты в бальном платье лететь собралась?

- Ну и не вижу ничего страшного в этом! Ночь сегодня тёплая. Мы в масках, если что. А если обернемся быстро, то никто и не подумает, что мы отлучались с бала.

Ирис не мог побороть искушение ещё раз слетать в запретное место, из-за которого получил разнос и был обозван дураком.

- Ладно! – поднялся он. – Пошли.

И поволок меня за руку обратно на арену.

Мы обогнули попавший нам на пути театрик и добрались до водопада. Подсвеченный, как и зимний сад, фонариками, он поблёскивал, стекая с каменной стены в чашу. Водопад, если честно, было слишком громкое для него название, он больше походил на горный ручей, на чьём пути попался уступ. Подставив ладони под прохладные струи, я напилась.

Ирис тем временем отыскал проход, ведущий в подземелья ипподрома. Крутые ступеньки уводили в темноту.

- Не передумала? – спросил он, спустившись в проход так, что только плечи и голова остались на поверхности.

- Вот ещё!

Я подобрала подол бального платья и шагнула вслед за Ирисом. Да простит меня тётя за персиковый, вышитый цветами шёлк, но когда ещё представится возможность побывать на Родинке в отсутствие Серого Ректора и прочих? Неожиданно для себя я разозлилась. Все в один голос советуют держаться от острова подальше, это хороший, просто замечательный совет, но мне-то что делать, если на этом острове сидит человек, который в отместку охотно мне уши отрежет, как только представится малейшая возможность? Сидеть, сложа руки, и ждать? Отряд вернулся. Какой будет следующий шаг? Я узнала Серого Ректора, что мешает ему точно так же узнать меня, пусть и под маской? Считается, что меня берегут драконы – ведь они появляются, когда я на краю гибели. Но одно дело замерзать в горах – и совсем другое быть на прицеле у лучника. Ушла стрела в полёт, достигла цели – и драконы смогут прекрасно покружиться над моим остывающим телом. Профессор говорит, что наши меня тоже охраняют. Но когда одного человека стерегут слишком многие – он получается как тот малыш, что у семи нянек без глазу. Я хочу хоть что-то сделать сама для собственной безопасности. Например, найти и почистить свод заклинаний империи.

Лестница была крутой и длинной. И узкой. Вскоре Ирис зажёг светлячок.

Мы шли, шли, и, наконец, спустились в подземелья ипподрома. Его строили с размахом. Чтобы лошади не чувствовали себя в подземных помещениях плохо, не болели и не пугались, строители сделали высокие своды, просторные конюшни, широкие коридоры. Сейчас всё это пустовало, раз мода на скачки прошла. Я представила, что бы было, если бы любимые ряхины тараканы были размером с лошадей, и содержались бы на этих конюшнях, по выходным устраивая большие скачки на ипподроме под рёв восхищенной толпы. Зрелище было бы зверским, куда там лошадям! Чёрные, покрытые броней чудовища с множеством ног, несущиеся по дорожкам – о-о-о, земля бы дрожала…

- Не боишься? – с надеждой спросил, обернувшись через плечо, Ирис.

- И не надейся! – возмутилась я, грубо вырванная из мечтаний.

- Немного осталось, скоро выйдем.

Шагать по подземельям гробницы Молниеносного было куда страшнее, но хвастаться этим перед Ирисом как-то не хотелось. Вдруг у него трепетное отношение к разграблению гробниц? Раз семья у него известная, Молниеносный вполне мог быть его предком, жён-то у него было ого-го! А детей тогда рожали помногу, так что если захотеть – в предках любого более-менее знатного столичного жителя можно найти кого-нибудь из легендарных правителей.

Мы добрались до полого, идущего наверх туннеля, по которому вводили и выводили из ипподрома лошадей. Странно, но в нём до сих пор сохранился конский дух. Хорошо, хоть навоза не было. Вляпываться шелковыми туфельками как-то не хотелось. Скорее бы полёт!

Туннель окончился огромными полукруглыми воротами. Закрытыми на засов, сделанный из цельного бревна. На наше счастье запирались эти ворота изнутри, так что всего лишь оставалось сдвинуть бревно в сторону.

И над этим нам пришлось не на шутку попотеть. Пока Ирис надрывался, пытаясь сдвинуть засов, остатки слёзки из него улетучились. Оставалось только надеяться, что, протрезвев, он не отступит в последний момент, не откажется от полёта.

Наконец-то бревно отошло в сторону, освобождая одну створку. Мы толкнули её, и она медленно отворилась, выпуская нас. На улице стояла прохлада, и это сразу почувствовалось. В подземельях было на удивление ровно, не холодно и не жарко, видимо, нагреваясь за день на щедром пока ещё солнце, каменная громада ипподрома по ночам отдавала накопленное тепло.

- Нам нужно сначала на ту сторону Плети попасть – объяснил Ирис. – Охрана следит за остатками правого моста, он с нашего, близкого берега. Они особо не тратят силы на караул острова со стороны реки, левый мост разрушен почти до основания, и там самая стремнина, лодки просто разбивает о скалистое подножье крепости в мелкую щепу. Оттуда мы и подберёмся незамеченными. Я же тогда всё продумал, исключил всякий риск! А они меня даже не выслушали…

Мне в очередной раз стало стыдно: Ирис подготовился, продумал, какой путь самый лучший, я-то попёрлась в первый раз на Родинку совершенно наобум, словно она необитаемая. Видимо удача, которая дураков любит, ко мне благоволила.

Без лишних слов мы резко взлетели – и словно в холодную воду нырнули в осеннюю ночь. Но нужно было терпеть, выбирать не приходилось. Пусть уж Серый Ректор с остальными Магистрами сейчас подольше в тепле праздника побудет. Пусть навеселятся от души.

Как я в свое время Тропинку, так и сейчас Ирис нагнал меня в полёте и взял за руку, чтобы мы смогли приземлиться в одном месте. Бальные юбки были не против полёта, они трепетали на ветру и вились ничуть не хуже, чем во время танца.

Мы пронеслись над городом, пересекли свинцовую в свете луны Плеть и приземлились. Первая часть нашего полёта прошла успешно. Потом мы полетели вдоль реки, низко над водой, не выше одного хвоста. Я даже стала опасаться, что мой распустившийся персиковый шлейф коснется волн и намокнет. Помогая себе хвостом, подтянула его повыше и крепко обхватила рукой, чтобы не вырвался. И мрачно подумала, что была бы в легионерском костюме – и горя бы не знала. И вторая часть нашего полёта завершилась благополучно.

Осеннее небо в Хвосте Коровы – облачное.

Ирис дождался, когда луну закроют облака, и только тогда ринулся к острову, к развалинам крепости. Мы приземлились на башне, возвышающейся над останками левого моста. Чтобы неожиданностей больше не было, я закрепила шлейф специальной заколкой, как во время танца. Заколку в виде кошачьей мордочки сделали в последний момент, на скорую руку, почему она время от времени и выпускала из зубов доверенный ей кусок ткани.

- Теперь куда? – шёпотом спросил Ирис.

- Нам нужно перелететь вон на то здание! – показала я на развалину, в которую в прошлый раз врезалась. – Видишь, окна большие? Там, наверное, что-то интересное. Давай на них нацелимся.

И я даже знаю наверняка, что там кабинет Серого Ректора. Раз хозяин в городе, уж наверное там будет пусто.

- Сейчас луна опять скроется, тогда попробуем, - сказал Ирис, поглядывая то на здание, то луну в небе. – Охрану видишь?

Приглядевшись, я заметила, что по стене крепости, обращённой к правому берегу, лениво прогуливается патруль. Идёт налево – доходит до угловой башни и поворачивает, идёт направо. И тогда его скрывает от нас громада главного здания. И мы от него, тоже, соответственно, закрыты.

Ветер усилился, мы укрылись от него, присев за парапетом. Я удивлялась, что ещё держусь, а не трясусь от холода, как овечий хвост. Видно, злость хорошо согревает. Резко стало темно – бегущие по небу облака снова закрыли луну.

- Пора, - пихнул меня Ирис.

Мы зажгли один на двоих светлячок, прочли заклинание с одного листа и взлетели, словно подхваченные ветром.

Короткий полёт закончился на окне кабинета Серого Ректора. Мысль приземлиться на него в бальном платье была не самой удачной. Если бы не Ирис, я бы сорвалась.

- Держись за что-нибудь! – велел он, убедившись, что свободный полет вниз мне больше не грозит. – Я окно открою.

- Чем? - мне вдруг показалось, что зря я на Ириса злилась за слёзку, сама-то, похоже, тоже не совсем трезвая от того бокала вина, стольких мелочей не учла…

- Заклинанием, - отрезал Ирис. – Подсвети мне, если сможешь.

Он выудил из-за пазухи свою записную книжку. Я зажгла светлячок. Ирис нашёл нужную страницу, прочёл незнакомое мне заклинание, и оконные створки подались, раскрылись вовнутрь. Мы проникли в святая святых Родинки. Немного запутавшись в задернутых плотных шторах, что несколько нарушило торжественность момента.

Ирис от широты души сотворил горсть светлячков, рассыпал их по столу, и по-хозяйски прошелся по ковру кабинета.

- Какая-то важная шишка здесь квартирует, - сказал он.

- Надо его бумаги глянуть, тогда всё станет ясно, - я прикрыла оконные створки, чтобы снаружи не было заметно, что окно вскрыто. Поправила шторы. – И, хорошо бы, ключи найти.

- Какие? – удивился Ирис.

- Да хоть какие, можно будет проверить окрестные замки.

- Я могу любой замок открыть, - напомнил Ирис.

- К этому я ещё не привыкла, - призналась я. – Хорошо, давай начнем с бумаг.

- Ты смотри стол, я проверю стены. Самое важное должно быть надежно припрятано.

Ирис двинулся по кабинету, осторожно простукивая стенные панели.

Я подошла к огромному письменному столу. Тык-с, в одном из нижних ящиков лежит дамская сеточка для волос. А вот что хранится в остальных?

Счета, деловые письма. Бумага для записей.

Я дёрнула один из ящиков – в нём лежала старинная книга. С выломанным замочком на переплёте. Знакомая вещь! Именно она красовалась на столе Серого Ректора в день, когда меня арестовали и вышвырнули из Пряжки прямо в зубы драконов. Он берёг эту книгу, как зеницу ока. Именно по ней он восстанавливал надпись, веря, что обретёт драконьи сокровища! Значит, не оставил книгу там, в пансионате, прихватил с собой, держит под рукой. Ладно, запомним.

Снова бумаги. Но уже не простые, а с тиснением, с гербами и печатями, для важных распоряжений.

- У меня один тайничок нашёлся! – довольно сообщил Ирис. – Сейчас открою.

Он выстучал-таки пустоту за одной из панелей.

Это был тайник, в котором лежали деньги. Наверное, никто так не огорчался при виде тайника с деньгами, как мы. Но не это нам требовалось!

Расстроенный Ирис продолжил поиски. Он подобрался к картине, висевшей на стене кабинета. Картина изображала Родинку, что называется, в рассвете лет, когда её ещё не пообтрепали бунты и волнения. Тяжёлая картина плотно примыкала к стене, подвешенная на металлических канатиках к туго натянутой струне на потолке. Струна была длинной, во всю стену.

- Странно, что картина всего лишь одна, - заметила я. – Тут целую галерею разместить можно…

Ирис тронул массивную раму – картина чуть продвинулась по струне.

- Многие люди считают, что живописные полотна просто созданы для того, чтобы прятать под ними тайники, - объяснил он мне важно. – Сейчас узнаем.

И он сдвинул картину в сторону, как тяжелый театральный занавес.

Но никакого тайника под ней не было.

К стене была прикреплена большая, подробная карта Родинки. Только немного странная, заляпанная.

- Ну, кое-что! – несказанно обрадовался Ирис. – С картой на руках уже можно вести поиски свода заклинаний. Её нужно срисовать. Только быстро – нам бы пора и закругляться, ночь не бесконечна, скоро нас хватятся.

- А давай её оба срисуем? – предложила я. – Бумагу я нашла. А потом, на свежую голову, сравним.

- Давай, - согласился Ирис.

Расположившись за длинной частью Т-образного стола, прямо напротив карты, мы принялись её перерисовывать. Наверное, в обычное время на наших местах сидели подчиненные Серого Ректора, которых он распекал во время заседаний.

Моя карта получалась какая-то кособокая, как я ни старалась водить карандашом по бумаге, высунув кончик языка от усердия. Но я срисовала все цифры и буквы, даже самые непонятные. И кляксы тоже, на всякий случай. Ну и своих помарок наставила, не без этого.

У Ириса рука была потвёрже, его Родинка больше походила на настоящую.

- А какие карты я копировал в магазинчике отца Вишенки, - вздохнул он, заметив мой взгляд. – Мечтал, что буду капитаном и поплыву в южные моря…

- А что мешает воплотить мечту? – удивилась я. – Ты же не старик, вполне можешь стать капитаном, даже если начнешь с матроса.

- Сейчас? – изумился Ирис. – Кому сейчас нужны карты, плавания, новые земли? Все думают только магии, Медбрат её побери! Сидя в столице, необходимых знаний не получишь, а моя семья вряд ли отпустит меня на побережье. А собственными средствами для покупки судна я пока не располагаю.

- У нас Тропинка, помимо того, что королева, так ещё и капитанша, - заметила я. – Она же с морского архипелага. Поговори с ней – возможно, её заинтересует экспедиция на юг. А ты сможешь выступить в роли штурмана, знающего карты.

- Как только разнесём в клочья здешний свод заклинаний – обязательно! – шутливо пообещал Ирис.

Он завершил свою копию, скатал лист в трубочку и присоединил к записной книжке. Мне пришлось свою работу сложить квадратиком и засунуть под корсет.

Картина вернулась на место.

Ирис гасил светлячки на столе, один за одним.

- Главное теперь - все следы замести, - мурлыкал он. – Ты готова? Полетишь первой, а я окно запечатаю, как было.

- Хорошо! – легко согласилась я.

Балансировать на окне в платье со шлейфом мне совершенно не хотелось.

Ирис распахнул створки, впуская свежий ночной ветер в кабинет, и я без долгих промедлений взлетела, чтобы попасть на башню. И пока Ирис возился с окном, прикрывая шторы и восстанавливая запоры, я смотрела на город, как в прошлый раз нашла крышу тётушкиного особнячка, храм, ипподром. Ипподром ещё светился, а вот остальной город крепко спал. А к Родинке летело несколько тёмных фигур. Они были далеко, не преодолели и половины пути, но и Ирис пока ещё копошился на окне, не трогаясь с места.

Я заметалась по башне, не зная, то ли мне срочно лететь к нему, чтобы предупредить, или лучше не паниковать, ведь лишние полёты туда-сюда могут привлечь внимание как охраны, так и возвращающихся с праздника нынешних хозяев острова.

Но, к счастью, пока я думала, Ирис завершил работу и перемахнул на башню.

- Смотри! – ткнула я в сторону правого берега. – Летят!

- Тогда давай подождём, не будем торопиться. Пусть прилетят, и тогда мы спокойно уйдём.

Ирис поудобнее устроился под прикрытием парапета.

Я осторожно выглядывала в щель между зубцами. Фигуры летели быстро и были уже хорошо различимы. Но ночь стёрла цвета с их развевающихся одежд, выкрасив в одинаковый серый цвет что Ректора, что Магистров. В своих мантиях они были похожи на стаю диковинных, недобрых птиц. Маскарадные наряды остались там, на ипподроме, а домой они возвращались в привычном облике. Чем-то они были похожи на стервятников, облюбовавших развалины.

Магистры вразнобой приземлились наверху главного здания. В прошлый раз я заметила там попытки сделать новую кровлю, теперь работы значительно продвинулись, и стало понятно, что большая часть новой крыши будет плоской, чтобы магическая элита столицы могла беспрепятственно взлетать и приземляться.

Когда Серый Ректор и Магистры исчезли, Ирис осторожно потянул меня за руку, предлагая переместиться к противоположному краю площадки. Оттуда мы и улетели, покинув Родинку тем же путем, каким и появились. Пересекли Плеть, оставив остров за спиной, поднялись чуть выше по течению и ещё раз пролетели над рекой, затем над улочками, ведущими к ипподрому.

Теплое нутро подземелья приняло нас, полукруглые ворота затворились.

Мы почти бегом миновали заброшенные конюшни, преследуемые гулким эхом, поднялись крутой лесенкой и выбрались к водопаду.

Мне казалось, что прошло много времени, и маскарад завершился, раз Магистры вернулись – но я ошиблась. Это бывшие преподаватели пансионата для благородных девиц, провинциалы, как и я, исчезли с бала пораньше, а для столичных жителей праздник был в самом разгаре, и даже не верилось, что за стеной веселящегося ипподрома город спит.

- Сейчас быстро согреемся! – пообещал Ирис, ведя меня в бальный зал.

Он тоже продрог.

- Слушай, а ты не знаешь, долго у нас уроков с драконом не будет? – спросила я небрежно. – Когда он вернётся?

- Я слышал от Селёдки, что в драконьем племени чуть ли не война, им сейчас не до людей, - беспечно сказал Ирис. – Не вернётся он. Нам и так повезло – столько разговаривать с живым драконом! Я внукам буду рассказывать, вот они ахнут, зуб даю.

Горе горькое заполонило меня…

А я внукам ничего рассказывать не буду, не дождутся! Буду молчать даже под пыткой.

***

Когда мы, сонные и уставшие, ехали домой в тётушкином экипаже, радуясь, что бесконечно длинный день завершился, я, положив голову на плечо дремлющей Тропинки, колыхалась в такт движению колёс и думала.

Как-то слишком много разных тайн у меня образовалось, нехорошо это… Теперь у меня общая тайна с Ирисом – о том, что мы летали на Родинку, проникли в кабинет Серого Ректора и срисовали карту островка. У меня есть тайна, то есть целая куча тайн от Ириса: я не сказала ему, что уже была на Родинке, что знаю в лицо всю верхушку Магической Безопасности, что у нас давние счеты. Профессор не знает, что я всё знаю. Не запутаться бы, что и от кого я скрываю… Ряха знает то, что не знает Профессор. Но сейчас Ряха сидит на облучке и не подозревает о моих лихих полётах час назад. Узнал бы – в ярость пришёл. Какой-то прямо клубок образовался, и как его распутать?

Ноги гудели, невесомые бальные туфельки теперь казались сделанными из камня. Тропинка заподозрила неладное, я ей шепнула, что дома расскажу. Пусть она Ряхе перескажет – все равно без его помощи с картой не разобраться. Ряхина широкая, надёжная спина стеной возвышалась впереди – мы не стали поднимать верх передней половины экипажа, просто укутались потеплее плащами. Было очень интересно рассматривать столпотворение на площади, откуда разъезжались гости, раскланиваться с новыми знакомыми, улыбаться кавалерам.

Луна окончательно спряталась в тучах, лишь расплывчатое персиковое пятно на сером указывало, где она затаилась.

Мы проезжали мимо тускло мерцающих уличных фонарей, скоро их должны были погасить фонарщики: приближался рассвет. Тропинка сквозь сон мурлыкала мелодию наиболее понравившегося ей вальса.

- И музыка у нас будет лучшая во всем Чреве Мира! – твердо пообещал дремлющей королеве Ряха, занося её на руках в тётушкин особняк.