Пакт о ненападении с Германией

На фоне укрепления нацистской Германии с ее экспансионистскими планами война в Европе казалась неизбежной, и Сталин горячо желал избежать необходимости в ней участвовать. Он надеялся, что западные державы – Британия и Франция в одном лагере и Германия в другом – вступят в войну друг с другом, а Советский Союз сможет отсидеться в стороне. Однако британская политика умиротворения Германии, достигшая своего апогея в Мюнхене в 1938 г., развеяла эти надежды. К несчастью, западные демократии лелеяли ту же надежду, что и Сталин, только наоборот: это они отсидятся в стороне, пока Германия и Советский Союз будут воевать друг с другом. Признав неосуществимость идеи союза с Западом, своим следующим шагом Сталин ошеломил советскую общественность и ужаснул левые силы по всему миру: в августе 1939 г. он и Молотов заключили пакт о ненападении с Гитлером и министром иностранных дел Германии Риббентропом. Пакт гарантировал, что ни одна из сторон не нападет на другую. Кроме того, он позволял (в секретном протоколе), с одной стороны, немецкую оккупацию западной Польши, а с другой – советскую оккупацию восточной Польши и государств Прибалтики (независимых со времен революции, но ранее входивших в состав Российской империи). Пакт был не полюбовной сделкой между тоталитарными диктаторами, а скорее отчаянной попыткой Сталина выиграть время, чтобы перевооружить армию и заодно создать буферную зону между Германией и Советским Союзом. Эта стратегия с треском провалилась в июне 1941 г., когда Германия, без предупреждения нарушив условия пакта, вторглась на территорию Советского Союза[18].

Рискнув и потерпев неудачу, в первый момент Сталин был уверен, что политбюро отстранит его от власти. Этого не случилось (соратники, видимо, по-прежнему считали, что заменить Сталина некем), но баланс сил между ним и остальными членами политбюро изменился – так же, как он менялся в противоположную сторону во время Большого террора. В конце 1930-х гг. кремлевская партийная элита пополнилась новыми членами: в высшей степени компетентным, но не особенно популярным Берией (возглавлявшим органы госбезопасности), не любившим привлекать к себе внимание аппаратчиком Георгием Маленковым (начальником управления кадров ЦК), Андреем Ждановым (возглавлявшим в годы войны ленинградскую парторганизацию и слывшим в партийных кругах человеком культурным) и Никитой Хрущевым (прагматичным руководителем Компартии Украины в 1940-е гг.). В рамках очередного парадокса, которыми изобилует советская история, война обеспечила СССР самым эффективным за все время его существования руководством, по сути представлявшим собой политбюро (хотя и под иным названием) во главе со Сталиным. Несмотря на ошеломительный успех германского вторжения на первом этапе, советский режим прошел через четыре года своей Великой Отечественной войны, не столкнувшись ни с народными волнениями, ни с серьезной угрозой дворцового переворота[19]. В ходе первоначального немецкого наступления бо́льшая часть советской авиации была уничтожена еще на земле, а вермахт не только стремительно занял недавно присоединенные буферные территории, но и опасно приблизился к Москве и Ленинграду, одновременно прорываясь на юг к бакинским нефтяным месторождениям. После июньской катастрофы 1941 г. Сталин занял пост наркома обороны, назначил себя Верховным главнокомандующим советскими вооруженными силами и вместе со своими генералами (недавно подобранными на замену жертвам репрессий) руководил военными действиями. В тылу же Берия отвечал за безопасность и ГУЛАГ, а другие члены политбюро – прежде всего Маленков, Микоян (виртуоз в вопросах организации снабжения) и Хрущев – курировали экономику и региональные вопросы[20].

Во главе воюющего СССР

Внешняя политика была вотчиной Молотова, но на деле он работал в связке со Сталиным, который, проявив неожиданную способность очаровывать и убеждать западных лидеров в личном общении, сумел наладить хорошие рабочие отношения с главами союзных держав: президентом США Франклином Делано Рузвельтом и британским премьер-министром Уинстоном Черчиллем. Тем не менее, несмотря на все просьбы Сталина и уклончивые обещания Черчилля, союзники не торопились открывать второй фронт на Западе, чтобы ослабить давление вермахта на СССР. На Восточном фронте – долгое время единственном в Европе – Советская армия продолжала сражаться, неся тяжелые потери. Перелом в ходе войны наступил в начале 1943 г., когда войска под командованием генерала (впоследствии маршала) Георгия Жукова разгромили немцев на Волге (если взглянуть на карту, видно, как далеко это от западных рубежей СССР!) в битве под Сталинградом. Именно в этот момент Сталин, которого американская публика звала теперь «дядюшка Джо», был всерьез замечен на Западе: в январе 1943 г. журнал Time назвал его «человеком года». Советской армии понадобилось еще два года, чтобы оттеснить немецкий вермахт на запад и выйти на границы своей страны. По мере приближения развязки советские войск вступили в гонку к Берлину с союзными силами под командованием Эйзенхауэра. Их путь пролегал через Восточную Европу, которая все это время входила в состав Германского рейха; теперь ей предстояло стать частью советского блока. Над Рейхстагом взвился красный флаг (этот исторический момент зафиксировал советский фотокорреспондент), и планета вступила в новую эру.

Юные лондонцы рассматривают фотографии Черчилля и Сталина, вывешенные на станции метро «Чаринг-Кросс» в 1942 г. в рамках выставки Министерства информации Великобритании «Товарищи по оружию: Советский Союз в войне»

Знамя победы над Рейхстагом, 2 мая 1945 г.