Восточная Европа становится коммунистической
После Второй мировой войны престиж Сталина в стране и за рубежом неизмеримо вырос. Его видели творцом победы, лидером страны, которая из изгоя превратилась в одну из трех союзных держав, призванных определять будущее послевоенного мира. Правда, победа эта обошлась невероятно дорого: разрушенная инфраструктура, огромные потери среди военных и гражданского населения (в общей сложности свыше 26 млн погибших, хотя при Сталине советскими властями официально называлась цифра в 7 млн, чтобы скрыть подлинный масштаб произошедшего)[21]. Во время войны Советский Союз получал материальную помощь от США по ленд-лизу; в первые послевоенные годы в восстановлении Украины и Белоруссии помогала созданная союзниками в 1943 г. Администрация помощи и восстановления Объединенных Наций (United Nations Relief and Rehabilitation Administration, сокр. UNRRA).
В результате войны СССР обзавелся жизненно важной буферной зоной в Восточной Европе. Польша, Венгрия, Чехословакия и другие восточноевропейские государства, занятые Советской армией на завершающем этапе конфликта, стали сателлитами СССР с более или менее коммунистическими правительствами. Германия, четыре послевоенных года разделенная союзниками на отдельные оккупационные зоны, в итоге распалась на две страны: Федеративную Республику Германия, образованную из бывших западных оккупационных зон, и Германскую Демократическую Республику, созданную на основе бывшей советской оккупационной зоны. Все это представляло собой серьезный сдвиг в расстановке сил в Европе, а популярность коммунистических партий в Италии и Франции создавала вероятность того, что коммунистические правительства могут прийти к власти и там – уже в ходе демократических выборов. Вдобавок ко всему коммунисты под руководством Мао одержали победу в гражданской войне в Китае и в 1949 г. объявили о создании Китайской Народной Республики. В конце войны Советский Союз был одной из трех держав (наряду с Великобританией и Америкой), определявших судьбу послевоенного мира. К концу 1940-х гг. обедневшая Британия постепенно теряла свою империю, и в мире осталось только две сверхдержавы – США и СССР[22].
Такой головокружительный взлет международного статуса имел и оборотную сторону: настолько масштабный геополитический процесс закономерно вызывал противодействие. Союзнические отношения с Британией и США ушли в прошлое уже через пару лет после окончания войны. Бывших союзников, особенно американцев, охватывала паническая тревога при мысли, что советский коммунизм вот-вот захватит весь мир. На самом деле – и Сталин это прекрасно понимал – Советский Союз был не в состоянии начать новую мировую войну: на восстановление экономики и армии ему требовались многие годы. СССР опасался американского нападения не меньше, чем Запад – советского. Особенно остро этот страх ощущался в первые послевоенные годы, когда США обладали монополией на атомное оружие, которое они применили, чтобы положить конец войне с Японией[23].
Начало холодной войны
Третья мировая война, которую ждали столь многие, в послевоенные годы в Европе так и не разразилась, несмотря на серьезную конфронтацию вокруг Берлина в 1948 г. Вместо нее началась и на десятилетия утвердилась общепланетарная холодная война, главными противниками в которой стали Советский Союз и США, причем обе державы обладали своим кругом сторонников на разных континентах. В советском понимании эти два лагеря были «капиталистическим» и «социалистическим». Для американцев же борьба разворачивалась между «свободным миром» и миром «тоталитарных диктатур». Холодную войну подпитывали взаимная враждебность и подозрительность, а сдерживали ядерная угроза и негласное правило, что военные конфликты должны вестись только чужими руками. Враждебные отношения с Западом, разумеется, не были для Советского Союза чем-то новым: так было с момента революции в России. Новым был статус сверхдержавы, подразумевавший паритет с США, хотя в действительности превосходство в силе было на стороне американцев.
На протяжении 1930-х гг. культ Сталина как вождя неуклонно нарастал – его теперь называли «отцом народов», «гением» и «великим вождем». Фраза «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!» стала расхожей мантрой, а азербайджанские домохозяйки в Баку пошли еще дальше и благодарили Сталина за все в «нашей свободной, светлой и радостной жизни»[24]. В первой половине 1930-х Сталин в частном порядке еще возражал против такого чрезмерного подобострастия, но к 1937 г. сдался, и на транспарантах, которые раньше славили «революцию Маркса, Энгельса и Ленина», теперь перечислялись имена Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина[25]. Советские альпинисты установили бюсты Сталина на высочайших вершинах Центральной Азии и Кавказа, а одну из гор Памирского хребта даже переименовали в пик Сталина. Во время войны пропагандистские плакаты с подписью «Сталин ведет нас к победе!» изображали Верховного главнокомандующего в наполеоновских позах. После войны высказывания Сталина на любые темы, даже на такие узкоспециальные, как языкознание или экономическая теория, приобрели авторитетность папских энциклик, и все ученые, работавшие в соответствующих областях, были обязаны их цитировать. Памятники Сталину росли как грибы, часто по инициативе местных властей, опасавшихся, как бы соседи не превзошли их в демонстративном почитании вождя[26].
Празднование семидесятилетия Сталина
К семидесятилетию Сталина в декабре 1949 г. культ дошел до абсурда. На пышные торжества в Москву, где над городом на воздушных шарах парил гигантский бюст Сталина, слетелись лидеры зарубежных стран, в том числе Мао Цзэдун из Китая и Вальтер Ульбрихт из Восточной Германии. Из республик СССР эшелонами везли подарки, а жемчужиной коллекции стал огромный ковер (площадь 70 м2, вес 167 кг), преподнесенный народом Азербайджана[27]. Подарков было так много, что для их размещения пришлось выделить бо́льшую часть Пушкинского музея.
Дворец культуры и науки в Варшаве, ок. 1960 г.
К празднованию семидесятилетия вождя подключилось и международное коммунистическое движение: Французская компартия отправила колесить по Франции «десять увешанных транспарантами грузовиков», которые собирали подарки Сталину от почитателей – начиная со вдов погибших на войне и заканчивая самим Пикассо[28]. Страны Восточной Европы старались перещеголять друг друга в сборе писем и подарков от населения, а партийное руководство ГДР преподнесло и собственный подарок – собранный на заводе Carl Zeiss «самый современный планетарий», который должны были установить в Сталинграде[29].
Впрочем, этот символический обмен дарами был взаимным. В первые послевоенные годы Москву украсили семь похожих на свадебный торт небоскребов, архитектурный облик которых одобрял лично Сталин. Во многом еще более грандиозное здание в том же стиле – Дворец культуры и науки имени Сталина – советское правительство в апреле 1952 г. преподнесло в дар Польше. В 1955-м, когда строительство завершилось, Дворец стал восьмым по высоте зданием в мире. Хотя многие поляки его недолюбливали, оно десятилетиями возвышалось над Варшавой как памятник Сталину и зримый символ нового статуса Советского Союза на мировой арене[30].