В чем СССР явно преуспел в послевоенные годы, намного опередив Запад, так это в шпионаже и контрразведке. Благодаря информации от «кембриджской пятерки» – которая включала Гая Берджесса из Министерства иностранных дел в Лондоне, Дональда Маклейна, первого секретаря британского посольства в Вашингтоне, и Кима Филби, возглавлявшего британскую резидентуру в Стамбуле, – Советский Союз был прекрасно осведомлен о действиях и планах не только Великобритании, но и Америки. Надо полагать, полученная информация свидетельствовала, что при всей своей воинственной риторике США на самом деле не готовили прямого ядерного удара по Кремлю, предпочитая две другие стратегии, осуществление которых было возложено не на военных, а на новую американскую разведслужбу – ЦРУ: с одной стороны, разжигать беспорядки в Восточной Европе, а с другой – обрушивать шквал пропаганды на советское население. Советский Союз прекрасно осознавал усилия, предпринимаемые Западом для организации пятой колонны внутри коммунистического блока, и кампания по борьбе с космополитизмом, развернутая в последние годы жизни Сталина, отчасти, несомненно, была ответной реакцией на них[112].

Провал разведки

С разведданными о Советском Союзе дела у Запада в годы между окончанием войны и смертью Сталина обстояли как никогда плохо. «В этом отношении Запад в 1945 г. только-только приходил в себя. Даже к концу 1940-х гг. он все еще нетвердо стоял на ногах», – вспоминал один высокопоставленный сотрудник британской разведки[113]. В США «папки с отчетами разведки по Советскому Союзу были практически пусты»: не хватало даже элементарных сведений о дорогах, мостах, аэродромах и расположении заводов, а также карт городов. Запад не располагал источниками информации в кругах московских элит, да и вообще у него практически не было агентуры за пределами Берлина – никакого сравнения с «непрерывным потоком прибывающих на Запад советских шпионов». Москву, без сомнения, радовало ее превосходство в этой области, но, объективно говоря, если бы Запад знал о Советском Союзе чуть больше, это могло бы в большей мере соответствовать советским интересам. В реальности же «никто не высказывал сомнений в способности русских осуществить свой грандиозный замысел по завоеванию мира». Это было провалом аналитиков, который специалист ЦРУ по России Гарри Розицке назвал «по крайней мере отчасти следствием провала разведчиков»[114].

Намеки проигнорированы

Именно эти обстоятельства обусловили отмеченную Эйзенхауэром беспомощную реакцию США на смерть Сталина. После кончины вождя новые лидеры – в частности, Маленков в своей «речи о мире» на похоронах – всячески давали понять Западу, что они готовы к диалогу, но эти намеки оказались почти полностью проигнорированы. Эксперты западных разведок и политики привыкли не принимать всерьез советские разговоры о мире: дружелюбные шаги советской стороны расценивались как «уловки», тогда как недружественные, как считалось, раскрывали истинные намерения СССР. И на этот раз специалисты сочли любые перемены в советской внешней политике «чисто тактическими, сиюминутными и направленными на повышение популярности режима»[115]. Когда через месяц после похорон газета «Правда» опубликовала конкретную инициативу советской стороны (предложение обсудить проблему раздела Германии), в МИ–6 якобы даже не знали, кто такой Маленков.

Просчеты западной разведки усугублялись тем, что США и сами переживали смену власти, хотя и в рамках регулярного и рутинного процесса президентских выборов. В ноябре 1952 г. президентом стал республиканец Дуайт Эйзенхауэр, сменивший на этом посту демократа Гарри Трумэна; он вступил в должность 20 января 1953 г. – всего за шесть недель до смерти Сталина. Эйзенхауэр, бывший главнокомандующий союзными войсками в Европе, не был лично заинтересован в том, чтобы держать СССР на расстоянии вытянутой руки, но жесткая позиция в отношении коммунизма стала одной из ключевых тем его предвыборной кампании. Республиканцы обрушились на администрацию Трумэна за ее оборонительную политику «сдерживания» и предложили альтернативную стратегию, направленную на поощрение массовых выступлений в коммунистических странах и так называемое отбрасывание коммунизма. Тем временем сенатор Джозеф Маккарти и Комиссия палаты представителей по расследованию антиамериканской деятельности вовсю охотились на реальных и мнимых коммунистов внутри страны, причем под подозрение попал даже ветеран Госдепартамента Чарльз Боулен – признанный эксперт по Советскому Союзу, выдвинутый Эйзенхауэром на вакантный пост посла США в Москве.