— Странно, — повторяет босс, потирая пальцами небритый подбородок. — Здесь все в порядке. Кардиограмма идеальная. Прямо как у космонавта перед полетом.

Я смотрю на него, как баран на новые ворота. То есть, получается, вся эта паника была зря?

— В смысле? — не понимаю я. — Как это возможно?

— Это значит, что первая кардиограмма была ошибочной, — объясняет он. — Скорее всего, произошла какая-то путаница.

Облегчение волной накрывает меня с головой. Чувствую, как напряжение покидает мое тело.

— Ошибочной? — повторяю, не веря своему счастью. — Слава Богу!

— Да, ошибочной, — подтверждает Глеб Владиславович. — Но все равно, вам не помешает пройти полное обследование. Просто для собственного спокойствия.

— Обязательно, — киваю. — Обязательно пройду.

Мы возвращаемся в кабинет. Я сажусь на свой стул, чувствуя себя совершенно разбитой. Этот внезапный приступ страха вымотал меня до предела.

— Извини, что так напугал, — говорит Глеб Владиславович, садясь за стол. — Но я должен был проверить. Для меня важно здоровье не только пациентов, но и коллектива.

— Ничего, — отвечаю, стараясь улыбнуться. — Главное, что все в порядке.

— В качестве извинений предлагаю сегодня вечером поужинать вместе. Просто ужин, — выставляет раскрытую ладонь вверх.

Думаю несколько секунд, как поступить. С одной стороны, если задержусь, у семьи будут вопросы ко мне.

А с другой, это же корпоративная этика и все такое. Как боссу отказать? Тем более, он ничего запрещенного не предлагает.

— Хорошо, можно просто ужин, — соглашаюсь.

Глеб Владиславович в ответ кивает и снова углубляется в свои бумаги. Я тоже пытаюсь вернуться к работе, но мысли все еще блуждают где-то далеко.

В голове крутится вопрос: как могла произойти такая ошибка? И почему именно со мной?

Внезапно Глеб Владиславович поднимает голову.

— Савочкина, а вы не могли случайно перепутать свою папку с чьей-нибудь другой? — спрашивает неожиданно.

— Перепутать? — переспрашиваю. — Не знаю… Может быть… Я же сегодня столько бумаг перебрала.

— Посмотрите, — говорит, кивая на стопку бумаг. — Проверьте, все ли документы на месте.

Начинаю перебирать папки на своем столе. И действительно, в одной из них папок не хватает результатов ЭКГ. На папке — фамилия какого-то мужчины, пожилого.

— Вот! — восклицаю я. — Вот она! Чужая кардиограмма принадлежит, скорее всего, этому мужчине!

— Отлично, — говорит Глеб Владиславович. — Значит, все дело в этом, — он сверяет шифр на папке и на кардиограмме. Совпадает.

Ну конечно, моего дела нет среди остальных бумаг, я ж не пациентка клиники, вот Соколовский и решил, что лежащее на самом верху ЭКГ — мое.

А я просто лишние результаты тут оставила и даже не подумала, что может произойти такая путаница.

Босс забирает у меня кардиограмму и кладет ее в нужную папку.

— Больше так не делайте, Савочкина, — говорит, строго глядя на меня. — В следующий раз будьте внимательнее.

— Хорошо, — отвечаю, чувствуя, как щеки заливаются краской. — Я буду внимательнее.

Он снова отворачивается к своим бумагам. Я тоже пытаюсь сосредоточиться на работе, но мысли все равно возвращаются к произошедшему. Кажется, этот день полон сюрпризов. И далеко не все из них приятные.

Ближе к вечеру Глеб Владиславович уходит на очередную операцию. Я остаюсь одна в кабинете, разбирая остатки документов. В голове — тишина и спокойствие, нарушаемое лишь тихим тиканьем часов на стене.

Вдруг, в кабинет кто-то стучится.

— Войдите, — отвечаю.

На пороге появляется Настя, та самая медсестра, которая приносила Глебу Владиславовичу обед. Она смотрит на меня с каким-то странным выражением лица.

— Ты здесь работаешь? — спрашивает с ухмылкой на пухлых губах.

— Да, я личная медсестра Глеба Владиславовича, — отвечаю, стараясь держаться уверенно.

— Личная медсестра? — переспрашивает с усмешкой. — Интересно… Я думала, у него уже есть личная медсестра.

— В смысле? — не понимаю ничего.

— В прямом, — отвечает дерзко. — Я уже несколько лет работаю с Глебом, и всегда была его личной медсестрой.

Мое сердце снова начинает бешено колотиться. Неужели все, что происходит, — какая-то ошибка? Неужели я здесь случайно?

— Но… мне сказали, что Соколовский ищет медсестру на эту должность, — говорю я, чувствуя, как уверенность покидает меня.

— Тебе сказали? — повторяет она с иронией. — Кто тебе это сказал?

— Глеб Владиславович, — отвечаю я. — И в отделе кадров…

Настя смеется.

— Глеб? — говорит, постукивая пальцем по губам. — Что-то я не думаю, что Глеб стал бы так просто брать к себе новую медсестру, не посоветовавшись со мной.

В голове — полный хаос. Не понимаю, что происходит. Кто говорит правду? Кому верить?

— Я… я не знаю, что и думать, — говорю, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

— Не переживай, — говорит Настя, смягчаясь. — Я разберусь. Поговорю с Глебом, и мы все выясним. Просто мы немного повздорили, ты же знаешь, как это бывает между… людьми, — соединяет между собой два указательным пальца и делает какое-то странное движение, напоминающее трение. — Близкими людьми.

Она выходит из кабинета, оставляя меня в полном замешательстве. Чувствую себя обманутой и униженной.

Не понимаю, зачем Глебу Владиславовичу было говорить мне, что я его личная медсестра, если это неправда. И кто я тогда здесь? Просто девочка на побегушках?

Смотрю на часы. Мой рабочий день закончился десять минут назад. Решаю, что пора идти домой. Не могу больше оставаться здесь, в этом кабинете, полном гнетущей недосказанности. Собираю свои вещи и выхожу в коридор.

На выходе из больницы сталкиваюсь с Глебом Владиславовичем. Он выглядит уставшим, но довольным.

— Савочкина, вы уже уходите? — спрашивает удивленно.

— Да, — отвечаю, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Что-то случилось? — спрашивает, заметив мое состояние. — А как же ужин?

— Все в порядке, — немного лукавлю. — Просто устала.

— Понимаю, — говорит, качая головой. — Сегодня был тяжелый день. Но я надеюсь, что ужин в силе, ведь так? — пытливо заглядывает мне в глаза.

Хочу отказать, но понимаю, что не могу этого сделать под прицелом его острого, как лезвие, взгляда.

— В силе, — киваю, мысленно ругая себя всеми известными мне ругательствами за слабость. — Только у меня будет условие.