Глеб

Смотрю, как Лоя бредет по коридору: плечи опущены, взгляд потухший. Кажется, она сейчас рассыплется в пыль, как древняя рукопись.

Гнев, сжигавший меня еще минуту назад, уступает место ледяной тоске.

Я не верю в ее виновность, нутром чую, что это подстава, но чертовы факты говорят против нее.

Подпись, документы, показания лаборантов — все указывает на Лою.

Разворачиваюсь и направляюсь в свой кабинет, нужно собраться с мыслями. Но в голове пульсирует только одно: Лоя.

Ее растерянный взгляд, дрожащие губы, тихий шепот: «Я не виновата».

Проходя мимо подсобки, слышу приглушенные голоса. Один из них — визгливый и противный, как скрежет ножа по стеклу, — кажется, принадлежит Ритке, сводной сестре Лои.

Второй — знакомый до боли, от которого меня давно тошнит — Насте.

Останавливаюсь, прислушиваюсь. Любопытство и смутное предчувствие заставляют замереть на месте.

— …ну что, справилась? — доносится приторный голосок Риты.

— Как по маслу, — отвечает Настя. — Глеб теперь на нее и смотреть не захочет. А ты, подруга, свое получишь. Я же обещала.

Подруга? Рита и Настя? Что за ерунда здесь творится?

Сдерживая ярость, прислушиваюсь дальше.

— Главное, чтобы Соколовский поверил, что она действительно виновата, — продолжает Рита. — А то я уже начала переживать. Ты же видишь, как он к ней…

— Не переживай, я все сделала как надо, — успокаивает ее Настя. — Он же у нас такой правильный, такой честный. Не станет разбираться. Увидел ошибку — наказал. Идеально, — хихикает, словно гиена.

— Эх, кто бы мог подумать, что мы с тобой провернем такое: торт, шампанское — никто даже не догадался, что это мы все подстроили. Правда, план был немного другой, я думала, только Лоя будет не в себе, поить этой дрянью Глеба в планы не входило.

— Да какая разница! — восклицает Настя. — Главное — результат. Мы подстраховались, да, в итоге немного переборщили. И пирожные от пациента тоже были с небольшой дозой галлюциногена. Но никто же не скопытился, и ладно, — небрежно бросает.

Руки против воли сжимаются в кулаки. Я уже готов ворваться в подсобку и разнести там все. Но надеюсь, что еще что-нибудь услышу важное.

— А место медсестры теперь точно мое? — спрашивает Рита, в ее голосе слышится неподдельный восторг.

— Конечно, твое. Я же для чего это все затеяла? Ты будешь рядом с Глебом, а я… Я буду держать руку на пульсе. Буду знать все его секреты. Буду всегда рядом, чтобы, когда придет время, он понял, кто ему действительно нужен.

Молния пронзает мой мозг. Все встает на свои места. Настя. Одержимая Настя. Все эти годы она преследовала меня, плела интриги, пыталась завоевать мое внимание.

И Рита… Сводная сестра Лои. Я видел, что она злобная, завистливая тварь.

Но чтобы настолько… Чтобы сговориться с Настей и подставить Лою…

— Надеюсь, из этой ситуации Лойка не выпутается, — вздыхает Рита, — а то слишком уж она везучая. Подставить ее в первый раз не вышло, с документами, когда мне пришлось изображать из себя сестрицу перед камерой — тоже. Зря только парик на голову натягивала. Хоть бы в этот раз все было гладко.

— Будет. Я все для этого сделаю. Ты же знаешь, я давно люблю Глеба, — продолжает Настя. — А эта выскочка… Она просто подвернулась под руку. Идеальная жертва.

— Да, она такая… Ни рыба, ни мясо, — соглашается Рита. — Легко внушить ей чувство вины. Она всегда такая испуганная, такая….

— СТОП! — рычу, распахивая дверь ординаторской.

Лица обеих застывают в гримасе ужаса.

— Что… Что ты здесь делаешь? — запинается Настя, пытаясь изобразить невинность на своем наглом лице.

— Я. Все. Слышал, — рычу, подходя ближе. — Каждое ваше грязное слово. Каждую вашу подлую мысль.

Рита пытается что-то сказать, но я ее обрываю.

— Заткнись! — приказываю грозно. — Ты хотела подставить свою сводную сестру? Ты хотела сломать ей жизнь? Зачем, Рита? Неужели зависть настолько тебя ослепила?

Рита молчит, опустив голову. Настя же пытается сохранить остатки самообладания.

— Глеб… Ты не так все понял… — начинает она, но я ее прерываю.

— Ах, не так? — усмехаюсь я. — Значит, мне послышалось, как вы обсуждали, как подставили Лою? Как ты, Настя, мечтала занять место рядом со мной, а Ритка должна была тебе в этом помочь?

— Я… Я просто люблю тебя, Глеб, — шепчет Настя, и в ее глазах появляются слезы. — Я хотела, чтобы ты был счастлив. А эта Лоя… Она тебе не подходит.

— Любишь? — сжимаю пальцами переносицу.

Как же она меня достала со своей «любовью»!

— Это ты называешь любовью? Плести интриги, уничтожать невинного человека? Это не любовь, Настя. Это одержимость. Это болезнь. Вы обе… Вы больны, — добавляю, обводя взглядом двух змеюк. — И вам не место в медицине. Вы не имеете права калечить жизни людей.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Нужно действовать хладнокровно.

— Настя, — говорю, глядя ей прямо в глаза. — Ты уволена. Прямо сейчас. И я сделаю все, чтобы ты больше никогда не смогла работать в медицине.

Лицо Насти искажается от ярости.

— Ты пожалеешь об этом! — кричит она. — Я тебе отомщу!

— Удачи, — усмехаюсь, разворачиваюсь в сторону выхода. — Но я советую тебе пойти к психиатру. Тебе нужна помощь.

Затем поворачиваюсь к Рите.

— А ты, — указываю пальцем в сторону этой девицы, — можешь идти следом за Настей. Ты тоже уволена. И тебе тоже не светит больше медицинская практика. Я прослежу за этим лично.

— Но… Но я ничего не делала… — пытается оправдаться Рита, но я ее обрываю.

— Не ври мне, — говорю грозно. — Я все знаю. Ты помогала Насте. Ты хотела подставить Лою. Ты заслуживаешь того же наказания.

Обе стоят, словно парализованные. Они не ожидали такого поворота событий. Они думали, что я поверю в виновность Лои и вышвырну ее из своей жизни. Но они просчитались.

— Вон! — ору я. — Чтобы я больше вас не видел!

Они выбегают из подсобки, как ошпаренные. Я остаюсь один, тяжело дыша. Ярость постепенно отступает, уступая место чувству вины.

Лоя. Что я наделал? Как я мог так с ней поступить?

Мне нужно найти ее. Объяснить все. Извиниться. Умолять о прощении.

Выбегаю из подсобки и направляюсь в свой кабинет.

Конец рабочего дня, но она должна быть там.

Однако в кабинете пусто. Спрашиваю у коллег. Никто ее не видел.

Звоню ей на телефон. Гудки идут, но никто не отвечает.

Я в панике. Где она? Что с ней?

Обхожу всю больницу. Спрашиваю у всех, кого встречаю. Никто не видел Лою.

Она будто испарилась.

Вечер опускается на город. Я сижу в своем кабинете, совершенно разбитый.

Передо мной лежит заявление об отстранении Лои от работы. Я беру его в руки и рву на мелкие кусочки.

Нужно исправить свою ошибку. Нужно найти Лою.

Выхожу из больницы и сажусь в машину. Еду домой. Может быть, она там?

Но в квартире тоже пусто. Темно и тихо.

Сердце сжимается от боли. Я только сейчас понимаю, как сильно я ее люблю.

И как сильно я ее обидел.

Нужно найти ее. Во что бы то ни стало.

Провожу бессонную ночь, обзванивая всех, кто мог бы знать, где Лоя.

Но я ведь даже толком не успел познакомиться с ее окружением, поэтому список невелик.

Надо бы и домой позвонить. Но ее мать тоже оказывается не в курсе перемещений дочери. А что самое противное, она даже не удосуживается спросить у меня, почему интересуюсь Лоей, и где девушка все это время пропадала.

К утру я совершенно вымотан. Но не сдаюсь. Я должен ее найти.

Возвращаюсь в больницу. Может быть, хоть кто-нибудь что-нибудь видел.

Стою в коридоре, как привязанный. Растерянность коллег, бегающие взгляды, шепот за спиной — все это давит на меня.

Они знают. Все знают, что я идиот. Поверил в наглую ложь, растоптал невинного человека.

— Глеб, может, домой поедешь? — трогает меня за плечо Игорь, мой старый друг и коллега. — Выглядишь ужасно. Отдохни.

Отмахиваюсь. Какой тут отдых? Лоя исчезла. И это я виноват.

— Нет, — качаю головой. — Я должен ее найти. Может, хоть какая-то зацепка появится.

Игорь вздыхает. Он знает, что меня не переубедить.

— Ладно, — говорит он. — Если что, звони. Я здесь.

Киваю ему и иду в свой кабинет. Сажусь за стол, включаю компьютер. Бессмысленно. Я уже перерыл все социальные сети, обзвонил все справочные. Ничего.

Вдруг, взгляд цепляется за листок, приклеенный к монитору. Номер телефона. Незнакомый. Под ним надпись: «Мой второй номер».

Сердце бешено колотится. Хватаю телефон, набираю номер. Долгие гудки кажутся вечностью.

Наконец, отвечает.

— Алло? — тихий, дрожащий голос.

Лоя…

— Лоя! Это я, Глеб. Где ты? С тобой все в порядке?

Молчание. Слышу только ее прерывистое дыхание.

— Лоя, пожалуйста, скажи что-нибудь. Я знаю, что ты не виновата. Я все выяснил. Это Настя и Рита… они тебя подставили. Я уволил их. И сообщил обо всем в полицию.

Снова молчание.

— Глеб… — наконец произносит она. — Зачем ты звонишь? Ты же мне не поверил…

— Поверил! Поверь мне, Лоя! Я был слепцом. Я был идиотом! Прости меня! Где ты? Я приеду.

— Не надо, — говорит она тихо. — Просто… оставь меня в покое.

— Нет! Я не оставлю тебя в покое! Скажи, где ты! Я должен увидеть тебя, сказать все в лицо. Умолять о прощении, если понадобится.

Слышу, как она всхлипывает.

— Я… я в парке. На скамейке у озера.

— Буду через десять минут.

Бросаю трубку и бегу к машине. Десять минут кажутся часами. Давлю на газ, проклиная каждый светофор.

Приезжаю в парк. Оглядываюсь. Вижу ее. Сидит на скамейке, сгорбившись. Подхожу, сажусь рядом.

Она не смотрит на меня. Просто смотрит на озеро.

— Лоя… Где ты была всю ночь? — спрашиваю обеспокоенно, обнимая девушку за плечи.

— Зачем ты приехал? — спрашивает, не поворачивая головы.

— Чтобы сказать, как я виноват. Чтобы попросить прощения. Чтобы сказать, что люблю тебя.

Вздрагивает.

— Не говори так… После всего, что случилось…

— Я знаю, что это трудно. Но это правда. Я люблю тебя, Лоя. И я был слеп, когда поверил в твою вину.

Она поворачивается ко мне. В ее глазах слезы.

— Ты… ты действительно так думаешь?

— Да. Я уверен. Настя… она просто одержима мной. Рита… завидовала. Они обе хотели разрушить твою жизнь. И почти преуспели.

Беру ее руку в свою. Она не отдергивает.

— Я уволил их обеих. Они больше не будут работать в медицине. Я прослежу за этим. И каждая получит наказание за свои действия, клянусь.

— Это уже неважно, — говорит Лоя тихо. — Важно то, что ты мне не поверил. Что ты сразу решил, что я виновата.

— Я знаю. Я понимаю. Я заслуживаю твоего гнева. Но я прошу тебя… дай мне шанс исправить свою ошибку. Дай мне шанс доказать, что я люблю тебя.

Снова молчание. Долгое, мучительное.

Наконец, она вздыхает.

— Я не знаю, Глеб… Мне нужно время. Чтобы все обдумать.

— Я подожду. Сколько угодно. Я готов ждать вечно.

Она слабо улыбается.

— Не вечно, — говорит, вздыхая. — Но какое-то время… наверное, стоит. А по поводу ночи… Я провела ее в больнице, где же еще, — грустно добавляет.

Крепче прижимаю девушку к себе. Никогда не отпущу. Никому не дам в обиду.

Сделаю все, чтобы мне поверила…