Сунув смартфон в задний карман джинсов, я наконец надеваю и второй кед. Сжимаю пальцами виски и даю себе ровно две секунды на растерянность. В эти редкие мгновения позволяю себе ощущение, что я не хочу ничего решать, а просто хочу на ручки.

А потом, как обычно, собираюсь. Метнувшись к окну в кухне, вижу, как к подъезду подползает дорогая иномарка, но отсюда не вижу, какая именно. Машины я могу идентифицировать только по значкам на капоте, и то не все. Но эта выглядит так, как будто стоит хренову гору денег.

Окинув взглядом окружающее пространство, вдруг испытываю стыд, как будто бы дурацкий Алексей тоже видит столетний ремонт, уставшую мебель и многострадальную кастрюлю в раковине. Под столом замечаю новую бутылку, а это значит, что мама снова обхитрила меня и нашла в этой квартире такой уголок, в который я не залезла. Я знаю все ее нычки, но почему-то каждый раз она все равно умудряется спрятать алкоголь.

Бегу на выход и с облегчением вижу, что общий коридор перед квартирой наконец опустел. Ольга Павловна и ее Миша ретировались. На всякий случай запираю дверь и успеваю даже три раза нервно пройтись перед лифтом прежде, чем он приезжает.

Первым выходит Никита, и я порывисто его обнимаю, прижав к себе. Наклонившись, целую в висок и в щеку, бормочу:

— Прости. Прости, что уехала.

— Было очень круто! — произносит он тут же искренне, даже не дослушав. — Я искал под водой колечки, а еще плавал в ластах. Мне понравилось, Ник.

Отстранив брата за плечи, пытливо смотрю в его глаза. Действительно, ребенок в полном восторге и, кажется, даже толком не понял, что я оставила его одного, хотя не должна была.

Когда слышу грохот, перевожу взгляд на Алексея и, несмотря на ситуацию, не могу сдержать смех. Подставив ногу, он пытается удержать грузовой лифт от закрытия.

Выдавливаю:

— У нас так не работает. Там нет никаких датчиков, он просто будет пытаться убить вас до последнего.

Громко хмыкнув, тренер шагает на площадку, позволив наконец дверям сомкнуться.

— Не знал, — резюмирует коротко.

А потом, чуть приподняв подбородок, принюхивается. Смотрит на меня снова как-то безэмоционально, но тем не менее пристально.

Мои щеки, конечно, тут же предательски краснеют. Прекрасное первое впечатление мы, должно быть, произвели в акваклубе! Видимо, придется искать для Никиты новый бассейн.

Разглядывая собственные кеды с невероятным интересом, я оправдываюсь:

— Тут… вышло некоторое недопонимание с соседями. Но все оказалось не так плохо.

Сама украдкой тяну в себя воздух и понимаю, что в нем, конечно, висит запах гари. Ладно, пусть этот симпатичный тренер думает, что это я идиотка и оставила включенным утюг, или плиту, или что ему там подкинет фантазия. Все равно видимся последний раз.

Потому свою тираду завершаю гораздо более уверенно и формально:

— Мне жаль, что мы доставили вам такие неудобства.

Оторвавшись от созерцания шнурков, несмело поднимаю взгляд. Красивый он, конечно. Выглядит просто и расслабленно. Стильные кроссовки, спортивный костюм, распахнутый объемный пуховик. Все вещи явно новые, а они всегда смотрятся необъяснимо выгоднее, чем чистые и выглаженные, но старые. Поэтому мне становится стыдно и за свои джинсы и за футболку с надписью «в моем омуте черти топятся». Именно на ней Алексей и останавливает свой взгляд. Красные пятна с моих щек, судя по ощущениям, плавно опускаются на шею.

Злюсь на то, что он видит меня вот такой: в старом подъезде, воняющим копотью, в дурацких шмотках и уязвимую.

Прижимаю брата к своему боку покрепче и выпаливаю:

— А вы чужих детей не катали бы на машине. Вообще-то это можно расценить как похищение.

С наслаждением наблюдаю, как тренер наконец отрывается от надписи и смотрит мне в глаза, удивленно поднимая брови. Уточняет:

— Похищение?

— Ну да. Разве не слышали, что детей, которые потерялись, нельзя никуда уводить? — продолжаю напористо, хотя сама, если честно, уже сбилась и потеряла нить. — Нужно… э-э-э… оставаться на месте и сообщить в специальные службы.

— Мне нужно было сообщить в полицию? — снова переспрашивает, но с такой интонацией, как будто я тут же должна осознать, какую ерунду несу.

Нет, чисто технически — права я. Но в этой конкретной ситуации как будто бы он… Черт, ему нужно было просто оставить Никиту в клубе, я бы приехала за ним чуть позже. Нашелся еще один неравнодушный!

— Нет, — огрызаюсь. — Просто… делюсь информацией. Если в следующий раз найдете бесхозного ребенка, не надо его никуда везти, он, может, вообще адрес неправильно запомнил. Или от родителей прилетит. Не все же такие милые, как я.

На последней фразе Алексей откровенно прыскает от смеха и поспешно прикрывает рот ладонью. Но я успеваю заметить, что улыбка его простит, и не уверена, что в хорошем смысле.

— Действительно. Вы очень милая, — отвечает на полном серьезе. И, подумав, добавляет: — Вероника.

Уголки моих губ дергаются, едва сдерживая улыбку. Кажется, он меня дразнит, и впервые мое полное имя не бесит так, как обычно.

— Спасибо. — Я делаю паузу и произношу с издевкой: — Александр.

Тренер прищуривается, сканируя выражение моего лица, а потом усмехается.

Говорит:

— Как хотите. Но вашего брата я не похищал, просто хотел помочь.

Он поднимает ладони вверх и вертит ими в воздухе, будто демонстрируя чистоту. А я замечаю, что руки у него тоже забиты татуировками. В бассейне это не заметно, потому что манжета на его рабочей кофте цепляется за большой палец и полностью скрывает кисти. Интересно.

Пожав плечами, Алексей добавляет:

— Ваше занятие все равно было последним. Но в следующий раз я обязательно сообщу в полицию.

— Не надо, — поспешно выдаем с братом в один голос.

— Пока, Никит. Приходи еще заниматься. — Тренер подмигивает мелкому и переводит взгляд на меня. — Спасибо, что поделились… информацией.

Пока он вызывает лифт, я разглядываю татуированную шею, темные влажные волосы, уложенные назад в модную стрижку, чуть впалые щеки.

И уже когда старая медлительная дверь начинает закрываться, Алексей указывает пальцем на мою футболку и говорит:

— Я, кстати, не утонул бы. Хорошо плаваю. Пока, Ника.

— Там… другой смысл, — бормочу едва слышно, когда грузовой лифт уже везет симпатичного тренера на первый этаж.