— Ника! — восклицает худощавая брюнетка, как только видит меня на пороге. — Быстро переодевайся, Наташа скоро будет!

Полина, не церемонясь, хватает меня за руку и тащит в сторону подсобки.

Бормочет недовольно:

— Когда за тебя ручалась, говорила, что ты пунктуальная!

Я послушно бегу следом, на ходу снимая с себя толстовку. Этот день и так изрядно меня вымотал, и я совсем не готова к рабочей смене в кальянной, но жизнь расставляет свои приоритеты.

Пока переодеваюсь, бормочу:

— Прости. Собачий случай, а не день.

Накидываю на себя рубашку с принтом под зебру и вспоминаю Ольгу Павловну. Надеюсь, мне этот рисунок идет больше, чем ей.

Поля, стоя рядом, нетерпеливо трясет ногой, но говорит уже значительно мягче:

— Нормально, просто сегодня Наташа, сама понимаешь. Ты как?

— В порядке, — выдаю коротко.

Она закатывает глаза и подходит, чтобы поправить на мне воротничок. Говорит:

— И почему я не верю… Давай, бука, что случилось?

— А обычно я прям милашка, — замечаю иронично.

Подставляю ладони под подбородок и карикатурно улыбаюсь, хлопая ресницами. Полина, кажется, окончательно перестает на меня злиться. Смеется над моим этюдом, подает невидимки, чтобы я заколола свои непослушные пряди. Раз сегодня приезжает учредительница, прическа должна быть идеально гладкой.

Перед зеркалом собираю волосы в высокий пучок и бубню:

— Да не парься. Просто нужно найти для брата тренера по плаванию. Были сегодня у одного, но… не понравилось.

О том, что чертов Алексей привел моего Никитоса в полный восторг, я умалчиваю. О том, что мы с братом разругались в пух и прах перед выходом — тоже. О таком не рассказывают новым подругам.

— У меня племянник шарит в этой теме, — отвечает Полина, нависая над моим плечом, чтобы тоже посмотреть на свое отражение. — Хочешь, спрошу контакты?

Стираю с лица следы туши, которая успела отпечататься на веках, и рассеянно уточняю:

— Племянник? Да, давай. Мало ли.

Вспоминаю, как орала на Ника, что мы сто тысяч раз обсуждали вопросы безопасности, и что нельзя садиться в машину к едва знакомым людям. И тем более позволять кому-то оказаться в опасной близости от нашей квартиры. Как будто нам вездесущей старшей по подъезду мало. Брат разозлился, кричал, что ему осточертело, что я вечно строю из себя мать. Правда, он, конечно, сказал не «осточертело», а употребил другое слово. Такое, которое восьмилеткам лучше бы не использовать.

— Все, найдем мы тебе тренера, — говорит Поля, пока я застегиваю на запястье рабочие часы. — Работу же нашли.

— Моргунова, ты лучше всех, знаешь?

— Знаю, — заверяет меня Полина, когда мы уже обе останавливаемся у кассы на входе.

Обе темненькие, в отглаженных рубашках, с тщательно заколотыми волосами. Глядя друг на друга, синхронно цепляем на лица радушные улыбки. Некоторые из стаффа сразу стали называть нас сестричками, хотя мы с ней познакомились всего несколько месяцев назад в универе. Но внешне, наверное, и правда чем-то похожи, особенно когда одеты по форме.

Дверь заведения открывается, впуская внутрь двух девчонок. Одна спотыкается на пороге, и они дружно хохочут.

Я в это время вопросительно смотрю на Моргунову. Дождавшись, когда она кивнет, беру со стойки меню и иду к девушкам.

Говорю:

— Добрый вечер! Вы будете вдвоем?

— Надеюсь, нет! — фыркает весело одна.

А вторая тут же тычет ее кулаком под ребра и отвечает мне:

— Да, вдвоем. Можно у окошка?

Я веду их мимо Полины, и она быстро мне подмигивает, от чего становится по-особенному тепло. Я все еще чувствую себя неуверенно на новом месте, и очень ценю ее поддержку, даже в мелочах.

— По напиткам закажете сразу или попозже? — уточняю с улыбкой, когда девушки садятся.

— Мы пока посмотрим, спасибо.

Киваю и возвращаюсь на свое место.

Полина предупреждает:

— Я сейчас Федю за баром сменю.

— Моргунова, ну ты и мамка, — хмыкаю. — Я справлюсь. Даже когда приедет Наташа.

И ровно в этот момент снова открывается входная дверь, и появляется она. Наталья Стервовна. Так, конечно зову ее только я и исключительно в своей голове.

Наш учредитель, рыжая рослая женщина, с постоянной печатью высокомерия на красивом лице. Помню, она принимала меня на работу, хотя обычно этим занимается управляющий. Я отчаянно робела, но старалась этого не показать, Наташа смотрела на меня насмешливо, а потом вдруг спросила:

— Как бы ты описала желтый цвет слепому человеку?

Оторопев, я замолчала всего на секунду. В тот момент даже не пыталась понять, чем продиктован этот странный вопрос, просто на интуитивном уровне поняла, что она хочет смутить меня еще сильнее и проверить на что-то. Или просто развлекается.

И включилась очень быстро:

— Это похоже на мед. Тягучий и теплый. На солнечные лучи, которые ложатся на кожу где-то между маем и июнем. На ощущение от дружеских объятий. Мне продолжать?

Наталья Стервовна усмехнулась, задержав на мне цепкий взгляд. Покачала головой:

— Достаточно, Вероника. Думаю, вы приняты.

Я знала, что сотрудник им нужен был срочно, а Полина за меня поручилась, но тогда все равно почуяла, что Наташа одобрила меня лично. Только из-за этого глупого вопроса.

Глядя на то, как женщина стряхивает с пальто дождевые капли, стараюсь улыбаться еще более радостно, хотя вряд ли это возможно.

И вижу за ее спиной Павла. Невольно с облегчением перевожу дыхание. Наташа сегодня пришла с мужем, а это значит, что она будет гораздо более приятным человеком.

— Добрый вечер, — произношу максимально вежливо.

Наталья Стервовна улыбается снисходительно, говорит:

— Здравствуй, Вероника.

Внимательным взглядом проходится по моей прическе, следом по всему внешнему виду до самых кроссовок.

Удовлетворенно кивает, но все-таки роняет:

— Надо было настоять на красной помаде для девочек.

Я молчу, а Паша за ее спиной красноречиво закатывает глаза. Стараясь не рассмеяться, утыкаюсь взглядом в свои стиснутые ладони.

Дальше ночь разгоняется до скорости икс два. Сегодня даже не выходной, но у нас полная посадка, так что работы много абсолютно у всех. Наташа поначалу курсирует по заведению, как обычно, добавляя нервозности, но очень быстро муж уговаривает ее присесть на баре и отдохнуть, а потом и вовсе уводит. Тем не менее до двух ночи вся смена пашет все равно до изнеможения.

Я стараюсь наравне со всеми, но лажаю все равно нещадно. К счастью, большинство косяков приходится на то время, когда Наталья Стервовна уже покидает заведение. Как новенькой, мне прощается многое, и на чувстве благодарности ко всем ребятам я работаю еще усерднее, чем, кажется, только начинаю их раздражать.

В конце концов Ренат, наш кальянщик, на мой безобидный вопрос рявкает:

— Да сядь ты уже! Достала…

Наверное, сказывается усталость, потому что я не огрызаюсь, как привыкла это делать, а вот слезы к глазам подступают мгновенно, но я закусываю губы и глубоко дышу.

Послушно разворачиваюсь и усаживаюсь за столик, который мы можем занимать, если зал не полностью забит.

— Ник, — зовет меня Полина и широко зевает. — Ты молодец. Посиди немного, а Ренат скоро притащится с извинениями.

Молча киваю и следом отрицательно качаю головой, когда мне предлагают кальян. Курить мне никогда не нравилось.

Меня все еще тянет позорно разрыдаться, поэтому я стараюсь отвлечься и делаю первое, что приходит в голову: ищу тренера Алексея в интернете. То ли я слишком расстроена и потому рассеяна, то ли он слишком хорошо шифруется, но я нахожу на сайте акваклуба только фамилию: Погодин. Потом какие-то результаты соревнований по плаванию, в которых ничего не понимаю, а без фоток не могу сообразить, однофамилец это или все-таки тот самый симпатичный тренер. Зачем все это делаю — ума не приложу.

— Ника, — раздается надо мной.

Вздрогнув, блокирую экран и поднимаю голову, чтобы увидеть чистейшее раскаяние на лице Рената.

Он говорит:

— Извини, че-то я сорвался.

— Ничего страшного.

— Иди домой, мы без тебя закроемся.

Замолкаю, глядя в его темные глаза. Никак не могу понять, милость это или откровенное пренебрежение. Но у меня дома маленький брат и неадекватная мама, поэтому долго думать я не собираюсь.

Повыше подняв подбородок, произношу:

— Спасибо.

Кажется, голос звучит сдавленно и плаксиво, поэтому я подрываюсь в сторону подсобки, игнорируя то, что Полина зовет меня.

Форму вешаю в шкаф, туда, где над вешалкой на малярном скотче написано мое имя: Добронравова Вероника.

— Сами вы Вероники, — ворчу недовольно, закидывая на плечо рюкзак.

Мимо ребят в обратную сторону тоже проношусь вихрем, только выставляю ладонь в знак прощания. Я, конечно, у них еще не прижилась, и, может быть, никогда и не смогу, расстраиваться из-за этого глупо.

А когда уже направляюсь домой пешком, на телефон мне падает сообщение.

Моргунова Полина: Ты умничка, а Ренат придурок. Не бери в голову. Завтра перед универом жду у себя, покажу, где кошачий корм и все такое. Целую!

Добронравова Ника: Спасибо *смайлик сердечка*

Добронравова Ника: Надеюсь, твой кот меня полюбит. Буду как штык

Убираю телефон в карман и прибавляю громкость музыки в наушниках. До дома мне идти минут двадцать пять, холодный ноябрьский воздух кусает за щеки, но я все равно расцениваю это как отличную возможность проветриться и выкинуть из головы все лишнее.