Ника

— Аккуратно! — выкрикиваю, не сдержавшись.

Леша смеется и, выставив ладонь, кричит в ответ:

— Порядок! Я контролирую.

Вздохнув, присаживаюсь на свое место, обратно в уголочек к стене. Погодин был прав, батутный центр — потрясающий, и мой брат от него в восторге. Вот только я вымоталась напрочь. Мы и просто скакали, и прыгали в бассейн с какими-то поролоновыми кубиками, и проходили полосу препятствий, и закидывали мяч с батута в баскетбольное кольцо. А теперь, когда я сдалась и признала себя слабачкой, Леха учит Никиту делать сальто.

У меня то и дело останавливается сердце от их акробатики, но эти двое от мероприятия просто в экстазе. Улыбаюсь, глядя на то, как мой парень, склонившись над Ником, снова объясняет ему технику. Не знаю, чем он дальше захочет заниматься по жизни, но у него отлично получается ладить с детьми, а страхует он брата так профессионально, как будто гимнастику преподает, а не плавание.

Что до самого Никиты, то он поначалу огрызался совершенно отвратительным образом. Мы поскандалили несколько раз дома, пару раз в машине у Погодина и один раз уже на входе в батутный центр.

А потом Леша просто забрал его с собой в мужскую раздевалку, и вышел оттуда уже совершенно другой ребенок. Не знаю, о чем они говорили, и не уверена, что вообще хотела бы это знать.

Самое главное, что теперь мой мелкий постоянно хохочет и смотрит на Погодина с таким восхищением, что я в очередной раз чувствую укол ревности.

Это хорошо. Авторитетные взрослые — это прекрасно. Особенно когда мальчик видит рядом с собой такого мужчину, которому можно доверять. Пусть тот и молод.

В этот момент я в очередной раз задумываюсь, не зря ли согласилась на это. Если у нас с Лешей ничего не выйдет, как это перенесет брат? У нас с ним почти нет близких, терять одного из них будет больно. Ладно я… с этим я уж точно как-нибудь справлюсь, но вот его чувства мне стоило сберечь. Возможно, все-таки нужно было оставить их отношения только в бассейне.

Чувствую, как губы растягивает улыбка, пока смотрю за тем, как Леша разбегается, пружинит, высоко подпрыгивая, а потом падает в бассейн с поролоном «бомбочкой».

Никита хохочет, как киношный злодей, и делает то же самое.

— Ник! Убьешь! — ржет Погодин, уворачиваясь от живого снаряда.

— Я ракета! — орет мелкий, захлебываясь весельем.

В этот момент Лешин телефон, который он оставил мне, чтобы не мешал, начинает вибрировать. Кинув взгляд на экран, вижу надпись «Темча».

Немного помедлив, я все же его окликаю:

— Леш! Тебе Власов звонит!

— Что?

Поднимаюсь на ноги и показываю ему экран смартфона, повторяя:

— Власов!

Погодин разводит руками и произносит со смешком:

— Я застрял в болоте. Ответь, скажи, я перезвоню.

Будто издеваясь, вибрация в ту же секунду прекращается. Я подхожу ближе, чтобы сказать:

— Он скинул.

— Ника, ты мешаешь, — ворчливо перебивает Никита.

Слегка нахмурившись, Леша просит:

— Перезвони, спроси, все ли в порядке. Он несколько дней от меня гасится. Скажи, наберу через пару часов.

— Здесь пароль…

Я, конечно, много раз видела, какие именно цифры вбивает он для разблокировки, но беспардонно лазить по чужим гаджетам — не в моих правилах.

Погодин диктует код и возвращается к игре, а я звоню Артему.

— Лех! — начинает он с ходу.

— Тем, — перебиваю, — Тема, это я. То есть Ника.

— Да?.. А где Леха?

— Мы тут на батутах с моим братом, — тараторю смущенно. — Если подождешь, я дам ему трубку! Но вообще он сказал, что перезвонит тебе через пару часов.

Власов сопит в динамик пару секунд, потом произносит хмуро:

— Ничего срочного.

Он как-то невесело хмыкает, и я спрашиваю:

— У тебя все хорошо?

В ожидании ответа зажимаю ухо пальцами свободной руки и отворачиваюсь к стене.

— Да… Да, не парься. Просто скажи, что я звонил.

— Конечно.

Последняя моя фраза улетает уже в тишину. Смотрю на экран, чтобы удостовериться, что Артем действительно скинул, и в этот момент на смартфон падает сообщение.

Помните, я говорила, шариться по чужим телефонам — это не мое? Ну, вот буквально минуту назад? Забудьте.

Потому что я лично забываю об этом напрочь, когда я читаю на экране «скучаю по твоим рукам». Контакт неизвестный, но я вижу, что там есть еще вложение, поэтому палец сам тянется открыть диалог.

Когда вижу фотку, меня изнутри словно кипятком ошпаривает. Ощущения, как мне кажется, похожи. Сначала короткая вспышка, в течение которой ты не понимаешь, что конкретно испытываешь. А потом тебя накрывает болью и осознанием.

Руку Леши на изображении я узнаю сразу, и дело на только в анатомии, кисть покрыта татуировками, к которым я уже успела привыкнуть. А вот к тому, что он на фото эту самую руку пристроил между женских ног — привыкнуть было невозможно. Прямо-таки сюрприз.

Сощурившись, с маниакальным вниманием изучаю, как по-хозяйски Леша сжимает чужую промежность, и испытываю чудовищную ревность. Такую черную, такую злую и такую некрасивую, что она меня удивляет.

Широко разведенные бедра девушки, задранная юбка, выглядывающие сбоку кружевные трусики. Я разглядываю все.

Смахнув изображение, пытаюсь отлистать диалог наверх, но он пуст. Просто удален?

Боже. Мне нужно успокоиться.

Я блокирую телефон и прижимаю его к груди. Зажмурившись, глубоко дышу, но успокоиться не получается, картинка отпечаталась с обратной стороны моих век, мне никогда от нее не избавиться.

Мысли мечутся в голове, как напуганные зверушки. Никакого конструктива, только паника.

И тут Погодин обнимает меня со спины и спрашивает, запыхавшись:

— Как ты, куколка?

Я вскрикиваю от неожиданности и оборачиваюсь, наткнувшись на его удивленный взгляд.

— Что не так? — интересуется тут же, сдвинув брови. — Напугал?

Никита виснет на нем, и Леша ловко подхватывает мелкого, не отводя от меня глаз.

Торопит:

— Что-то случилось? Что Тема сказал?

Мне кажется, что он потрясающе красивый. Гораздо более привлекательный, чем показался мне в первую встречу, потому что тогда я еще не влюбилась. Все эти острые выразительные черты лица, рельефные мышцы, обилие татуировок. Мне нравится и то, что внутри: рациональность, чуткость, иногда излишняя напористость. Честность. Он всегда казался мне честным. Поэтому в этот момент я просто насильно заставляю себя выровнять дыхание и затормозить внутреннюю истерику.

— Ничего, — выдаю, с трудом разлепив губы. — Ждет, что ты перезвонишь. Там… тебе пришло сообщение, я его посмотрела. Извини.

В глазах Погодина мелькает какая-то догадка и одновременно с ней испуг. Я все еще держу его телефон, а он все еще держит моего брата.

— Какое?

— На, — сделав очередное усилие над собой, я протягиваю ему смартфон. — При ребенке не открывай.

Поднеся экран к глазам поближе, Леша одной рукой тапает по нему, второй — прижимает к себе лицо Никитоса, который в этот момент обвивает его ноги, как обезьянка.

Смотрю за тем, как расширяются его глаза, а по губам читаю сразу несколько матов. Первое слово — будто бы литературное, два остальных — точно нет.

— Никит, — произносит он хрипло, все еще глядя на меня. Ему приходится откашляться, чтобы повторить более внятно: — Никит, давай-ка последний прыжок, и пойдем переодеваться.

— Уже?! — восклицает Ник разочарованно.

Погодин улыбается, треплет моего брата волосам, отвечает:

— Уже. Но мы еще вернемся. Давай.

Мелкий наконец слезает со своего тренера и с воплями несется к бассейну с поролоном. Погодин же делает несколько шагов, чтобы оказаться вплотную ко мне, и кладет руку на талию. Я непроизвольно дергаюсь.

Проговаривает твердо:

— Встретимся в холле. Потом отвезем Никиту домой и поговорим. Сможешь не надумать лишнего и не сбежать? Учти, у меня в заложниках твой брат.

Последнее, наверное, должно меня рассмешить, но я уточняю бесцветно:

— В заложниках?

— Да. Встречаемся в холле, — повторяет еще раз и идет вылавливать моего брата из сухого бассейна, чтобы следом направиться в сторону раздевалок.