Мы остаемся на дне рождения еще несколько часов. Я поначалу так сильно стараюсь не думать о неведомой Яне, что тщательно изображаю веселье, а потом сама же ему и поддаюсь. Мне нравятся и парни из команды Темы, и непринужденная атмосфера, и квиз от Виты, над которым я смеюсь до слез. Кажется, она и правда собрала в нем все самое тупое, стыдное и смешное, что совершал Артем Власов за свою жизнь. На последнем раунде он, изрядно выпив, картинно вцепляется пальцами в волосы и кричит:

— За что-о-о?! За что ты меня так ненавидишь?!

Виталина смеется над этим пеформансом искренне и обнимает Тему.

Заверяет радостно:

— Я тебя люблю, братишка! Видишь, дружим даже после того, как ты наблевал в собственную шапку и скинул нюдсы тренеру.

Власов трясет головой и закрывает девушке рот ладонью. Все вокруг ржут, и я тоже трясусь от хохота, вспоминая историю об откровенных фотографиях Темы, которые улетели не по тому адресу. Прислоняюсь лбом к груди Леши, а когда, отсмеявшись, поднимаю на него взгляд, то вижу, что он рассматривает меня с какой-то необычной улыбкой.

— Что? — спрашиваю.

Он наклоняется, чтобы произнести на ухо:

— Ты потрясающе смеешься.

— Это ты еще не видел, как я рыдаю, — отшучиваюсь, смутившись.

А он серьезно качает головой:

— Надеюсь, не увижу. Не из-за меня по крайней мере.

— Это зависит от тебя, — пожимаю плечами.

— Хочешь поехать ко мне?

Фыркнув, я снова смеюсь от того, как неожиданно прозвучал этот вопрос. Восклицаю с укором:

— Погодин!

— Секса не будет. Ляжешь на моей постели, а я на полу.

Одной рукой он сжимает мою талию, второй откидывает мои волосы за спину и ведет большим пальцем по шее. Простые прикосновения, которые воспринимаются невероятно ярко. Мне становится жарко.

С улыбкой я отрицательно качаю головой:

— Тогда это странно. Зачем тебе девушка в твоей квартире, с которой нельзя спать, и которая отправляет тебя на пол. Даже Толик спал на кровати.

Хоккеисты за моей спиной взрываются хохотом, но я уже выпала из контекста общей тусовки. Леша забирает все мое внимание.

Он касается губами моего лба и снова отстраняется, чтобы наградить очередным серьезным взглядом.

Отвечает:

— Я хочу с тобой поговорить. Наедине. Сможешь оставить Никиту на ночь? Я обещаю, что отвезу тебя утром домой.

Нахмурившись, изучаю выражение лица Погодина. Оно, как всегда, непроницаемое, хоть взглядом он и транслирует свои эмоции. Пока вижу в его глазах какую-то решимость и некоторую болезненность.

— О чем? — уточняю тихо.

Леша обводит пальцем мою линию челюсти, и даже это выходит у него эротично. Как с таким парнем можно спать в одной комнате и не допустить никакого физического сближения?

— Я не хочу тащить в наши отношения свое прошлое говно. Но я хочу быть честным.

— А ты не был?

— Был, — он усмехается и снова склоняется, чтобы поцеловать меня на этот раз в уголок губ. — Но, наверное, не до конца. Поедешь? Я клянусь, что тебя не трону. Если ты не захочешь.

Ощущаю, как мои губы подрагивают, сражаясь с улыбкой, но потом все же ей уступают. Я кладу ладонь на щеку Леше и прижимаю подушечку большого пальца к губам, передразнивая его же жест.

Произношу ласково:

— Вероятно, ты не был бы собой, если бы не добавил последнее.

— Ты же знаешь, я всегда обозначаю все доступные опции.

— Ладно, — выдаю вдруг неожиданно легко.

— Серьезно?

Погодин выглядит удивленным, словно действительно не рассчитывал на успех, а я и сама поражаюсь тому, что только что выскочило из моего рта.

«Ладно»?

Оставить брата одного на ночь? Я уже делала так несколько раз до этого, но у нас нет этого в привычках, а он и так постоянно на меня обижен. Меня давит вина и неподъемная отвественность, но оттого еще сильнее хочется сбежать хотя бы на несколько часов. Притвориться, что я обычная восемнадцатилетняя девчонка, которая может ездить по вечеринкам и оставаться у своего парня на ночь.

И не буду врать: информация, которую Леха хранит за семью печатями, кажется, просто мне необходима. Я хочу знать, кто такая Яна, и я определенно хочу знать, что она не представляет для меня никакой опасности.

— Никакого секса? — уточняю с напускной строгостью.

— Ну-у-у, — тянет Погодин задумчиво. — А петтинг тоже нельзя?

Я бью его в плечо и прячу лицо на рельефной груди. Когда мы так близко, и я чувствую его сильное тело в достаточных подробностях, эти шутки перестают быть просто шутками.

Но Леша обхватывает мои щеки ладонями и заставляет посмотреть ему в глаза.

Говорит серьезно:

— Ника, я шучу. Поехали поговорим. Просто посмотришь, как я живу, познакомишься с моим котом. Я положу тебя спать отдельно, а утром отвезу домой. Обещаю быть джентльменом. — И через паузу все же добавляет, выразительно изогнув бровь: — Разумеется, если ты того захочешь.

Мы оба синхронно хмыкаем.

И я говорю:

— Тогда поехали, джентльмен.

Погодин берет меня за руку и ведет к Теме, чтобы попрощаться. Тот смеется над чем-то вместе с Витой, по ходу подтягивая вырез ее майки повыше, чтобы спрятать белое кружево бюстгальтера. Она, отмахнувшись от этого жеста, принимается изображать, кажется, что-то связанное с хоккеем. Сначала держит воображаемую клюшку, а потом толкает Власова плечом в грудь, видимо, напоминая о какой-то драке на льду.

Невольно залюбовавшись, я улыбаюсь. Мне нравится, как эти двое чисто по-дружески взаимодействуют, но в то же время не совсем верю в такие отношения. Они оба молодые и красивые, да и в целом как Вита может оставаться «братанами» со всей этой командой? Нет, я бы точно зарубилась на деньги на то, что она замутит с кем-то из парней.

— Уже уходите? — спрашивает Темча с искренним разочарованием, когда Леша его обнимает.

— Да, поедем.

Артем переводит на меня взгляд, потом ухмыляется и снова смотрит на друга, чтобы поинтересоваться:

— К тебе? Чай пить будете?

— Власов! — вопит Виталина. — Это не твое дело, ты же знаешь, идиотина?!

Отвешивает ему подзатыльник и тут же крепко меня обнимает. Кажется, она и сама не совсем трезва, и поэтому с большим воодушевлением сообщает:

— Ника, не слушай придурка, медведь напился. Вы милашки! Езжайте куда хотите!

— Вит, — пытается поймать ее взгляд Погодин, — отправишь его домой? Или он снова будет блевать в шапку?

Она смеется и стучит ладошкой Власова по плечу:

— Эй, большой мишка! Шапка с собой? Ладно-ладно, Лех, не смотри так! Доедем как-нибудь, нам еще лофт сдавать.

Попрощавшись со всеми, мы выходим на улицу и, пока ждем такси, я спрашиваю:

— Доверяешь друга хрупкой девушке?

— Она только выглядит хрупкой, — хмыкает, притягивая меня к себе. — Как и ты.

— В смысле?

Распахнув свою куртку, Погодин пытается скрыть меня ее полами от пронизывающего холодного ветра. Касается губами моей ушной раковины, когда произносит:

— Очень сильная девочка Ника. Но мне смертельно хочется научить тебя быть слабой.