— Я сегодня плавал кролем, прикинь! — захлебывается восторгом Никита, сидя на заднем сидении. — У меня круто получалось!

— Прям круто? — уточняю с добрым смешком.

— Да! У тренера спроси! Леш, скажи ей!

— Ник, — я оборачиваюсь назад, пока Погодин за рулем смеется, — ты вообще уже? Как насчет «Алексей» и на вы?

— Он мне сам разрешил вообще-то. С первого занятия!

Качая головой, усаживаюсь ровнее. Ворчу:

— Не следовало. У него и так никаких авторитетов нет.

— Мне казалось, ты для него авторитет, — замечает Леша спокойно, выгибая бровь.

— Это ты не слышал, как мы дома собачимся из-за домашки.

Брат сзади ожидаемо заводится:

— Это не домашка, это рекомендации!

— Господи… Но их все равно нужно делать!

— А оценки не ставят!

— Я это слышала уже примерно миллион раз!

— Никит, — говорит Погодин ровно, но на контрасте с нашими эмоциональными выкриками звучит наоборот внушительно, — рекомендации и правда нужно выполнять. И разговаривай, пожалуйста, с сестрой поспокойнее. Ты же мужчина. Ты должен о ней заботиться.

Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида и смотрю, как, притихнув, брат хмурится, а потом отвечает тихо:

— Ладно. Извини.

Я тяжело сглатываю и ощущаю неприятный ком в горле. Никита помнит отца, но достаточно обрывочно, и мне жаль, что он растет без внятной ролевой модели. Как бы мне хотелось, чтобы кто-то научил его именно этому: быть мужчиной. Потому что я не уверена, что восемнадцатилетняя девчонка способна на подобное.

У дома по уже сложившейся традиции брат прощается с тренером за руку и несется к подъезду вприпрыжку, а я остаюсь в машине.

— А сколько еще тренировок нужно Нику? Ну, чтобы уверенно держаться на воде.

Стараюсь, чтобы голос звучал беспечно, но Погодин, кажется, чувствует фальшь.

Внимательно глядя на меня, отвечает:

— Смотря какая у тебя цель. Он все еще немного теряется иногда и проваливается в панику, но думаю, месяца нам хватит, чтобы это решить. Для вас это неудобно? Оплачивать тренировки.

— Нет, все в порядке, — улыбаюсь бодро. — Просто уточняю.

— Акваклубом владеет друг моего отца, так что в теории я мог бы договориться на то, чтобы заниматься с Никитой после окончания смены.

Ощущая колоссальную неловкость, я мотаю головой:

— Нет, ты что. Мы… у нас все хорошо, правда.

— Окей. Но знай, что такая опция есть.

Я улыбаюсь и поддразниваю:

— Потрясающая прямолинейность. Прям как тогда, когда ты сказал, что есть опция провести вместе ночь.

Леша хмыкает и игриво приподнимает брови:

— И это все еще так. Не передумала?

— Точно не сегодня.

— А когда? Завтра?

— Леш! — пытаюсь добавить укора в голос, но мне слишком смешно. — Ты можешь чуть меньше говорить о сексе?

— Ты первая начала! — восклицает тоже со смехом. — И нет, не могу. Я тебя хочу, не вижу смысла это скрывать. Но вообще-то я как раз хотел это обсудить.

Насторожившись, я хмурюсь и уточняю осторожно:

— Что?

— Наши отношения. Как ты их видишь. Я уже говорил, что рассчитываю на эксклюзив.

— Это значит… — пытаюсь подобрать слова, но почти на физическом уровне чувствую, как тяжело это мне дается, — что мы будем спать только друг с другом?

— Нет, Ника. — Леша улыбается и касается моей щеки, большим пальцем по своему обыкновению обводя мои губы по контуру. — Это значит, что я, конечно, уже практически мечтаю о сексе с тобой, но ты интересна мне вся. Отношения. Знаешь такую штучку? Когда люди становятся парой.

— Ты… — мой голос хрипнет, и мне приходится прочистить горло. — Ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой?

— Да. Тогда ведь ты мне дашь?

Замираю на мгновение, но, к счастью, тут же понимаю, что Погодин шутит, и хихикаю нервно.

Отвечаю:

— Шансы определенно повышаются, да.

— Отличные новости. Едем ко мне прямо сейчас? — Заметив выражение моего лица, смеется и поспешно сообщает: — Шучу! Я не скот, Ника, я тебя слышу. Буду ждать.

— И стирать руки в кровь?

— Определенно! Видишь мозоли? Все из-за тебя.

Леша демонстрирует мне ладони, и мы смеемся вместе. Он подается вперед и целует меня в губы коротко.

Произносит, отстраняясь всего на пару сантиметров:

— Завтра у нас концерт, а в пятницу мой друг отмечает день рождения. Пойдешь со мной?

— Друг?

— Да, Артем. Еще более прямолинейный, чем я, но он хороший парень. Хочет с тобой познакомиться.

— Ты ему обо мне рассказал? — продолжаю недоумевать.

Леша очень близко, я чувствую запах хлорки, но даже через него улавливаю то, как пахнет его кожа. Приятно и очень притягательно.

— Рассказал. Ему нравятся мои влюбленные глаза, когда я читаю твои сообщения.

— Влюбленные? — повторяю эхом, пялясь на его губы.

Погодин кивает коротко и наконец снова целует меня. На этот раз долго, нежно, очень чувственно. Мне так нравится его вкус, что я позволяю себе полностью раствориться в ощущениях и забыть обо всех проблемах. Весь мир сужается до этого поцелуя. До наглого языка, до настойчивых ладоней. Когда Леша ныряет под мою футболку и пробегается пальцами по ребрам, забываю как дышать. А когда сжимает мою грудь, выдаю протяжный и очень искренний стон. Боже, не знала, что она у меня такая чувствительная.

— Еще раз обратишься ко мне «Алексей» и на вы, выпорю, — бормочет сбивчиво, оставляя влажный поцелуй на шее.

— Алексей, — выдыхаю тут же. — Вам это нравится?

— Провокаторша какая…

Я смеюсь и тут же вскрикиваю, когда он прикусывает нежную кожу. Пытаюсь сфокусироваться на Лешином лице, но вокруг такой густой и горячий морок, что у меня едва получается.

Шепчу:

— Я согласна. На эксклюзивные отношения. И на концерт. И на день рождения.

— Мне нравится, когда ты соглашаешься.

Улыбаюсь, и Погодин снова меня целует. Даже если у нас ничего не получится, я сберегу в памяти эти горячие поцелуи и то, как теряла голову в его руках. Наверное, иногда этого достаточно.