Ника

Пока меряю широкими шагами школьный коридор, наблюдаю за тем, как Никита заглядывает к однокласснику в планшет. Поворачиваясь к ним спиной, прикидываю, сколько может такой стоить. Ну ладно, не прям такой, я же вижу бренд, это слишком дорого. Но хотя бы похожий.

Развернувшись на пятках, снова смотрю, как светловолосый мальчик играет, а мой брат просто лупит ему в экран, навалившись на плечо. Это неприятно царапает. Из гаджетов у Никиты только мой ноутбук и умные часы, вроде бы первокласснику этого должно быть достаточно, но мне все равно хотелось бы дать ему все, что только можно.

Именно поэтому, в очередной раз меняя направление движения, я достаю телефон и все-таки выкладываю объявление о продаже последнего папиного спиннинга. Я умудрилась растянуть сбыт его удочек и всей рыболовной амуниции на несколько лет, и эту, самую дорогую, оставила напоследок.

На планшет, конечно, не хватит, зато я смогу положить эти деньги на кредитку, которая уже начинает меня беспокоить.

Наконец дверь кабинета распахивается, и я оборачиваюсь к ней резко, машинально пряча телефон. Судя по тому, как часто мамин взгляд блуждает по балкону в том месте, где обычно стояли спиннинги, у меня не выйдет подать это как хорошую идею.

Мария Филипповна, сдержанно и профессионально улыбаясь, прощается с нашей матерью на пороге. И картинка кажется мне вполне органичной. Просто родитель пришел на разговор в школу.

И только я знаю, как много времени потратила на ее внешний вид и бесконечное повторение того, что следует говорить.

Замерев, я внимательно вслушиваюсь.

— Тогда будем на связи.

— Конечно. Но мне удобнее сообщения, не звонки, они могут приходиться на мои рабочие смены. И именно смс.

Я медленно и неслышно выдыхаю. Это мы тоже повторили несколько десятков раз перед встречей.

Раньше, когда я училась, мама могла ответить моей классной или завучу пьяной, так что этот процесс я взяла под свой контроль. Купила новую симку и вставила в допотопный кнопочный телефон. Зато теперь вся коммуникация идет через меня.

Смотрю, как женщины прощаются, и, дважды цокнув языком, показываю Никите, чтобы подошел.

По мордашке, конечно, вижу, что бесится, но молча поднимается с пола и забирает свои вещи.

Уже рядом со мной шипит недовольно:

— Опять как с собакой!

— Тихо ты, — одергиваю и улыбаюсь его учительнице.

Она останавливает на мне тяжелый взгляд, но потом, все же рассеянно улыбнувшись, отворачивается и скрывается в кабинете.

Я беру маму под руку, и мы втроем, как самая настоящая семья, идем на первый этаж. Всего на пару секунд, но я позволяю себе вспомнить, как это бывало раньше. Когда все мы были по эту сторону сознания, несмотря на то, что они с папой всегда несколько злоупотребляли алкоголем.

— Как прошло? — спрашиваю, подавая Никитосу шапку.

— Замечательно! Мария Филипповна такая милая! Кажется, мы нашли общий язык.

Закусив губу, я роюсь в рюкзаке в поиске телефона. Нашли общий язык. Это как раз очень плохо, потому что нам друзья среди преподавателей в школе не нужны. Черт, да где он?! Я наконец выуживаю со дна смартфон и отвлекаюсь на сообщение, что какой-то Кирилл готов купить папин спиннинг, причем даже не сбивая цену. Может, я продешевила?

Никита дергает меня за рукав, и я сначала шикаю на него, но потом все же поворачиваю голову в нужную сторону.

И вижу, как мама беспечно щебечет с Натали Алексеевной. У меня внутри все холодеет. То есть буквально ощущаю, как изморозь покрывает белым налетом все мои органы.

Почти не глядя я беру рюкзак и шапку, чтобы подойти к ним и услышать:

— Да, учительница потрясающая, нам очень нравится!

— Что ж, я очень рада. Всех ваших выучим с большим удовольствием. Если, конечно, Никита будет стараться.

— Натали Алексеевна, ну о чем вы, сын у меня очень старательный.

— Да… еще раз извините за то происшествие, мы активно работаем над тем, чтобы все исправить и провести работу над ошибками.

Я красноречиво закатываю глаза и снова беру маму под локоть, увлекая в сторону выхода. И мы уже почти успеваем выйти из школы, когда я слышу:

— Всегда рады вас видеть, особенно в полном составе.

А мама поворачивается и выдает радостно:

— Спасибо! Я передам мужу!

Схлестнувшись испуганными взглядами с Никитой, я тяну маму за собой. Она ойкает, спотыкаясь об порог, оглядывается через плечо, чтобы наскоро попрощаться. А меня бросает в пот.

Это ведь не катастрофа? У мамы может быть новый муж, о котором никто не знает! Школа вообще не должна быть в курсе ее личной жизни, да ведь? Сто процентов не должна.

И уже у самой калитки я решаюсь кинуть взгляд на школу, где в дверях, разумеется, стоит Натали Алексеевна и смотрит на меня. Ядовитая стерва. Но она не дождется моей слабости ровно так же, как и любой другой человек в этой жизни. Поэтому я широко улыбаюсь и перебираю пальцами в воздухе, прощаясь.

С мамой мы расходимся около дома, и я точно знаю, что, едва зайдя за угол, она свернет в алкомаркет. Но встречу с учительницей мы пережили, и я уговариваю себя, что это не так уж страшно. У нас и так было несколько хороших дней, когда мама работала и не пила.

Мы же с Никитосом садимся в автобус и едем в акваклуб.

Брат непривычно молчалив. Хмурится, глядя в окно, но думает явно о чем-то своем.

Потом наконец поворачивается ко мне и уточняет:

— Она никогда не станет… нормальной? Да?

Выглядит в этот момент таким взрослым, что мне становится не по себе. Я очень стараюсь оберегать Ника от всего вокруг, но совершенно очевидно, что мне это не под силу. Он уже ранен, и мне это не залатать.

Вздохнув, отвечаю мягко:

— Вряд ли, Никит. Но понятие нормальности достаточно растяжимое.

Брат поднимает на меня крайне ироничный, не по возрасту, взгляд. И сообщает:

— Не тогда, когда мама считает, что папа еще жив.

— Формально он еще не мертв, — поправляю его автоматически.

— Да. Недолго осталось.

К счастью, отвечать мне не приходится, вместо этого я киваю головой на дверь, потому что мы подъезжаем к нужной остановке.

Когда выходим, я пытаюсь растормошить брата и с преувеличенным энтузиазмом восклицаю:

— Кстати, твой тренер отправил мне видео, где ты ныряешь! Это обалдеть как круто!

— Понравилось? — уточняет коротко и хмуро.

— Нереально. Ты как рыба.

— Это потому что я в ластах. Без них не получается.

— Получится, — произношу твердо и обнимаю брата за хрупкие плечи. — Обязательно получится.

В акваклубе мы снимаем куртки, и я покупаю Нику молочный коктейль в маленькой пачке. Он фыркает, когда я протягиваю ему упаковку, но все равно берет и открывает. Отчаянно делает вид, что слишком взрослый для такого, но по лицу вижу, что ему приятно.

Когда приходит время переодеваться, я тащусь за ним в раздевалку, но, разумеется, не за тем, чтобы проконтролировать.

Погодин, находясь в бассейне, видимо, замечает движение, и сразу смотрит через стекло на меня. Уголки моих губ неумолимо стремятся вверх, а внутри становится тепло от радости и предвкушения.

Волосы у Леши мокрые и снова кажутся чуть темнее, чем обычно. Форменная кофта скрывает почти все его татуировки, но я почти выучила местонахождение каждой из них. Точнее, тех, что на виду. Какие рисунки покрывают его тело, мне не ведомо, и от этой мысли рот внезапно наполняется слюной.

Надо отдать должное Погодину, он все еще остается профессионалом и полностью концентрируется на ребенке, которого тренирует в этот момент, лишь изредка бросая на меня короткие взгляды.

— Готов, — сообщает Никита, выходя из кабинки.

Вручает мне ворох одежды, и я наскоро все складываю. Иду за ним к душевой и машинально сую руку под струю воды, чтобы проверить температуру, за что получаю еще один неодобрительный детский взгляд.

— Привет, Никит, — здоровается Леша, передав предыдущего ребенка родителю.

И только потом смотрит на меня, позволив одному уголку губ скользнуть наверх.

Потупив взгляд, я произношу скромно:

— Здравствуйте, Алексей.

Выставив руку, страхую брата, пока он забирается в бассейн по металлической лестнице, и смотрю на Погодина.

У него в глазах не то что черти пляшут, там разворачивается целая адская оргия. Я клянусь, он мысленно уже не только джинсы на мне расстегнул, но и сделал многое… многое другое.

Неосознанно взлетев ладонью к своему горлу, я касаюсь горячей кожи и пытаюсь угомонить собственный организм. Я сказала Леше, что секс у меня был, и, конечно, не соврала. Но то, что он делает со мной одним только взглядом, ни в какое сравнение не идет с моим первым неловким опытом.

Мне хочется думать, что кроме физического влечения, между нами есть еще что-то. И с моей стороны это действительно так. Я, как дурочка, влюбилась уже давно, разве девочкам для этого много надо? Иногда нам хватает и меньшего. А вот с Погодиным все немного сложнее.

Насколько я поняла, для него секс и любовь неразрывно связаны, поэтому так легко говорит и демонстрирует это. Но вот как мне отделить котлеты от мух — я пока не сообразила.

Когда Леша подхватывает моего брата подмышки, у меня наконец получается отмереть. Развернувшись, прохожу через раздевалку и возвращаюсь в холл, где можно сесть на диванчик. Сегодня админ та девушка, которой я говорила про пожар, и мне все еще неловко смотреть на нее, так что я фокусируюсь на экране трансляции, где с удовольствием разглядываю обоих: и брата с его новыми навыками, и моего Погодина.

Заторможено моргнув, я мысленно себя одергиваю. Этот красивый тренер не мой. Очень хочется, но… Господи, во что я вообще влипла?

С большим усилием я отвлекаюсь на телефон, где заполняю анкету для Моргуновой. Сдавать только через неделю, но наши отношения стали такими шаткими, что мне хочется сделать все заранее. Закончив, пишу ей сообщение

Ника: твоя анкета готова

Полина: быстро ты

Полина: спасибо

Ника: сделаешь мою?

Полина: да

Ника: Полин, у нас все в порядке?

Полина: конечно

Полина: не парься, Добруша, все ок

Вздыхаю с досадой и откладываю телефон. Что-то мне подсказывает, что все далеко не ок, но я понятия не имею, что с этим делать. Боже, честное слово, я ненавижу человеческие взаимоотношения! Просто сдохнуть можно, пока во всем разберешься!

— Девушка, — слышу вежливое. — Вероника?

Поднимаю взгляд, и понимаю, что админ зовет именно меня. Поднимаюсь и подхожу, оперевшись локтями на стойку.

— Да?

— У вас закончился абонемент, не хотите оформить новый? У нас сейчас акция, и очень выгодно взять сразу на десять занятий.

До боли закусив губу, шарю растерянным взглядом по таблице, которую мне показывает симпатичная брюнетка. Да, действительно выгодно, но выложить сразу двадцать две тысячи… С другой стороны, если я продам спиннинг.

Администратор тем временем щебечет:

— При таком абонементе есть возможность выбрать постоянное время, которое будет закреплено только за вами. Это удобно, особенно если не планируете менять тренера, потому что к Алексею сейчас сложно попасть.

Я киваю, а следом отрицательно качаю головой.

Говорю:

— Менять не планируем, да. Давайте я пока возьму блок из двух тренировок, а абонемент чуть позже. Сколько у вас длится акция?

— Еще две недели.

— Супер, тогда успеваем, — улыбаюсь ей и лезу в банковское приложение, чтобы еще раз посмотреть на цифры, которые и так прекрасно знаю. Чтобы дотянуть до зарплаты, не встрять на проценты по кредитке и купить десять занятий, мне лучше бы продать не удочку, а какой-нибудь орган. Интересно, сколько в теории может стоить почка?

Нерадостно хмыкнув, я оплачиваю две тренировки для Ника и смотрю, как обновляется баланс на экране. Мы в жопе.