У квартиры говорю строго:

— Жди здесь.

Никита закатывает глаза и швыряет рюкзак на пол. Говорит:

— Забери, я его в басик не потащу. У детей вообще сколиоз от них бывает, знала?

— В курсе.

Беру вещи и, открыв дверь, захожу домой осторожно. Утром я открывала окна, но сейчас воздух тяжелый, густой и полон запаха перегара.

Наступая на задники, оставляю у порога кроссы, иду в нашу спальню и быстро отыскиваю плавки брата, шапочку и очки. Заново собираю его рюкзак и, помедлив на пороге комнаты, все-таки иду к маме. Она спит, наполовину свесившись с дивана. Голова почти на подушке, а одна нога на полу. Домашние шорты задрались, обнажив бедро и старые кружевные трусы.

Заметив около ее постели бутылку коньяка, которая полна больше, чем наполовину, я выливаю в раковину практически все. Оставляю столько, сколько нужно на опохмел, а потом забираю ее ключи и, заперев дверь, ухожу.

— Как она? — спрашивает Никита уже в лифте, пиная кроссовкой стену.

— Спит.

Брат кивает, не глядя на меня, и сердце неприятно сжимается от того, каким взрослым в этот момент выглядит его лицо. Слишком много уже понимает, раньше было проще.

Он переводит тему:

— Я там хоть не с малышами буду заниматься?

Мотаю головой:

— У них индивидуальные тренировки. У каждого свой тренер. Ускорься, Ник, автобус!

Не сговариваясь, мы срезаем путь по газону, который похож скорее на свалку из мокрых листьев, мелких веток и собачьего говна, и трусцой бежим до остановки.

— И что у меня за тренер? — Брат прикладывает свою карту к валидатору и стряхивает с капюшона куртки мелкие капли. Не дождь, а испарина какая-то в воздухе.

— Кто был свободен, к тому и записала. — Пожимаю плечами. — У него даже фотки нет в их приложении. Надеюсь, это какой-нибудь строгий старый сморчок.

— Ты знаешь, что это гриб?

Сажусь около окна и смотрю за тем, как Никита самодовольно выгибает одну бровь.

Фыркаю:

— Ты-то откуда знаешь?

— Вечно так охранника нашего называешь, я посмотрел в интернете.

— Умник, — говорю со смешком и целую брата в висок, мазнув губами по шапке.

Он отстраняется, смотрит на меня смущенно и с долей неодобрения, трет это место кулаком. Действительно, очень взрослый уже, проявлений нежности на публике не терпит. Храбрый мой малыш.

— А я надеюсь, что это какой-то большо-о-о-ой тренер с сильными мышцами! — ворчит. — Самый крутой в этом идиотском детском басике.

Качаю головой и решаю промолчать. Мне абсолютно плевать, кто будет учить брата плавать, главное, чтобы сумел найти подход и помог справиться со стрессом. Я немного не уверена в том, что мелкому следует так быстро снова лезть в воду, но, вроде бы, где страх, там и точка роста? Следовало, конечно, почитать отзывы о тренерах и выбрать лучшего, но я что-то психанула, разозлилась на излишне скурпулезную Марию Филипповну. Далась ей наша мать, ну надо же! Когда я доучивалась последние годы, такого не было.

На какое-то время затихаем оба. Я просто физически ощущаю, как брат волнуется. Вида старается не показывать, но я… не знаю, просто ощущаю кожей его нервозность. Бл-л-л-лин, я и сама на взводе… Когда мне позвонили после «инцидента», думала, убью всех. Не фигурально, я действительно ощутила реальную жажду крови, мне хотелось, чтобы страдала и тупорылая физручка и каждый малолетний дебил, который дразнит Никиту с первого сентября.

Отвернувшись к окну, я вытягиваю губы трубочкой и протяжно выдыхаю. Сейчас не нужно злиться, у меня другая задача. Прикрываю глаза и обращаюсь к внутренней опоре, к себе самой. Проверяю как будто, сколько сил у меня осталось. И остаюсь довольной. Много.

Слышу из динамика название нужной остановки и резко распахиваю веки.

Говорю:

— На выход. Наша.

— Близко, да? — От волнения брат аж подпрыгивает. — Я сам могу ездить. Скажи, Ник? Ну, если буду ходить еще.

Последнее он добавляет с очевидным смущением, и я чувствую ощутимый укол в грудной клетке. Ник рано начал считать деньги, и этот калькулятор почти всегда со знаком минус.

Сама тоже переживаю. Лезу в сумку, чтобы проверить наличие нужных вещей, зачем-то тщательно ощупываю полотенце.

А когда переступаю порог акваклуба, и вовсе замираю. Скамейки, полочки, какие-то дурацкие шлепки разных размеров. На мое счастье какая-то уставшая мамочка вталкивает ноги своего ребенка в осенние ботинки.

Я улыбаюсь максимально приветливо:

— Не подскажете?.. Тут всем надо переобуваться?

— Да, — бросает, отдуваясь. — Там взрослые, тут детские.

Тыкает пальцем, указывая на обувь. Затем, словно застеснявшись своего недружелюбного тона, она улыбается и добавляет:

— Мы часто шлепки забываем.

— Главное, что не плавки, — отшучиваюсь неловко. — Вообще удобно. Спасибо.

Сама тем временем заставляю Ника сесть на узкую скамеечку и достаю из рюкзака кроксы. Конечно, это подделка, я их на маркетплейсе заказала рублей за триста по скидке. Настоящие столько не стоят, мы с братом больше по фейкам, правда, сделаны они хорошо.

Сама тоже переобуваюсь, вешаю наши куртки и подталкиваю в спину брата, который снова неловко замер.

Наклоняюсь к его уху и говорю тихо, но твердо:

— Все будет хорошо. Скоро научишься плавать так круто, что все охренеют.

Никита поднимает ко мне обеспокенную мордашку, но все равно серьезно кивает.

Симпатичная девушка администратор провожает нас в раздевалку, и Никита тут же начинает беспокоиться.

Спрашивает:

— Переодеваться тут? Со всеми?!

Миниатюрная брюнетка реагирует быстро и максимально серьезно.

Говорит:

— Помещение общее для всех, у нас много маленьких деток, которые приходят с родителями. Но для взрослых, — тут она делает акцент, — детей у нас есть кабинка для переодевания.

Благодарно ей улыбаюсь и вручаю Никитосу вещи. Говорю:

— Давай быстренько.

— Я могу сам! Ты уходи, — сурово сводит брови на переносице.

На секунду теряюсь, подыскивая нужные аргументы, но администратор снова меня выручает. Она присаживается на корточки и заглядывает брату в глаза. Говорит так, будто общается со взрослым:

— Никит, ты не выгоняй маму.

— Это сестра, — выдает он хмуро.

— Сестру. Слушай, у нас так принято, чтобы вы сначала пообщались с тренером вместе, хорошо? А потом останешься на тренировке один, идет?

Ник вытягивает губы трубочкой, пока размышляет. А потом милостиво кивает, очевидно, делая мне одолжение. Сообщает:

— Хорошо!

Юркнув в кабинку, хлопает дверью, а я поворачиваюсь к девушке.

— Он у вас бойкий, проблем быть не должно, — замечает она с улыбкой.

Хмыкаю:

— Или наоборот. Надеюсь, тренер справится с ним.

— Конечно! — Заверяет горячо и откидывает волосы за спину, здесь жарко. — Ваш бассейн справа, большой. Ваш тренер Алексей.

Администратор уходит, а я бросаю рюкзак на ближайший пеленальный столик. А, подняв глаза, вдруг встречаюсь с пристальным взглядом.