Ника

— Лейтенант Котов! — кричу с порога. — Приехала та, кто тебя раздражает, но все же кормит и гладит!

Пока разуваюсь, вижу, как в коридор выходит пушистый полосатый кот, который одаривает меня уничижительным взглядом.

Бормочу:

— Никогда такого не было, и вот опять…

Присаживаюсь около животного и по обыкновению протягиваю ему руку, чтобы дать возможность обнюхать, и только потом аккуратно глажу мягкий лоб. И хоть он всегда смотрит на меня неодобрительно, на ласку реагирует мурчанием.

— Вот так, да? Даже угрюмые недотроги любят, когда их чешут за ушком?

Котов мне не сильно доверяет, но он, видимо, и правда тяжело переносит одиночество. Так что на кухню идет за мной след в след, изредка припадая пушистым боком к моим ногам. Наполняю миски, меняю воду, выдаю вкусняшки из специального пакетика. Потом мы садимся рядом, прямо на пол, и я старательно и ответственно глажу кота, а он бесконечно мурчит.

Я говорю:

— Полина завтра уже вернется, не сердись. Мамка будет дома, и жизнь вернется в привычное русло. Честно говоря, даже завидую тебе, злюка. Я бы тоже хотела…

И вдруг слышу, как в замке проворачивается ключ. Я резко подрываюсь на ноги, хватаю кота и прижимаю его к груди. Кто это? Моргунова вернулась раньше времени?

Не успев подумать, хватаю со стелишницы вилку, которой доставала остатки корма из пачки.

Такой меня и видит Алексей Погодин. В одной руке полосатый Лейтенант Котов, в другой — холодное оружие.

Замерев на пороге, Леша таращится на меня пару мгновений, а потом начинает ржать. Делает это так же искренне, как тогда, около универа. Должна признать, звук безумно заразительный, и я тоже выдаю несколько смешков, хотя и стараюсь их сдерживать.

— Даже не знаю, — тянет он, отсмеявшись, — что из этого опаснее.

— Они работают в тандеме, — поясняю, торопливо откладывая столовый прибор.

— Сначала кидаешь кота, чтобы отвлечь внимание, а потом протыкаешь вилкой сердце?

Интересуюсь саркастично:

— У тебя оно есть?

Погодин усмехается, а потом разводит полы пуховика в стороны, чтобы продемонстрировать натянувшуюся на грудных мышцах ткань футболки.

Говорит тихо, чуть с хрипотцой:

— Прямо тут.

Сглатывая, я неосознанно облизываю губы, и это движение не укрывается от пристального взгляда Леши. Я снова ощущаю притяжение между нами так ярко, как будто бы его можно физически потрогать. Хотя я бы, конечно, с большим удовольствием потрогала самого Погодина. Боже, о чем я только думаю…

Ситуацию спасает кот. Лейтенант начинает выворачиваться из моих рук, и я опускаю его на пол, чтобы следом отмахнуться от тренера:

— Блин, Леш, не докапывайся. Я среагировала на автомате.

— Забавные у тебя заводские настройки. Мне бы не пришло в голову угрожать человеку вилкой.

Фыркнув, качаю головой и скрещиваю на груди руки. Спрашиваю с вызовом:

— И как ты здесь оказался?

— У меня есть ключи, — поднимает ладонь в воздух, чтобы продемонстрировать связку.

— Перефразирую: зачем ты приехал сейчас?

— Поля сказала, что у Толи где-то здесь есть любимый мяч, который она забыла положить. — Демонстративно оглядывается вокруг себя. — Я просто пришел за собачьей игрушкой.

— Да? — интересуюсь с энтузиазмом. — Серьезно? В последний день?

Леша смеется. Руки сует в карманы и пожимает плечами. Произносит иронично:

— Да, Анатолий так страдает без своего любимого мячика. Не спит, не ест. Во всяком случае ничего, кроме моих кроссовок.

— Какой же ты врун, — улыбаюсь, кажется, почти ласково.

— Просто пытаюсь всеми доступными методами заполучить свое законное свидание.

— Законное?

— Почти уверен, что я честно его заработал.

Опираясь ладонью на столешницу, я молчу. Мы все еще стоим достаточно далеко друг от друга: я в кухне, он в коридоре. Леша не торопит меня с ответом и не приближается физически, за что я безмерно ему благодарна. Потому что, несмотря на его настойчивость, у меня все равно нет ощущения давления.

И я пользуюсь этой тишиной, чтобы попытаться разложить в голове все по полочкам. Он мне нравится, нет смысла даже обсуждать это с самой собой. Меня немного волнует его бэкграунд, и чуть больше тревожит мнение Полины, с которой я хочу остаться в хороших отношениях.

Но основная причина, по которой я до сих пор не согласилась на свидание: мне просто страшно. Возможно ли быть с человеком в отношениях и держать его на расстоянии от собственной семьи? Может быть, мне как раз следовало согласиться на что-то более легкое? Или вообще держаться подальше?

— Ника, — зовет Погодин тихо и разводит руки в стороны, как будто демонстрирует то, что безоружен. — Просто сходим поужинать.

— Просто? — зачем-то уточняю, тем не менее не скрывая улыбки.

— Ну-у-у… — Одна его рука поддерживает другую, пока указательный и большой палец гладят подбородок в задумчивом жесте. — Мы будем флиртовать. По крайней мере я — точно. Скорее всего, много смеяться, потому что нам вместе весело, даже не пытайся спорить. Можем одеться красиво и заявиться в рестик, а можем быть в удобном и прийти в какой-нибудь ирландский паб, где всегда очень плохое освещение.

Заслушавшись, я не сразу понимаю, что Леша начинает двигаться. Очень аккуратно и плавно он идет в мою сторону, продолжая рассказывать:

— Честно говоря, ничего не имею против полумрака в баре. Тогда, может быть, ты забудешься и позволишь взять тебя за руку.

Оказавшись рядом, Погодин касается кончиками пальцев моей кисти, но тут же их убирает.

Говорит:

— Потом я тебя провожу и, конечно, попытаюсь поцеловать, потому что буду думать об этом весь вечер.

Как загипнотизированная, я пялюсь в его карие глаза. Позволяю ему поднять руку и коснуться подушечкой большого пальца моих губ. Впрочем, он снова тут же отстраняется.

Добавляет:

— Разумеется, я не буду настаивать, если ты не захочешь. И напишу тебе сразу, как ты закроешь за собой дверь квартиры, потому что ты меня зацепила, Ника. Так что это просто свидание, но в то же время… не просто.

Пока я обескураженно молчу, Леша добивает:

— Я не могу тебя заставить, но очень бы хотел, чтобы ты согласилась. Так что решай.

У меня в груди все полыхает. Предвкушение, возбуждение, почти нездоровое желание. Но мне не в первый раз в жизни приходится держать лицо, уж в этом я профессионал.

Так что, откашлявшись, произношу:

— Посмотрим. Сначала сделаем одно дело, сходишь со мной?

Погодин поначалу молчит. Возможно, удивлен тем, что я не горю желанием отдаться ему прямо тут сию же секунду. Наверное, на большинство девушек он именно так влияет, учитывая все эти мимолетные, но точные касания.

Хотя, признаться честно, что-то подобное я действительно испытываю, но ни за что не позволю ему это понять. Этот парень и так слишком уверен в себе.

Леша склоняет голову на бок и спрашивает:

— Какое?

— Доброе. Умеешь такое?

Хмыкает:

— Удивишься, когда узнаешь, сколько всего я умею.

Уголки моих губ ползут вверх. До чего же притягательный самоуверенный засранец! Но сопротивляться его обаянию очень сложно, это я признаю.

На всякий случай отшагиваю назад, мы и так слишком близко друг к другу стоим, это заволакивает туманом мой мозг.

Произношу мягко:

— Буду рада удивиться, Алексей.

Фыркнув, он тоже улыбается, смотрит на меня из-под ресниц. Мне вдруг приходит в голову, что мы играем. И Погодин видит в этом гораздо больший кайф, чем может показаться.

Тогда я подмигиваю ему и обхожу тренера, на ходу коснувшись его руки костяшками пальцев. Слышу, как усмехается за моей спиной.

Может быть, это немного опрометчиво: ну… вот так откровенно забавляться. Когда мы вдвоем в квартире, а я очевидно слабее физически. Но мне хочется верить, что Полина была права в том, что ее племянник — хороший парень. Я и сама так чувствую. Он настойчив, но не опасен.

И только потом я пойму, что здесь ошиблась. Мужчина может быть опасен не только когда речь идет о грубой силе. И что нам обоим стоило лучше оценивать риски.

Молча мы обуваемся и выходим из квартиры. Погодин посмеивается над тем, насколько сосредоточенно я закрываю дверь и после дважды дергаю ручку, чтобы удостовериться.

Я поправляю на плече лямку рюкзака и замечаю, как внимательно следит за этим Леша.

Когда мы выходим из подъезда, спрашивает:

— Тяжелый? Помочь?

— Не сахарная, — сообщаю с достоинством.

— Это не ответ на вопрос.

— Снова предлагаешь помощь?

— Не понимаю, что тебя каждый раз удивляет. Так сложно ее принимать?

Поджав губы, оставляю вопрос без ответа. Не признаваться же, что Погодин, сам того не зная, попал в какую-то болевую точку. Я не принимаю помощь по двум причинам. Первая: это может быть небезопасно. Вторая: я не знаю, как это делается.