— Нам сюда, — говорю, кивая за угол дома.

И Леша послушно идет за мной, хотя я-то сама не уверена в том, что делаю. Мое смущение возрастает, когда я вижу закрытое окно там, где в прошлый раз торчала седая голова. Я надеялась, что Василий будет на посту, это бы значительно облегчило задачу, в успехе которой я вообще не уверена.

Пока пялюсь на задернутые занавески за стеклом, Погодин уточняет:

— Мы пришли грабить квартиру?

— Да, — бормочу отстраненно, — я разбиваю окно, а ты лезешь внутрь.

Наклонившись, внимательно изучаю землю и подбираю несколько маленьких камушков. Поколебавшись, кидаю один так, чтобы он легонько стукнул, но ни в коем случае не навредил.

— Этим ты вряд ли разобьешь, — замечает Леша.

Не понимает, что я делаю, но наблюдает тем не менее с откровенным любопытством. Я стараюсь не подавать вида, что мне страшно неловко. Кидаю еще три камушка прежде, чем занавески начинают колыхаться. Внутренне ликую, когда дед Вася распахивает окно и восклицает:

— Вот так сюрприз!

Навалившись грудью на подоконник, выглядывает на улицу и внимательно изучает нас.

Спрашивает:

— Сигареты принесла?

— Нет, принесла кое-что получше.

Снимаю с плеча рюкзак, достаю оттуда пакет с фруктами и слойки, которые пекут недалеко от моего дома, они божественные на вкус.

Василий прищуривается, пристально изучая мое лицо. Кажется, что вот-вот пойдет за очками, чтобы прочитать меня еще внимательнее. Чувствую себя дурочкой, застыв с подарком в протянутой руке.

На помощь приходит Погодин, подхватывая пакет.

За счет роста может поднять его выше, и вдруг произносит:

— Отец, ну че, берем, нет?

Его голос звучит достаточно жестко, но дед почему-то наоборот начинает улыбаться. Протягивает руку и тянет ношу на себя. Затаскивая на подоконник, говорит:

— Ну ничего себе. Во даете! Хотя так-то продукты у меня есть.

— Просто скажи «спасибо», — хмыкнув, выдает Погодин.

Бросив на него взгляд, замечаю какое-то жесткое выражение. Все черты лица как будто становятся острее, а взгляд — темнее. От Леши несет агрессией, и это сбивает меня с толку. Не понимаю, что могло его разозлить.

Но деда Васю смутить не так просто. Он улыбается и говорит одобрительно:

— Воин. Из-за него, что ль, плакала?

От возмущения почти задыхаюсь. Глаза округляются, а голос становится непривычно тонким, когда выкрикиваю:

— Я не плакала!

— Ладно-ладно, — тормозит меня Василий примирительным тоном. — Спасибо. Как, кстати, тебя зовут?

— Они еще и не знакомы, — бормочет себе под нос Погодин.

Бросив на него осуждающий взгляд, отвечаю:

— Ника.

— Богиня победы. Ни дать, ни взять. А за себя поди сражаться не умеешь.

— Чего это? — переспрашиваю. — Умею.

— Это за других. А себя не жалеешь. Сигареты купишь?

От резкой смены темы я вдруг начинаю смеяться. Качаю головой и говорю:

— Не, придется поискать другого курьера. Ну, мы пойдем. До свидания.

Закидываю на плечо рюкзак, иду в сторону двора и слышу, как мне в спину летит:

— Принципиальная! Ты улыбки посчитала?

Мне снова становится смешно, и я улыбаюсь во весь рот. Накрывает теплым непривычным ощущением, что я только что пообщалась с несносным родственником, которого я люблю несмотря на то, что он меня донимает. Было бы здорово иметь большую семью, где все друг о друге заботится, но в конечном счете глупо переживать о том, чего не случилось. Впрочем, иногда не стоит переживать и о том, что уже произошло.

— Ник, — Леша берет меня за локоть, и я выныриваю из омута собственных мыслей.

— А?

— Кто это?

— Дедушка Вася.

— Он видел, как ты плачешь? Не очень понял.

— Нет, — с улыбкой качаю головой, — ему показалось. Просто забавный персонаж. Я купила ему сигареты, и мне стало стыдно. Решила загладить.

Тренер тянет меня в сторону и говорит:

— Ты ведь на учебу? Я отвезу.

— Погодин, — возмущаюсь наигранно, — ты можешь хотя бы спрашивать? Предложи, не ставь меня перед фактом.

Леша, кажется, чуть расслабившись, издает смешок и сообщает:

— Не в моем характере.

— Ну-у-у… — бормочу, — тогда придется поменяться.

— Ради тебя?

— А ты бы не смог?

Задав вопрос, внимательно слежу за его лицом, которое, как и всегда, остается бесстрастным. Он так редко демонстрирует искренние эмоции, что меня неосознанно тянет к тому, чтобы достать из него какие-то яркие реакции.

Погодин вынимает из кармана брелок, нажимает на кнопку, и его машина приветливо мигает фарами.

На каком-то чистом автоматизме я подхожу к переднему пассажирскому и успеваю сесть прежде, чем понимаю, что именно сделала.

— Вот видишь, — самодовольно замечает Леша, усаживаясь за руль. — Работает же. Зачем меняться?

Офигев от наглости, я тяну на себя ручку двери, но за долю секунды до этого срабатывает блокировка.

Погодин улыбается широко, и на этот раз мне уже не кажется, что это его простит. Скорее, делает чуть моложе. И добавляет какое-то бесхитростное выражение.

Он говорит:

— Не бойся, пожалуйста. Когда ставлю тебя перед фактом, ты возмущаешься. А если прдлагаю, отказываешься. Ну и какие у меня варианты? Могу выпустить, но я бы хотел тебя подвезти. Тебе удобно, а мне приятно, согласна?

— Прям приятно? — уточняю иронично.

— О, поверь мне! — восклицает, дернув бровью. — Безу-у-умно приятно.

В замкнутом пространстве наше притяжение снова становится очевидным и неудобным. Мне восемнадцать, у меня мало опыта в отношениях, я дока только в том, чтобы скрывать свои реальные эмоции.

Снова слышу характерный щелчок, но не двигаюсь с места.

Леша произносит тихо:

— Я не держу. Но все еще надеюсь на свидание.

Замерев на пару секунд, я все же принимаю решение. Хватаюсь за ремень и пристегиваюсь.

Говорю:

— Подвези, а там посмотрим.

— Нравится проверять на прочность? — усмехается. — Вопросов нет.

Мягко трогается с места и едет в сторону универа. Я же стараюсь тихо и незаметно выдохнуть. Мы же друг другу нравимся, разве не логично сходить с ним куда-нибудь? Это ни к чему не обязывает. Просто не буду рассказывать ему о своей семье, вот и все.

Погодин включает музыку, которая идет фоном, пока я пытаюсь причесать собственные мысли. А потом замечаю, как он прибавляет громкость на максимум. В колонках долбит: «бэй, я не могу спать, до потери пульса не дают покоя чувства, но я не хочу stop».

*VAZTA — не дают покоя

Поворачиваюсь к нему и засекаю хитрую ухмылку. Просто невыносимый засранец…

— Нравится? — уточняет ровным тоном.

— Что?

— Трек.

— Неплохо. А тебе?

— Да, хороший. Только короткий.

И, глядя в зеркало заднего вида, я пересекаюсь с Погодиным взглядом. Он подмигивает, и вот я снова не контролирую свою улыбку.

— Такой ты котяра, конечно… — произношу со смешком, когда мы останавливаемся на парковке.

— Но ты больше собачница?

— Возможно, — пожимаю плечами.

Леша садится вполоборота ко мне, расположив одну руку на руле, а вторую небрежно опускает между ног. Весь лучится уверенностью и каким-то фундаментальным спокойствием. Смотрит мне в глаза по своему обыкновению прямо и откровенно, спрашивает:

— Я заслужил свидание?

Ресницы у него яркие, черты лица красивые, энергетика с ног сшибает. Ну разве кто-то смог бы обвинить меня в том, что я сдалась?

И я киваю.

Погодин буквально расцветает, и я действительно вижу, как преображается его лицо. Глаза загораются предвкушением, а губы растягиваются в многозначительной улыбке, которую на этот раз он не пытается спрятать.

Отстегнув свой ремень, тянется ко мне и целует в щеку, задержавшись на моей коже дольше положенного.

Отстранившись всего на несколько сантиметров, заверяет хриплым шепотом:

— Ты не пожалеешь.

Но я сама слабо в это верю.