Какое-то время меня на работе не было. Отдыхала. И первое, что я спросила, войдя в хирургическое отделение:

— Как он?

— Кто, Рина Марковна? — старшая медсестра меня не сразу поняла.

— Пациент, которого я позавчера прооперировала. Пастухов его фамилия, кажется.

— Ах, этот… Что ему будет? Здоров, как бык. Не успел очнуться после наркоза — обед попросил. Да еще жаловался. Почему, мол, так мало? И суп жидкий. Я говорю: ты ж после операции, милок. Диета-с. Вы бы зашли к нему, Рина Марковна. Бузит.

— Конечно.

По нашим больничным правилам должен быть обход. Судя по записям дежурной, состояние Савелия Пастухова стабильное, температура нормальная, воспалительного процесса нет. Мог бы подождать прихода лечащего врача в общем порядке. Но мне не терпелось.

А что если глаза у него карие? И я зря все это сделала. На Камиля этот спортсмен все равно не похож. Только рану душевную разбередила.

Эти две ночи почти не спала. И даже решилась на безумный поступок. Обратилась в частное детективное агентство, на что потратила свой выходной день. Ну а куда? Не полиция же будет могилу Камиля искать. А я не хочу, чтобы эта могила выглядела заброшенной. Мне по карману каждую неделю приносить туда живые цветы.

Зима, лето — без разницы. Там, в этой могиле покоится мой муж. Пусть официально мы отношения не зарегистрировали. Но я буду ему верна. Я везде поменяла свой статус: вдова. И всем теперь об этом скажу.

— Доброе утро, Савелий…

— Сава.

Голос не тот! Слишком уж низкий и хриплый! Хотя… Его же недавно прооперировали, этого Саву. Он сейчас похож на мумию выше ключиц — сплошные бинты. Но челюсти почти не пострадали. Крепкие кости. А вот нос расплющили ударами кулака. Еле собрала.

И тут он открыл глаза. Я аж отшатнулась. Они были… красные! Как у кролика. Но быстро пришла в себя. Кровоизлияние в склеры. Хорошо, что зрение не потерял!

Я пригляделась. Радужка была светлой. Не голубой, как у Камы, а мутно-серой. Но день был пасмурный, свет в палату падал скудный. Да и занавески наполовину задернуты.

— Как вы себя чувствуете, Сава?

— Жрать хочу.

Это точно не Камиль. Он говорил культурно, без употребления вульгаризмов.

— После операции назначают диету. Придется потерпеть.

— Ты кто такая?

— Ваш лечащий врач, - отчеканила я. Ну и хам! — Рина Марковна Шикова.

— Извините, доктор. Я буду… похож на человека? — он потрогал бинты на лице.

— Аккуратнее! — Не удержалась я. Он даже не может адекватно оценить свое состояние! Что была сложнейшая многочасовая операция! - Сделала все, что могла. Но выглядеть вы будете иначе. Не так, как раньше.

— Мне главное, чтобы не урод. Чтоб люди не шарахались.

— Люди шарахаться не будут.

Я не стала говорить, что сделала его красавцем. Еще не понятно, получилось или нет. В одном повезло. Этот Пастухов отменно здоров. Спортсмен. Без вредных привычек. Анализы и прочие показатели жизнедеятельности на зависть. Кости срастутся быстро и раны должны затянуться безо всяких проблем.

— Отдыхайте. Я зайду еще разок во время общего обхода.

— А как насчет еды? — остановили меня в дверях. — Принесут мне не кашу эту сраную, а что-нибудь посущественнее?

— Прекратите материться!

— Где это я матерюсь?

Господи! Он даже не отличает ненормативную лексику от нормативной! Я все больше разочаровывалась.

— Как только вы сможете встать и самостоятельно сходить в туалет, я разрешу вам не только жидкую пищу.

— Так это без проблем!

И он тут же попытался встать!

— Лежать! — взвыла я. — Швы разойдутся, дурак! Нечего тут геройствовать!

— С характером, - прохрипел Пастухов и снова опустился спиной на подушку.

Да какой же это Кама?! Неотесанный болван! Которому я, сама дура упертая, приляпала чужое лицо! Которого он, Пастухов, недостоин! Потому что ведет себя как…

Кретин!

Я, было, разозлилась, но меня отвлекли. Приперся тот молоденький лейтенант, который позавчера сопровождал сюда, в больницу почти бездыханного Саву.

— Доброе утро…

— Рина Марковна.

— Рина Марковна. — На вид парнишке было чуть за двадцать. Розовые щеки, глаза круглые, как пуговицы, наивные. Но сделал строгий вид, сдвинул почти невидимые брови: - Надо бы дело закончить.

— Какое дело? — так же строго спросила я. Подыграла.

— Насчет возбуждения. — Я вскинула брови, и румянец на щеках у парнишки загустел, розовая пенка превратилась в полноценное малиновое варенье. — Уголовного, - торопливо добавил лейтенантик. - Ваш спортсмен как? Может говорить?

— Почему это он мой?

— Вы ж его лечите.

— Врач это не родственник. Не жена, не мама. Я просто его прооперировала. И да, говорить он может.

— Здорово! Мне с этим тоже тянуть неохота. Я дознаватель. Белов Игорь Васильевич. Можно просто Игорь. Надо заключение писать. Так-то спортивные травмы не рассматриваются, как уголовно-наказуемые деяния.

— Мордобой не является преступлением? — откровенно удивилась я. - Почему?

— В силу общественной полезности совершаемого действия. — Он снова побагровел, поскольку мордобой не полезен в любом своем виде. - Это профессиональные риски. Но есть нюанс. Статья 20.32 УК. Умышленное причинение травмы по вине организаторов. Кстати, причинение по неосторожности травм легкой и средней степени тяжести уголовно ненаказуемо, - важно сказал мальчишка Белов. — А драка на ринге это по неосторожности. Причинение в смысле.

— Да какая там средняя степень! — возмутилась я. — Лицо размолотили!

— Инвалидность он получит?

— Вряд ли. Отменно здоров. А лицо, что лицо? Ну, сделала я ему новое лицо. Не знаю, как он выглядел раньше, но не думаю, что будет внакладе. Я старалась.

— У него отец вчера в больнице умер.

— Что?!

— Наверное, не надо мужику об этом говорить. Пока.

— Я точно не буду.

— А кто? — наивно посмотрел на меня Игорек Белов.

— А вы что, больше не придете?

— Зависит от того, что он сейчас скажет, — тяжело вздохнул этот недоделанный дознаватель.

— Ну, пойдемте, - ехидно сказала я.

Пастухов пока лежал в реанимации, и на выход никого просить не пришлось. Но сегодня я переведу Саву в общую палату.

— Пастухов, к вам полиция.

Он открыл красные из-за кровоизлияния глаза и прохрипел:

— Чего надо?

— Дознаватель Белов. По поводу случившегося с вами.

Парнишка присел на стул и положил на тумбочку тощую папку.

Я задержалась в дверях. Непрошенная жалость закралась в душу. Самого избили, отец умер. Других родственников нет. Пирожков ему, что ли напечь? Саве этому. Или готовые купить. В кулинарии. Кормят у нас неплохо, но мужик высокий, телосложение впечатляющее. Ему мясо надо. Много.

— Я вроде подписал отказ от претензий. До того, как вышел на бой.

— Все так. За спортивные травмы не отдают под суд. Но не было ли это умышленным нарушением правил? С целью совершить преступление, - важно сказал Белов. — В таком случае наступает уголовная ответственность.

— Да? И кто ж отвечать будет?

— Организаторы.

— Посадят их?

— Нет. Административная ответственность. Соревнования легальные. Штраф от 50 до 100 тысяч. Но может быть увеличен до 500 тысяч. Если сильно нарушили.

Сава издал что-то похожее на смешок. А я подумала, что ставки там огромные. Если даже Пастухова обманули и кинули в клетку ринга мальчиком для битья, организаторы соревнований на этом миллионы заработали.

— У меня нет претензий, - услышала я.

А не мелочный. И неглуп. Все он понимает.

— Тогда отказ пишем?

— Пиши, контора.

Довольный Белов со своей тощей папочкой усвистел, только пятки засверкали! А я вернулась в палату к Саве. Ну не отпускало меня! Надо же как-то его успокоить.

— Температуру мерить пришли, доктор?

— Это делает медсестра. Я просто хочу сказать, чтобы вы не переживали. Все будет хорошо. Вас не покалечили, это главное.

— Точно! — оживился Сава. — Этот мент… - Я невольно заткнула уши. Эпитет, которым наградили Игорешу Белова был очень уж… нелицеприятным. - Что они вообще могут сделать? Сам разберусь.

— Интересно, как?

— Оправлюсь и вломлю ему. Потренироваться только надо. Ноги у меня слабоваты. И растяжки не хватает. Чтобы челюсть ему свернуть, этому… человеку.

— И вы после такого снова выйдите на ринг?!

— Конечно. Я этого урода все одно отыщу.

— Да вы, вы… Зверь просто!

— Сгинь отсюда!

Я со злостью закрыла дверь. Неандерталец!

Кама никогда себе такого не позволял! Грубить, хамить. Не куплю я Саве пирожков!

… События последних дней выбили меня из колеи, и мои друзья это заметили. Я пластический хирург в недалеком прошлом, и с людьми меня, как правило, сводил скальпель. Моя единственная подруга, которой я безоговорочно доверяю, оперная певица. А муж у нее ювелир.

Мы дружим вот уже двенадцать лет. Зоя впервые пришла ко мне тогда за консультацией. И я слегка подправила ей лицо. Потом была удачная блефаропластика. Следом круговая подтяжка. И теперь Зоя снова молода, как Лючия ди Ламмермур, чью арию исполняет с таким блеском.

Но сегодня давали «Кармен». Я уселась в ложе, которую оставила для меня Зоя, а рядом обосновался ее муж.

По случаю выхода в свет я наконец-то привела себя в порядок. Надела вечернее платье и любимые серьги с изумрудами. Они лежали в отдельном футляре, который почти уже запылился. Давненько я не надевала свое любимое украшение. Кама как-то сказал, что мне больше идут сапфиры. Я ему показывала свою коллекцию.

— … Меня не любишь, но люблю я, так берегись любви моей!

— Зоя сегодня великолепна, - повернулась я к ее супругу. У подруги и впрямь волшебное сопрано.

— Почему мне не продала? — кивнул он на мои серьги. — Кстати, почем?

Я уже заметила, что Модест надулся, но не поняла причину. И сейчас не поняла.

— Ты это о чем?

— Прекрасная бижутерия. Могла бы нам сказать о том, что у тебя финансовые проблемы. Я бы купил у тебя эти серьги, если уж ты такая щепетильная и не хочешь брать в долг у старых друзей.

— Но я ничего не продавала! — даже Кармен была забыта. Я испытала настоящий шок. Мои серьги подделка?!

— Рина, у тебя были редчайшие изумруды. Я не раз ими любовался. А теперь у тебя в ушах имитация. Бижутерия.

— А ты не ошибаешься?

— Я ювелир с тридцатилетним стажем, — всерьез обиделся Модест. — Если захочешь что-нибудь еще продать из своей изумительной коллекции — обратись ко мне. Я дам хорошую цену. Ведь мы же друзья.

— Хорошо.

— Ты потратилась на мужчину? — ласково спросил он. — Я слышал от Зои, что у тебя роман. Будь осторожна. Сейчас полно мошенников.

— Не думаю, что он мошенник.

Но серьги?! Что случилось с ними?! У меня в квартире не бывает чужих. Каму я чужим не считала.

Еле досидела до конца спектакля. Не терпелось проверить. После увольнения я не заглядывала в сейф. Не до нарядов было и украшений.

Выходит, мои изумрудные серьги подделка. Кто их подменил и когда? А, может, Модест все-таки ошибается? Надо заказать независимую экспертизу.

Но открыв сейф, я поняла, что это ничего не даст. Потому что здесь и впрямь порезвились. Я один за другим открывала футляры и приходила в бешенство. Изначально у вора, похоже, был план заменить изделия с драгоценными камнями их копиями. Как это было с изумрудными серьгами. Авось я не замечу. Он же не знал, что у меня есть друг-ювелир.

Но потом вор просто опустошил футляры с самыми дорогими украшениями. Исчезло платиновое кольцо с бриллиантами в форме розы, цепочка с кулоном от Тиффани, рубиновый браслет. Их просто-напросто украли!

И что мне делать? Идти в полицию? Я повторяю: чужих никого в доме не было. Только Камиль. Но он мертв! Я же не могу привлечь за кражу мертвеца!

Поплакала, конечно. Да что там! Ревела! Украли имущества на двести тысяч долларов как минимум! Хотя, я давно уже не оценивала свою коллекцию. Кто знает, сколько это сейчас стоит? Золото, платина, камни, которые я тщательно отбирала. При помощи того же Модеста. Кое-что покупала и у него.

И опозорилась. Надо бы сочинить правдоподобную историю для своих друзей. Почему я так поступила. Тайно продала серьги, изготовив их дешевую копию.

Ходила, будто черная туча. И не заметила, как время подкралось. Снимать бинты с Савы. Обнародовать его лицо.

Волновалась, конечно. Это все равно, что увидеть бабочку, вылупившуюся из кокона. Ждешь красоту несказанную, а вдруг там простой мотылек? Серый, невзрачный.

Бинты я снимала сама. Аккуратно, почти, что нежно разрезала скальпелем, засохшие размачивала, чтобы Саве не было больно. Он даже не пикнул. Либо я была выше всяких похвал, либо он невероятно терпелив.

Сначала его лицо увидела я. И ахнула.

— Что? — рванулся он. — Не получилось?!

Я нажала рукой на его плечо. Чтобы сел обратно. Осипшим голосом сказала:

— Получилось…

Потому что он был невероятно похож на Камиля. Моя любящая рука сотворила чудо. Я сделала это!

— Дайте зеркало, - попросил Сава.

Я дрожащей рукой протянула карманное. И услышала:

— Кто это?! Ты что сделала, сука?!!