Твою-то мать!!! Даже не сразу поверил, что в зеркале — я!!! Вот же тварь!

Я боялся, что шрамы останутся. Нос на бок съедет. Что уродом стану. Но вот этого я, сука, не ожидал!

Бабам я никогда не нравился, врать не буду. Бывшая как-то Иванушкой-дурачком назвала. Хотя волосы у меня темные. Но внешность славянская, простецкая правда. Как у валенка деревенского. На батю похож, Захара Ивановича, а у него лицо, будто топором вырубленное, да еще и наспех. Родом из деревни Хлебаново короче. Там наши корни, Пастуховых.

Но я на это никогда не жаловался. На внешность. Я ж не киноактер. И не модель. Мне не в кино, не на подиум, мне на ринг. А по работе в охрану.

Телохранителю лучше, когда незаметный. Вроде как лицо есть, но взглядом скользнули — и мимо прошли. Все равно, что мебель. Мелких говнюков охранять, типа босса моего, который себя шибко умным считает.

Я раньше и был этой мебелью. Типовой безликий шкаф метр восемьдесят девять.

А теперь из зеркала на меня смотрел сладкий-пресладкий красавчик, да еще как бы это помягче сказать? Восточной национальности. Я чуть не взвыл.

Мне что, еще и обрезание прикажете сделать?!

Я схватил гадину за руку и с силой сжал:

— А ну, сука, режь обратно!

— Отпусти!

— Я сказал: лицо мне верни!

— Это невозможно! Тебе же добрую половину лицевых костей переломали!

— Я не давал разрешение, чтобы из меня такое сделали! На операцию!

— Ты был без сознания! — отбивалась гадина. — А спросить не у кого было! Родственников у тебя нет!

— Как это нет?! А отец?!

— Он… в тяжелом состоянии.

Это правда. До бати я не могу дозвониться. В больнице также отвечают. Без сознания, к аппарату подключен.

— Чего мне делать-то теперь?

— Но ведь операция прошла успешно!

— Успешно?! — я ткнул пальцем в зеркало: - Альфонса из нормального мужика успешно сделать?!

— Вполне себе мужественная внешность. Почему сразу альфонс?

— Ты совсем дура? Или у вас, у баб такое понятие о… мужской красоте?

— Да. Я считаю это лицо красивым!

Я не выдержал и сказал все, что хотел. Теми самыми словами. Которые построил в три этажа, и готов был достроить четвертый, но сучка в белом халате взмолилась:

— Довольно. Я уже поняла, что ты не он.

— Он?!

— Мужчина, которого я любила.

— Ты из меня, выходит, памятник сделала? — ощерился я. — Ничего, что живой?

Более или менее понятно. Насчет исходника.

— Прости. Я уже поняла свою ошибку.

— Но мне-то с этим жить!

Я вспомнил о документах. Их же все теперь придется переделывать! Хорошо, что мальчишка-мент оставил координаты. Он свидетель: я был без сознания. И я этого не хотел.

— Успокоился? — осторожно спросила докторша.

— Нет.

— Я понимаю: сначала надо выправить документы. Паспорт. Водительские права.

— Вот же! И права! Комиссию проходить надо заново! Еще расходы!

— Если тебе нужны деньги на первое время…

Еще как нужны! Но если я возьму у нее, и впрямь стану альфонсом. Я с ненавистью посмотрел в зеркало, которое мне снова сунули под нос. Полюбуйся на мою работу, я так старалась!

Ну и рожа! Лицо в смысле. У моего друга жена с турком закрутила, пока был в горячей точке. Я лично в фотку плюнул. Которую изменщица скинула.

Мол, вот мой избранник.

И теперь мне захотелось плюнуть в зеркало! И как я людям на глаза с таким лицом покажусь? Друзьям своим? Мужикам из охраны? Вот они поржут!

— Уйди, - оттолкнул я докторшу. — Ты свое дело сделала. Жизнь мне поломала.

Над глазами дрянь такая особенно постаралась. Взгляд такой… С поволокой. Веки тяжелые. У меня-то нормальные были, мать ее!

Я жестко сказал:

— Обойдусь без твоих денег. Свали.

У меня теперь куча проблем. Первое: документы. Второе: работа. Третье: деньги. Я на съемной квартире живу, хозяйка, небось, обыскалась. Плату давно пора вносить.

Повинюсь. Мы еще ни разу не виделись, я через агентство договор заключал. Но теперь придется лично объясняться.

Но это еще было не самое плохое.

О том, что батя умер, я узнал в тот же день. До кучи. Оказалось, что докторша все устроила. Чтобы мне так в больнице отвечали: Пастухов Захар Иванович в тяжелом состоянии, без сознания. На самом деле батя умер на следующий день после того, как меня прооперировали. Утром.

Но чтобы я не кинулся в морг, и не навредил своему здоровью, эта Рина, Марковна, гори она, ведьма, на костре, там договорилась. Заплатила, чтобы тело… как бы это сказать? Придержали.

Везде-то у нее схвачено! Деловая!

— Теперь вы можете забрать отца из морга, - сказала она. — И не ломайтесь, Сава. Я оплачу услуги ритуального агентства. Считайте это компенсацией за то, что я сделала вас таким без вашего согласия.

Мы снова были на вы. Я угрюмый, она официальная, застегнутая на все пуговицы. Частично я ее простил. За помощь с похоронами. Что батюшку позвала: отпевать. И до конца со мной была в этот черный день.

Мы постояли у могилы. У деревянного креста на свежем холмике, обложенного венками. Молча. И у кладбищенских ворот расстались.

— Да, вы это не он, - с сожалением сказала Рина Марковна и полезла в свою крутую тачку.

— Вали отсюда, - буркнул я и пошел на автобус.

Уверенный в том, что мы никогда больше не встретимся. Я не оправдал ожиданий докторши, да и не собирался.

На что она рассчитывала? На отношения с живым памятником своему мужу? Она призналась, что вдова.

Но я не он, это в точку. Мне надо со многим разобраться. С боссом, который меня кинул, как лоха. Знал, что на операцию бате я не заработаю. Просто поимел.

С тем уродом, который тоже знал, что я не профи. Что были нарушения правил. Допинг. Больно яростно мужик меня молотил. Не думаю, что он не знал, какой препарат перед боем вкололи. А, может, и знал.

Я сошка мелкая, понятно, что в суд не подам. Да и подам. Мент сказал: административное нарушение. Штраф сколько-то там сотен тысяч если на крайняк.

Я лох, это надо признать. Но не вечно же мой обидчик под допингом. А если по-честному, и не на ринге? Один на один, без судьи и «волшебной палочки», которая притупляет боль. Охота спросить: каково это, когда кости ломают?

Но сначала с квартирной хозяйкой надо поговорить. Чтобы немного подождала. Я денег у бывшей перехвачу. Карина мне должна осталась за семейную ипотеку. Что честно сыграл в «Молодую семью». Тоже ведь кидалово было.

Я шел на остановку, когда мимо пронеслась сияющая тачка Рины Марковны. Подвезти она не предложила.

Но жизнь это колода, где карты тасует случай.

… Хозяйка пришла сама. Объявить высочайшую волю: выметайся, раз не платишь! А не то обращусь в полицию! Заодно на имущество глянуть. В каком состоянии квартирка? Достаточно в клининговое агентство обратиться, или же нужен полноценный ремонт?

Я как раз побрил ненавистную рожу, надел трусы спортивные и майку, чтобы подкачаться. На спортзал бабок нет, но кое-какой инвентарь имеется. С чего-то же надо начать. Форму надо вернуть.

Не успел я, как следует вспотеть, как раздался звонок в дверь. Я с досадой поставил на пол пудовую гирю, подумав: «Кого там принесло?»

За дверью стояла баба лет сорока пяти. Холеная такая. В дорогом костюмчике со стразами. Я окинул ее взглядом и спросил:

— Вам кого?

Она оцепенела, как кролик при виде удава. Ну, понятно. Здоровенный мужик в спортивных трусах! Потом разит!

— Извините, не одет, - я попытался изобразить улыбку.

Дамочка судорожно сглотнула:

— Я… простите… мне нужен Савелий Пастухов…

— Это я.

— Боже… - почти простонала она. — Даже не думала, что… Я вас не очень побеспокою? Я хозяйка этой квартиры…

— Ох, простите! Я вам задолжал. Мне ваш телефон в агентстве не дали. Повиниться хотел. Да вы проходите. Это же ваша квартира.

Чего она на меня так пялится?

— А вы один здесь живете? — дамочка протиснулась в прихожую. Как не к себе. Прямо ромашка! Глазки потупила. А в агентстве недвижимости сказали: стерва! Полицией пугала! Если не съеду в этом же месяце.

— Да. Один.

— А ваша супруга…

— В разводе, - коротко сказал я и пошел за штанами.

Дамочка потянулась за мной, как под гипнозом. Датая что ли?

— Мне вообще-то одеться надо, - ухмыльнулся я.

— Да-да… У вас такая фигура… - не удержалась квартирная хозяйка.

— Я охранник.

— Охранник… А я думала модель…

— Ошиблись.

— У вас такое лицо… Вы на турецкого киноактера похожи.

Ах, вот в чем дело! Ну, так я и думал! Вот же зараза! Докторша эта!

Захлопнул со злостью дверь перед носом у этой любительницы мужского белья. Натянул штаны, мстительно взлохматил волосы. Чтобы стереть хотя бы часть глянца со своего нового, как оказалось, модельного лица.

Потом вышел к квартирной хозяйке и сурово, как настоящий мужик предупредил:

— Я вам честно скажу: денег у меня сейчас нет.

— Я могу подождать, - залебезила она. — Если вы мне сделаете маленькое одолжение.

— Какое?

— Поужинаете со мной. О, не беспокойтесь! Счет я оплачу! То есть, не я… Дело в том, что у моей подруги день рождения. Мы одноклассницы, за одной партой когда-то сидели. И если вы на один вечер согласитесь стать моим бой-френдом… Боже! Они же все умрут от зависти!

— Кем?!

— Просто провести вечер в приятной компании. Я хотела обратиться в модельное агентство, которое предоставляет услуги эскорта, но увидев вас…

Я хотел послать ее на фиг. Но надо же мне где-то жить.

— Ладно, кидай локацию.

— Меня Аней зовут, - потупилась дамочка.

— Сава.

— Какое мужественное имя!

Она бы и дальше восторженно пищала, и фиг бы я ее выпер. Пришлось сказать, что у меня дела. Мне еще к бывшей.

Никогда я не умел Каринку на место поставить. Она в банке работает. Ну, деловая-деловая! Это ее идея была: семейная ипотека по программе «Молодая семья».

Познакомились мы в банке, я туда со своим боссом приехал. То есть он приехал. В вип-отдел. Чтобы нал со счета снять: о-очень крупную сумму. Хату покупал. А я как телохранитель должен был обеспечить безопасность этих денег, ну и само собой босса.

Карина работает в вип-отделе. Чай-кофе-улыбка. Улыбалась, понятно, тогда не мне, но босс непробиваем.

Это она попросила мой телефон. Сказала, что переживает. Как мы доедем, не возникнут ли проблемы. Глаз на меня, короче положила.

Потому что холост. Был. А она работала в банке. Есть такая программа: «Молодая семья». Когда можно взять льготную ипотеку без детей, если обоим супругам еще нет тридцать пяти.

А мне тогда было тридцать четыре. Ей и вовсе двадцать девять. Я понял, что это афера, когда Карина заговорила о второй ипотеке. Есть такие схемы. Одной другую закрываешь. А банковские, они ушлые.

Это я Иванушка-дурачок. В общем, еле вырвался из этого порочного круга и свалил на съемную квартиру. А Карина все со своими ипотеками крутит. Но денег кроме как у нее мне взять негде.

— Все никак не поумнеешь, Савушка? — презрительно спросила она в ответ на мою просьбу выручить.

— У меня отец умер.

— Соболезную. Но у меня сейчас лишних денег нет. Могу помочь с кредитом.

Ах, ты…

Привыкла за счет меня свои проблемы решать! Еще и планчик сделает! Я знаю, что она с начальником крутит, потому и развелся.

Так-то в постели у нас ладушки. Я Каринку ублажаю, она меня. Стонет натурально, когда я свою харизму на всю глубину включаю. Размерами природа не обидела везде. Но как подумаешь, что жена любимая не только мне дает…

— Ладно, приезжай, — сжалилась она. Видимо, тоже вспомнила про размеры. — Поговорим.

Я прикинул: ей с какого места рассказывать? С батиной болезни? Или сразу с пластической операции?

Потому как надо объяснить, что я это я. Мне и документ скоро выдадут. Мент не кинул, Белов этот. Все подтвердил. Что операция была. Лицо я потерял. Сделали новое. Геморрою конечно, еще много впереди, но идут дела кое-как.

Главное, что идут. Справку вот дали. Вместо паспорта пока.

Я со вздохом посмотрел в зеркало.

Чтоб тебя разорвало, Рина, блин, Марковна! Сама-то, небось, и забыла уже про это!