А с клубом вышло так. Короче, я зашел. А чего? Я ведь тут все уже знаю. Поэтому протопал уверенно к начальству. Меня само собой не пускали.

— Тебе чего?

Этого громилу я тоже знал. И он меня. Как Савелия Пастухова. Но теперь я выглядел иначе. Да еще и очки нацепил солнцезащитные. Маскировка типа.

— Денег хочу заработать.

Он окинул меня маленькими узкими глазками, оценивая мою физическую форму. А ее я потихоньку набираю. Не пью, даже пиво, бегаю по утрам, с гантелями упражняюсь. Короче, ко мне со всех сторон в этом плане не придраться.

— Спортом раньше занимался?

Я, молча, расправил плечи.

— Каким?

— Кмс по боксу.

— Ладно, заходи, - меня ощупали взглядом на предмет оружия.

Но чего нет, того нет. И я вошел в кабинет к биг-боссу. Вежливо так сказал:

— Здравствуйте.

— Ты кто?

— Надеюсь стать чемпионом.

— Много вас таких, - хмыкнуло лицо кавказской национальности.

Вообще их в ММА большинство. Можно сказать, национальный вид спорта. Диаспора, которая крышует лигу, дагестанская вроде. Но последнее время есть интерес к славянам. Чтобы и они на ринг выходили. Справедливо чтобы. И интересно.

В плане ставок тоже. Кавказец или европеец победит? Кстати, владельцы лиги могут и не знать о махинациях с допингом.

Возможно, что мой бывший босс договорился с нечистым на руку тренером. Я это обязательно выясню.

— Вообще-то я один такой, - сказал я также вежливо.

— А ну, сними очки, - велел мужик.

Сам он, понятое дело, жизнью и здоровьем не рискует. Только денежки лопатой гребет. Я, внутренне трепеща, снял предмет маскировки. Очки то есть. Но Рина моя молодец. Сделала неузнаваемым.

А этот, извиняюсь, человек, так и впился в меня взглядом. Хмыкнул, гад:

— Неплохо. И зачем тебе на ринг? От баб, небось, отбоя нет.

— Но я же мужчина. А не альфонс, - я гордо выпрямил спину.

— Кто ты по национальности?

И в самом деле. Рина мне об этом ничего не говорила.

— Россиянин.

— Все мы россияне. Родился где?

На ум пришла родина бывшей жены. И я ляпнул:

— Пятигорск.

— Мать русская? Или отец?

Опять не знаю. Плохо подготовился. Выбрал вариант номер один:

— Мать.

— Я так и подумал.

Угадал! Везет мне сегодня.

— Как зовут? — был следующий вопрос.

— Марсель.

— А по-настоящему? Фамилия твоя как?

— А зачем? — нагло заявил я. — Хочу сначала присмотреться. Потяну ли.

— Скромность, это хорошо, - удовлетворенно кивнул один из хозяев лиги.

У них тут совет директоров. Есть и бывшие спортсмены. Такое дело не будет процветать без портретных лиц. С титулами и почетными грамотами.

— Иди на медосмотр. Не хочу проблем. Типа мы тут людей калечим.

А разве нет? Меня, вон родного лица лишили! С чужим теперь хожу!

Но возможно мужик не причем. Разбираться надо.

В кабинете было двое: врач и медсестра. Я ее сразу вспомнил. Она забирала пробирки с мочой перед боем. Первым я анализы сдавал. Потом мой соперник. Меня в этот момент отвлекли. Скорее всего, тогда и вкололи допинг. А шприц в чемоданчике лежал. Куда поставили наши пробирки.

Никто ничего не заметил. Кроме меня, и то уже на ринге. Когда я бил мужика изо всех своих сил, а тот ничего не чувствовал.

Тогда меня эта женщина в упор не замечала. А теперь уставилась, как на картину в музее. Так что доктору пришлось сказать:

— Таня, ему надо давление померить.

Только тогда Таня отмерла. А я вспомнил, зачем пришел и улыбнулся ей.

— Раздевайся, - сказал доктор.

Дважды повторять не пришлось. Таня чуть тонометр не уронила, хотя качков через этот кабинет немало прошло. Но я, как сказала Рина, гармонически развит. В плане роста-веса. Ноги не короткие и не кривые. И не волосатые, кстати. Вот так и можно определить мою истинную национальность, но не все такие умные.

Доктор со вздохом сказал:

— Ложись на кушетку.

Мне надо было снять кардиограмму.

— А ты уйди, не мешайся, - сердито одернули Таню, которая кинулась цеплять датчики на мой выдающийся пресс.

Я понял, что доктор ревнует. У него на правой руке было обручальное кольцо. А у Тани нет. У меня кольца тоже не было, я не считаю Каринку своей женой, хоть мы официально и не в разводе.

— Мне ему давление надо померить, - Таня, которая все это видела, у кого кольцо есть, а кого его нет, уходить не собиралась.

И я ей еще разок улыбнулся.

— Чего лыбишься? — доктор вконец разозлился.

— Радуюсь показателям своего здоровья. Они, похоже, в норме, - нашелся я.

— И откуда ты такой взялся?

— В дверь вошел.

— Не боишься, что тебя в нее вынесут? — злорадно сказали мне. — У нас тут бьют всерьез.

— Я тоже умею. Всерьез.

— Здоров, - вердикт пришлепнули именной печатью.

Доктору прямо не терпелось выпихнуть меня на ринг. Но сначала я прошел ряд тестов в тренировочном зале. Педали покрутил, основательно потоптал беговую дорожку, попрыгал со скакалкой. Потом показали грушу:

— Бей!

Чего ж не бить? Дело привычное. Я лихо атаковал спортивный инвентарь, ловко уклоняясь от прямого попадания в себя. Рина меня предупредила. Береги лицо.

Но доктор оказался тем еще гадом. Это он привел ко мне на первую же тренировку бойца. За Таню решил отомстить. Хотя я еще ничего не сделал. Два раза улыбнулся женщине, всего лишь.

— Вон он, - кивнул на меня доктор. — Давай, Ахмет, проучи его!

Я оценил этого Ахмета. И понял, что от Рины мне влетит. Потому что мужик был здоровый. Ростом почти с меня. Но деваться мне было некуда. Хотя пытался. Спросил:

— Какие проблемы, брат?

Но даже слово «брат» не подействовало! Видать, все дело в Тане. Она хоть и не девочка уже, но симпатичная.

— Говорят, ты борзый. Брат.

— Я новенький.

— У нас в клубе есть правила. Тебе надо их выучить. Первое — не высовывайся.

Вот так я и схлопотал. Но у меня хук правой хорошо поставлен. Я «брата» Ахмета аж три раза этим хуком причесал! Небось, в голове зазвенело!

Рефери не было, разбирались меж собой.

— Ахмет! Ты что делаешь?! — раздался женский визг.

И очень вовремя. Потому что один удар по лицу я уже пропустил. На этом следовало остановиться.

— Он же новенький! — не унималась Таня. — А ты наш чемпион!

Так это я чемпиону навешал? Но зато он отступил. Точнее, Таня его оттащила. И он, ты подумай! Хоть был на голову выше и мог субтильную медсестричку одной левой на маты уложить, дал себя оттащить! И даже глупо при этом улыбался!

А Таня принялась за мое лицо:

— Больно?

Как будто мужики сюда приходят не за тем, чтобы им сделали больно! И чтобы самим еще больнее сделать другим мужикам в трусах! Наивная!

Но я сказал:

— Да.

Таковы были правила игры.

— Тебе есть, где жить? — спросила Таня, делая мне примочку. И ощупывая грудь и плечи на предмет повреждений. Так это, во всяком случае, выглядело со стороны. Но раз спросили про жилье, ощущения у Тани были приятные.

Небось, за гастарбайтера приняла. За неместного. Приехал покорять столицу и решил заработать на хату мордобоем. Я мог прямо сегодня переехать к Тане. Но Кристина тоже меня звала.

Пока в гости. Там случай сложный. Девушка красивая, и у нее все есть. Кроме оргазма.

— Ты такая хорошая, - я сказал это искренне. — Я у друга остановился. Проблем нет.

— Уходи отсюда, - жарко шепнула мне Таня. — Покалечат тебя.

Но к нам уже шли. Сам биг-босс.

— А ты хорош, - я понял, что хозяин видел наш поединок из своего кабинета. Здесь само собой, видеокамеры натыканы повсюду. — На тебе можно заработать.

Ага! Сейчас!

Это я раньше был дураком. А теперь собираюсь на вас заработать.

— Надо всерьез тобой заняться.

И мне дали тренера. Сегодня выпал день удач. Потому что это был тот самый тренер, который мне тогда сказал:

— Ты же мужик, Савелий!

И выпихнул на ринг.

Прекрасно зная о том, что моему сопернику ввели допинг. Интересно, а Таня знает, что за лекарство в шприце? Потому что к сейфу с секретным оружием медсестру не допускают. Меньше знаешь — другие спокойнее спят.

У Тани в чемоданчике просто лежит шприц. А в голове инструкции. Что и как надо делать. В каком порядке. С этим я довольно быстро разобрался. И с Таней установил контакт.

Но раскрутить Кристину…

Тогда мне Рина подкинула идею. И два билета. Точнее, одну ложу в театре. Нам с Кристиной.

Я не очень верил, что сработает. И спросил у Рины:

— А, может, лучше в ресторан?

— Она секретарша, Сава. И в ресторанах бывает чаще тебя. Там ты на ее фоне будешь выглядеть бледно.

— А в театре нет?

— Делай, что говорю, - строго сказала моя женщина.

И я подчинился. Хотя все еще побаивался. Меня ведь раньше в упор не видели, и я это помнил. Но уже нравился себе в костюме. Как-то по другому он на мне сидит. Я в костюме уже не как в саркофаге. Живу, дышу, улыбаюсь. Срастаюсь, короче, с новым имиджем.

— Оденься как дама, - предупредил я Кристину. — Не в кедах.

— Когда это я была в кедах? — обиделась она.

А вот была. Рина мне не раз говорила, что манеры у меня отвратительные. Но у Кристины они еще хуже, манеры эти. Так что я в виду явного преимущества, блистал.

Главное было не заснуть.

— А что за спектакль? — спросила девушка, осматриваясь.

Может, здесь и были люди в кедах, но не в вип-ложах. Я четко усвоил дресс-код. И костюмчик от Шмармани носил теперь уверенно. Билетерша мне приветливо улыбнулась:

— Снова к нам? Проходите, пожалуйста.

Блин! Да я завсегдатай оперы!

Кристина посмотрела на меня с уважением:

— Билеты, наверное, дорогие?

— Это ложа, - весомо сказал я и зачем-то добавил: - Она бесценна.

Но в соседнюю в этот момент вошло медийное лицо. Ну, очень медийное! Настолько медийное, что Кристина легко поверила во все, что я сказал. И прониклась.

— Ты звезда, Марсель! — сказала с восторгом.

Потому что из соседней ложи мне кивнули. Не из той, что напрочь медийная, но там люди тоже были хорошо одеты.

Где это мы пересеклись, хотелось бы знать? Может, в ресторане, после премьеры? Я видел, как меня разглядывали. Музейный экспонат с таким вниманием не изучают.

— Это Чайковский, - не слишком уверенно сказала Кристина, когда, наконец, запели.

Хорошо, что я заглянул в программку. А фиг! Никакой это не Чайковский, а Мусоргский! Хоть я их и не отличаю, но справедливости ради.

— Эх ты, - я тяжело вздохнул. — Надо заниматься саморазвитием. А ты чем занимаешься?

— У меня времени нет. Я работаю, - Кристина отбивалась, но вяло. Явно чувствовала свою вину.

— Помолчи, дай музыку послушать, - я закатил глаза.

Мол, как можно быть такой невежей? И чуть, блин, не заснул! Но обошлось.

Ради дела я терпел. Сидел, слушал. Проникся даже. Понял, что главный там царь. Душевно поет. И тут вдруг услышал свист, несовместимый с музыкой. Повернул голову: Кристина!

Носиком посвистывает. Я коварно подставил плечо. Вот вам уровень культурного развития! Спим под «Бориса Годунова»! Потому что я к концу спектакля идентифицировал царя. Не зря время провел в отличие от некоторых.

Зато Кристина признала во мне человека из высшего общества. Дальнейшее уже было делом техники.