На следующий день я увиделась с Джорджем – впервые с тех пор, как мы расстались во Франции. Конечно, мы уже общались по телефону, но только сейчас он смог приехать погостить.

Отчим был в своем репертуаре – из вещей при нем был лишь пакет с одеждой. Мы очень долго обнимались в коридоре, а потом он положил руку мне на живот:

– Поздравляю! Я очень рад!

– Надеюсь, ты будешь рядом. Моему ребенку просто необходим такой дедушка, как ты.

В первую секунду он опешил и даже прослезился. Но затем уверенно проговорил:

– Конечно. Конечно, не сомневайся.

Я показала ему дом, а когда он устроился, отвела в кабинет и включила видеозапись, на которой Дейзи Де Коста осыпает Ашу Абебе расистскими оскорблениями.

– Ну, я не удивлен… Люди вообще меня не удивляют, – сказал Джордж после просмотра. – Я просто не всегда понимаю, почему они поступают так или иначе. Мне не нравятся политики, однако у меня сложилось впечатление, что в нашем правительстве как раз Аша Абебе – это силы добра.

Мы немного помолчали.

– Что собираешься делать? – спросил он.

– Не знаю.

– Я тебе не верю.

Джордж оглядел кабинет. Мы сидели на маленьком диванчике в углу кабинета, напротив письменного стола и картотечного шкафа.

– Это там он?..

– Да.

– И это на совести той женщины – Дейзи?

– Да.

– Тогда что тебе мешает отправить эту кассету в прессу, Мэгс? Да, ты подписала это чертово соглашение о неразглашении и не имеешь права что-либо говорить о смерти Уилла, того журналиста и Эрика… о покушении на Диану… о махинациях для чертовых русских. Там не было ничего о том, что ты не можешь отправить куда следует видеозапись, доказывающую, что она расистка.

– Что, если она сможет и это остановить? Что, если это навредит Аше Абебе? А как насчет тебя, Джордж?

– А что, они разве знают о Франции, о том, что я приезжал помочь?

– Нет.

– Ну вот. Меня им сложно отследить. Конечно, с твоей стороны очень благородно тревожиться обо мне, но я сам могу о себе позаботиться. Сейчас тебя должна беспокоить Дейзи Де Коста. Она поднимается все выше и выше, занимается политикой, являясь при этом гребаной убийцей. Ты хочешь, чтобы твой малыш – наш малыш! – рос в мире, где таким людям, как Дейзи Де Коста, все сходит с рук?

– Конечно нет.

– Ты не представляешь, как долго я ждал тебя в «Старбаксе» в Саутгемптоне. А потом до меня дошли слухи, что тебя схватили и заперли в психушке. Ты могла просто исчезнуть, как это происходит со многими. И помяни мои слова: если это не прекратить, она от тебя не отвяжется.

Джордж встал, подошел к видеомагнитофону, извлек кассету и вернулся ко мне.

– Похоже, последнее слово – за твоим приятелем Эриком.

Я протянула руку и забрала у него кассету.

– Ладно. Но если я собираюсь это сделать…

– Я здесь, чтобы помочь, и сделаю все, что в моих силах, чего бы это ни стоило, – заверил Джордж.

* * *

На следующий день я достала визитку, которую Дейзи вручила мне на похоронах Уилла, и набрала номер. Я дозвонилась до ее секретаря, представилась и попросила передать Дейзи, что нам нужно срочно обсудить ситуацию с серебристым термосом.

Женщина перезвонила мне через двадцать минут, и голос у нее был весьма недовольный.

– Мэгги, я надеюсь, вы понимаете всю серьезность того, что мы обсуждали, и того, что вы подписали? – процедила она.

– Да, разумеется. Вы можете приехать ко мне домой сегодня вечером?

Она заколебалась.

– Зачем?

– Тут кое-что выяснилось по поводу содержимого термоса. Это срочно, и я не могу обсуждать это по телефону.

Последовала долгая пауза. Я почувствовала, как от страха у меня по спине пробежали мурашки, но заставила себя сохранять спокойствие.

– Буду без четверти семь. Я втисну нашу встречу перед очень важным ужином. И лучше бы, Мэгги, это не было пустой тратой моего времени, иначе последствия для тебя…

Она осеклась, не желая наговорить лишнего. Раздался щелчок – она повесила трубку.

Следующие несколько часов я, охваченная паникой, работала с Джорджем. Незадолго до семи на Темз-Роуд подъехала машина, и из нее вышла Дейзи. Один ее вид напугал меня до полусмерти: длинное черное пальто, густо подведенные глаза и фирменная алая помада.

– Все в порядке. Ты справишься! – проговорил Джордж. – Я буду наверху – зови, если понадоблюсь.

Из машины вышел сотрудник полиции – уже знакомая мне женщина, которую я видела во время поминок Уилла.

– Она с вооруженной охраной, – пролепетала я.

Отчим изменился в лице, но тем не менее подбодрил:

– Все будет хорошо. Просто спроси, может ли охранница подождать снаружи.

Обе женщины поднялись по ступенькам; зазвонил дверной колокольчик. Джордж поспешил вверх по лестнице. Я сделала глубокий вдох и открыла дверь.

– Подождите здесь. Я ненадолго, – бросила Дейзи офицеру охраны.

Женщина кивнула и посмотрела на меня. Интересно, узнала ли? Дейзи вошла в холл и закрыла дверь.

– Что случилось? Что вас так встревожило? – Она проследила за моим взглядом, направленным на дверь. – Она не войдет, если только вы не наброситесь на меня. Вы же не собираетесь на меня напасть?

Я заметила, что она слегка пьяна и от нее пахло сигаретами.

– Конечно нет. Пройдемте в мой кабинет, – пригласила я.

– В ваш кабинет? – переспросила Дейзи, приподняв бровь, и ее каблучки застучали по деревянному полу, когда она последовала за мной.

Пока я переставляла видеодвойку на стол, Дейзи оглядывала книжные полки и мебель.

– Слышала, вас не было на поминках Эрика, – сказала я.

Дейзи закатила глаза:

– Боже, так вот в чем дело? Это был будний день, и я была занята.

– Эрик оставил мне кое-что.

Я взяла видеокассету и вставила ее в моноблок, отметив, как дрожат пальцы. Дейзи скрестила руки на груди и выглядела явно озадаченной.

– Это ежегодное представление в школе Святого Дунстана, тысяча девятьсот восемьдесят девятый год, – объяснила я и заметила тень, промелькнувшую в ее глазах.

Я включила запись сразу с нужного эпизода. Краска отхлынула от лица Дейзи, когда она услышала собственную речь об Аше Абебе. Потеряв самообладание, она бросилась через всю комнату, но я преградила ей путь к телевизору. Во мне кипел гнев, и, не успев даже осознать, что происходит, я схватила ее за горло и впечатала в стену.

Глаза Дейзи расширились.

– Ты труп, Мэгги! Ты подписала… – зашипела она.

– Нет, Дейзи, – сказала я, по-прежнему прижимая ее к стене. – Тот документ не имеет никакого отношения к этому видео. А теперь подумай, как твоя партия отнесется к тому, что ты не просто расистка, но и позволяешь себе расистские высказывания в адрес генерального прокурора, члена вашей же партии?

Я осознала, как сильно стискиваю ее горло, с трудом заставила себя разжать руки и отступила на шаг, дрожа всем телом.

– Отдай мне кассету! Сейчас же! – произнесла Дейзи зловеще тихим голосом. – Мы можем пересмотреть условия.

– А ты настолько всесильна, что можешь пересмотреть «Закон о государственной тайне»?

Она усмехнулась и придвинулась ближе ко мне.

– Если я громко позову на помощь, моя охранница будет иметь законное право войти сюда и стрелять на поражение. Готова рискнуть собственным ребенком?

Я подошла к магнитофону, извлекла кассету и протянула Дейзи.

– Да забирай!

Она выхватила ее у меня из рук.

– Не пойму, то ли ты слишком умна, но прикидываешься дурой, то ли…

– Похоже, прикидываюсь. Видео уже оцифровано и разослано по всем новостным изданиям и веб-сайтам, о которых я только смогла вспомнить.

Она сглотнула.

– Что?!

Я взглянула на часы:

– Channel Four News[33] скоро пустит это в эфир. Так что не имеет значения, есть у тебя запись или нет. – Я подняла руку, демонстрируя часы. – Посмотри на время. Сейчас начнутся новости. Возможно, этим я не верну мужа и Эрика, Джеффри Патрика и всех остальных людей, которых ты уничтожила. И конечно, я никогда не смогу рассказать о том, что на самом деле с ними произошло… Но тем, что ты наговорила в этом видео, ты сама себе вырыла могилу. А если все еще хочешь позвать своего охранника, имей в виду: у нас есть запись, как ты угрожаешь мне.

В коридоре раздался скрип, и Джордж, который все снимал, появился в дверях, держа в руках мой iPhone.

– Это еще кто?

– Просто называйте меня неравнодушным гражданином, – усмехнулся Джордж.

Дейзи не успела отреагировать, потому что в ее сумке зазвонил телефон, и с выражением ужаса на лице она вытащила его.

– Это штаб-квартира Консервативной партии, – пролепетала она.

– Вероятно, им нужна ваша версия истории. Хотя, когда дело касается расизма, двух мнений быть не может. Процесс уже пошел…

Дейзи, однако, не слушала; она ответила на звонок и принялась торопливо бормотать оправдания человеку на другом конце провода.

– Нет, это… да, это видео… да, это я, но это несерьезное видео. Снято на школьном спектакле. Мне было восемнадцать… Нет, конечно нет, это глупая…

Мы последовали за ней, чтобы открыть входную дверь, но она ничего вокруг не замечала, лишь всхлипывала и что-то умоляюще лепетала в трубку.

Сотрудница охраны наблюдала, как Дейзи торопливо прошла мимо к машине.

– Шевелись! – взвизгнула та.

– Все в порядке? – немного удивленно спросила женщина.

– А вы посмотрите новости, – посоветовала я и захлопнула дверь.

Джордж, ждавший меня в холле, вручил мне iPhone, на который записал все произошедшее, затем включил Channel 4 News. Замелькали заголовки новостей и отрывки видеозаписи 1989 года. Слова Дейзи сопровождались субтитрами. Мы стали свидетелями разоблачения расистки Дейзи Де Коста.

– Что чувствуешь? – поинтересовался Джордж.

– Пока не знаю… правда не знаю.