После того как я подписала документ, события стали развиваться молниеносно. Дейзи и команда «костюмов», не сказав больше ни слова, покинули помещение. Меня отвели обратно в палату и велели собирать вещи – меня выписывали. Я не узнала ни одну из дежурящих медсестер. Попросила разрешения принять душ перед уходом, и санитар вручил мне чистую одежду.

Выйдя из душа, я долго рассматривала себя в зеркале. Что же я натворила? Просто сдалась! Но сделала это, чтобы спасти своего ребенка. Ребенка Уилла. Нельзя было сказать, что мой живот стал заметнее, однако гормональные изменения были очевидны, потому что синяки заживали довольно быстро. Я внимательно изучила свое лицо – оно выглядело почти нормальным. Будто ничего и не было. Похоже, шрам над глазом останется единственным напоминанием о пережитом мною кошмаре.

В тот вечер я покинула больницу без осмотра врача – меня просто отвезли в Лондон на такси. Дорога заняла чуть больше двух часов. Я смотрела на дома и машины, проплывающие мимо, на людей, спешащих по своим делам, и не могла поверить, что свободна. Вот только я продала душу дьяволу и никому никогда не смогу рассказать о случившемся. Ни о чем: ни о смерти Джеффри Патрика, ни об Уилле, ни о грязных делах Дейзи Де Коста.

В витринах магазинов переливались разноцветными огнями рождественские елки и гирлянды; я засмотрелась на сверкающие среди торговых рядов огромного «Боро-маркета»[32] украшения.

Люди занимались обычными делами – пили глинтвейн, общались с друзьями, ели и смеялись. Мне казалось, что меня сбросили с парашютом обратно в мир, частью которого я была, но теперь он казался ненастоящим. Или это я была ненастоящая?

Шурша колесами по булыжной мостовой, такси въехало на улицу на набережной Темзы, где располагался мой дом, и остановилось у ступеней, ведущих к входу. Я увидела, как открылась дверь, и на пороге появилась Марелл. Наши взгляды встретились.

Выйдя из машины, я почувствовала прохладный ветерок, дующий с Темзы.

– Здравствуй, Мэгги! Добро пожаловать домой! – Марелл, все еще одетая в черное, выглядела измученной и казалась почти прозрачной, тенью былой себя. Она протянула руку и погладила меня по плечу. – Тебе нужна моя помощь? – спросила она, глядя на потрепанный рюкзак, который был со мной с тех пор, как я покинула Tišina.

– Нет.

– Я здесь исключительно по делу. В дом проникли… – Марелл поискала в моих глазах объяснения.

– Дайте угадаю: они забрали кое-какие фотографии?

– Не знаю. Все перевернуто вверх дном… – Она вздохнула, и только сейчас я заметила, что ее глаза покраснели от слез. – Пожалуйста, Мэгги, зайди в дом, здесь холодно.

Я переступила порог, и она закрыла дверь. Я огляделась, ощутила любимый запах ванильной свечи, смешанный с ароматом пчелиного воска, которым я натирала деревянные перила.

– Ты в порядке? – спросила Марелл, разняв скрещенные руки и, похоже, не представляя, как себя вести. Я впервые видела ее смущенной.

– Пока не знаю. Но обязана быть в порядке – и буду! Что вам известно?

Она слегка съежилась.

– Я знаю, что… знаю, что ты была в ужасном состоянии после смерти Уилла, была такой уязвимой, а потом на твоих глазах еще и судно Эрика взорвалось…

– Так это вы сообщили прессе о моем состоянии?

– Нет. Не представляю, как это вышло. Может быть, кто-то с твоей работы?

– Не думаю. Меня сразу же отстранили на несколько недель.

– Тогда остаются твои высокопоставленные друзья. Мне, например, звонила Дейзи Де Коста. Сказала, что посодействовала твоему возвращению домой, – добавила Марелл. – Именно она сообщила мне новость о том, что у меня будет внук.

Она неуверенно протянула руку и коснулась моего живота. Несмотря ни на что, было бы жестоко отказывать ей в этом, и я позволила.

– Дейзи сообщила вам, что я беременна?! – переспросила я, а про себя подумала: «Да как она посмела?!»

Марелл услышала гневные нотки в моем голосе.

– Ну да. Благодаря этому она смогла добиться того, чтобы тебя отпустили домой, несмотря на твое состояние.

Я пытливо смотрела на нее, пытаясь понять, действительно ли она поверила тому, что ей рассказали. Затем опустила рюкзак на пол.

– У меня есть снимок УЗИ.

Я достала из кармана листок и протянула ей.

– О, – выдохнула она, прикрыв рот рукой. – Когда я была беременной, таких снимков не делали…

Я прошла мимо гостиной и остановилась в дверях кабинета Уилла. Все выглядело так, как я оставила: чисто, аккуратно прибрано, будто ничего и не случилось. В памяти всплыли фото с места преступления, на которых муж лежал, откинувшись на спинку стула, с закрытыми глазами, а стены были забрызганы кровью.

– Вы только посмотрите! – произнесла Марелл, изучая черно-белое изображение. – Ну же, Мэгги… – Она потянулась и закрыла дверь кабинета. – Пойдем, я приготовила чай.

Я последовала за ней на кухню и села. Женщина выдвинула стул. На кухонном столе стояли две использованные чайные чашки. На ободке одной алел след от помады, и от взгляда свекрови не укрылось то, что я это заметила. Фелисити никогда не позволила бы себе столь яркий цвет, как и ни одна из подруг Марелл.

– Кто здесь был?

– Дейзи… Де Коста, – ответила она.

– Что она здесь делала?

– Приехала поддержать…

Я смотрела на Марелл, сидящую за кухонным столом. Она выглядела совершенно разбитой и опустошенной.

– Вы верите, что такие, как Дейзи, на это способны?

– Она член британского правительства, Мэгги. Нам повезло, что у нас есть такие связи. Сколько семей могут похвастаться тем, что у них в друзьях высокопоставленный чиновник?

Марелл опустила голову и закрыла глаза. Я подошла к ней и обняла за плечи. Впервые она позволила мне это.

– Все в порядке, – проговорила я. – Все будет хорошо.

– Да, – встрепенулась она. – Да!

Свекровь взяла себя в руки, выпрямилась и снова посмотрела на снимок.

– Мне понадобится помощь в выборе имени, когда мы узнаем, мальчик это или девочка, – улыбнулась я.

Она посмотрела на меня и вытерла глаза.

– Ты это серьезно?

– Вполне.

Я взяла чашку со следом губной помады, подошла к раковине и протерла ее губкой, наблюдая, как розоватая пена стекает в слив. Я налила нам по чашке свежего чая, а когда вернулась к столу, увидела у вазы с фруктами белый конверт.

– Пришло сегодня утром, – сказала Марелл. Это было приглашение на поминальную службу по Эрику, которая должна была состояться на следующей неделе в Саутуоркском кафедральном соборе. – Мне прислали такое же. Его будут хоронить в закрытом гробу на семейном участке кладбища… Каким он был в свои последние дни? – внезапно спросила она.

– Счастливым. А самое главное – он оказался рядом, когда это было необходимо, потому что был хорошим другом.

«Другом? – снова возник голос у меня в голове. – Тебе придется лгать об этом всю оставшуюся жизнь, не так ли?»

– Я рада, что ты вернулась, Мэгги, – мягко проговорила Марелл. – И пусть мне никогда не узнать, через что тебе пришлось пройти, но теперь я с тобой.