С мужчинами в костюмах нас познакомить не удосужились. Двоим из них на вид было лет под сорок, а третьему, чьи плечи бугрились под пиджаком, – не больше двадцати. Он осмотрел комнату, вышел в коридор и плотно прикрыл за собой дверь.

– Слышала, вас можно поздравить, – проворковала Дейзи, устраиваясь напротив.

Двое оставшихся мужчин дождались, пока она сядет, затем придвинули свои стулья по обе стороны от нее.

Я сидела, не в силах пошевелиться. Не в силах вымолвить ни слова. Для меня было шоком увидеть Дейзи. В глубине души я все еще не хотела верить, что за всем стоит она – как всегда элегантная, в строгом темно-синем пиджаке, с крупным дизайнерским ожерельем кольчужного плетения на шее. У одного из мужчин был портфель, который он водрузил на стол, открыл и достал несколько коричневых папок из манильского картона, разложив их на отполированной столешнице.

Женщина пристально посмотрела на меня.

– Ее что, накачали лекарствами? – понизив голос, спросила она у своих сопровождающих.

– Нет, я в трезвом уме и прекрасно вас слышу, – вмешалась я.

Дейзи одарила меня обезоруживающей улыбкой, от которой мне захотелось влепить ей звонкую пощечину.

– Я здесь, чтобы сделать вам предложение, – вкрадчиво проговорила она.

– А кто эти двое? – поинтересовалась я, указывая на «два костюма».

– Кто они – значения не имеет. – Она взяла первую папку и открыла ее. – Чей это ребенок, Уилла или Эрика?

Я вспомнила, как на острове занималась сексом с Эриком. Подслушивающее устройство стояло на книжной полке позади нас.

– У вас нет права спрашивать меня об этом.

– Давайте-ка посмотрим. Итак, находясь на принудительном лечении в соответствии с «Законом о психическом здоровье», вы не будете иметь прав на этого ребенка, – парировала она.

Я почувствовала, что у меня дрожат руки, и убрала их под стол, чтобы никто этого не заметил.

– Это ребенок Уилла.

Дейзи кивнула и приподняла бровь.

– Это все усложняет, но в то же время дает нам возможности… – Она подалась вперед. – Вы что-нибудь копировали или передавали до того, как ваш ноутбук и флешка были изъяты на таможне в Саутгемптоне?

Я не ответила. Я обратила внимание, что с ней не было вооруженной полицейской охраны. Осталась на улице? Или вооружены эти двое?

– Мэгги, вы не в том положении, чтобы играть в игры. Мы обнаружили в вашем рюкзаке два свидетельства о смерти, протоколы вскрытия, флешку и ноутбук. Что-нибудь из этого вы копировали, пересылали кому-либо?

Я едва подавила в себе бешеное желание вскочить и вонзить большие пальцы ей прямо в глаза.

– Это вы убили Уилла? – резко спросила я.

– Он покончил с собой, вам это известно.

– Он этого не делал, и вам это известно. Это вы организовали его убийство?

«Два костюма» и глазом не моргнули. Интересно – полиция или спецслужбы?

– Нет, Мэгги, я этого не делала, – ответила Дейзи.

– Я вам не верю!

– Да как угодно.

– Что насчет Эрика и моей подруги Дианы? И конечно, Джеффри Патрика?

В первую секунду Дейзи замялась, затем ее губы тронула улыбка.

– У нас не так много времени, Мэгги. Я здесь не для того, чтобы играть в двадцать вопросов. Я здесь, чтобы сделать вам предложение.

– В тот день, когда взорвалась лодка, телефон Бранко был у меня, и это я ответила на звонок. На другом конце провода однозначно был ваш голос.

– Не понимаю, о чем вы говорите. Возможно, необходимо увеличить дозу ваших препаратов? Это можно устроить.

– Да пошла ты! – процедила я.

Мне было приятно говорить это, глядя ей прямо в глаза. Она никак не отреагировала.

– Послушайте, Мэгги, вы должны понять, что все это – сплошная политика. Вы не имеете ни малейшего представления о том, как устроен этот мир и что необходимо делать, чтобы обезопасить эту страну. Я пришла на похороны Уилла, чтобы отдать дань уважения. Я искренне скорбела по нему вместе с вами. И точно так же скорблю о смерти Эрика.

Я наблюдала за этим представлением с нарастающим ужасом. В ее глазах было что-то от безумия религиозного фанатика. Она прижала руку к груди.

– Останки Эрика были возвращены его семье прошлой ночью. Я подумала, что вы захотите знать.

– Бранко застрелил Эрика по вашему приказу.

Дейзи покачала головой и грустно улыбнулась:

– Это не так. Расследование показало, что бензобак на судне Эрика был неисправен. Его подняли со дна вместе с останками. На следующей неделе состоится поминальная служба. Если вы все сделаете правильно – сможете выйти отсюда и проститься с ним. И главное – у вас впоследствии не заберут вашего малыша…

Прежде чем я осознала, что делаю, я вскочила со стула и бросилась на нее.

– Стоять! – рявкнул мужчина справа, молниеносно схватил меня за предплечье и выкрутил руку, остановив в считаных дюймах от лица Дейзи.

– О Мэгги! Меня восхищает, что вы такая борзая! – пропела она.

Это грубое словечко, произнесенное столь аристократическими устами, звучало чужеродно. Впрочем, меня-то это не удивило, я знала эту ее манеру подмешивать в речь жаргонизмы. Типичный политик – знает кучу слов, а пользоваться ими толком не умеет. Несмотря на спокойствие в голосе Дейзи, от меня не укрылось, насколько она взволнована. На ее лбу запульсировала жилка.

«Костюм» вжал меня обратно в стул и остался стоять рядом. Я попыталась стряхнуть с плеча его руку, но он даже не шелохнулся.

– Что вы предлагаете? – спросила я.

Дейзи повернулась к мужчине слева. Он встал, взял вторую папку, картинно открыл и, обойдя стол, положил передо мной официальный документ с королевским гербом.

– Ваш ноутбук у нас. Мы видели, что вы просмотрели файлы на флешке, но не загружали их на свой компьютер.

– Верно.

– А где вы находились с момента отъезда с Tišina до прибытия в Великобританию? – уточнила Дейзи.

Мне нужно было соображать быстро. Если я упомяну дом Хьюго, они, возможно, смогут отследить по записям с камер, что я встречалась с Джорджем. Я вдруг испугалась, что они примутся и за него.

– Пересекла границу на автобусе из Хорватии в Словению, а затем ночным экспрессом через всю Европу во Францию.

– Как добрались до Саутгемптона? Похоже, вы путешествовали не на пассажирском судне? – спросил мужчина, нависая надо мной.

– Было бы неплохо знать, с кем я разговариваю.

Я подняла на него взгляд. Он был красив, но казался каким-то скользким. Мужчина поправил галстук и снисходительно улыбнулся.

– Зовите меня дядя Боб. – Улыбка сползла с его лица, и, когда она исчезла, я заметила в его глазах леденящий душу блеск. – Итак, как вы пересекли Ла-Манш?

– Зайцем.

– Почему-то я вам не верю, – сказал он.

– Я познакомилась в баре с парнем, он оказался матросом грузового судна. Я переспала с ним в обмен на то, что он возьмет меня на борт.

– Как звали этого матроса?

Я была удивлена, что он счел это правдоподобным.

– Без понятия.

Дейзи поднялась, одернула юбку и пошла в мою сторону, но один из «костюмов» тут же встал между нами.

– Мэгги, в соглашении, которое лежит перед вами, написано, что вы никогда не будете обсуждать содержимое флешки, а также свидетельства о смерти, найденные в вашем доме в Хорватии.

– Значит, все это – для прикрытия ваших грязных делишек? А как же смерть Уилла?

– Трагическое самоубийство.

– Эрик?

– Трагический несчастный случай. Все подробно описано в соглашении.

Я уставилась на лежащий передо мной документ, изучая текст. Шапку листа венчала надпись: «Закон о государственной тайне».

– Так вот для чего разработан «Закон о государственной тайне»? Для грязных, продажных шлюх вроде тебя?

И снова мне было по-детски приятно выругаться в ее адрес.

– Если нарушите «Закон о государственной тайне» после подписания, будете иметь серьезные проблемы, – проговорил мужчина, все еще нависавший надо мной. – Большой тюремный срок. В жутком месте.

– Подпишите это, Мэгги, и сможете вернуться к прежней жизни. Уйдете отсюда нормальным человеком. Сохраните свою работу. И своего ребенка. Ах, если бы вы знали, как государство порой беспечно по отношению к детям! А еще сможете ходить по улицам, не оглядываясь, – отчеканила Дейзи.

– Видимо, именно так Уилл и думал, когда вы добрались до него? Что он сможет ходить по улицам, не оглядываясь?

– И ходил бы.

– Почему же вы отвели ему всего шесть лет?

– Он допустил ошибку, решив, что я буду смешивать политику и дружбу, Мэгги. Он захотел больше денег.

– Больше денег?!

– Да. В первый-то раз его было очень легко купить.

Я нередко слышала от людей фразу: «как удар под дых», – и мне казалось, что они утрируют. Но в эту минуту я, вероятно, ощутила нечто похожее. Слова Дейзи причинили мне физическую боль, я не могла вдохнуть.

– О, простите, я была уверена, что вы уже сложили воедино все кусочки пазла!

– Нет, – просипела я, пытаясь отдышаться. – Вы подкупили его, чтобы он подделал свидетельство о смерти Джеффри Патрика?

– Подкупила – неправильное слово. Это было скорее взаимное инвестирование. Джеффри Патрик перестал быть моей проблемой, а у Уилла появилось достаточно денег, чтобы оставить медицину и осуществить свою мечту. И все было бы прекрасно, но вторая карьера оказалась не такой прибыльной, как он предполагал. У него возникли проблемы с деньгами. Ну или это была обычная жадность – я до сих пор не разобралась…

Нет, у нас с Уиллом, конечно, были разные банковские счета… Но как я могла не знать?! Неужели мне было настолько все равно?

Дейзи склонила голову набок, наблюдая за моим смятением. Затем продолжила:

– Что бы это ни было, Уилл почему-то решил, что можно пересмотреть условия нашего первоначального соглашения. А когда я отказалась, заявил, что сохранил улики – оригинал свидетельства о смерти Джеффри Патрика. В то время я еще не знала, но теперь благодаря вам известно, что вдобавок он нашел в желудке журналиста флешку.

– Сколько же вы заплатили? – У меня возникло скверное ощущение, что сумма была ничтожной, что Уилл продался за бесценок.

Дейзи окинула взглядом своих сопровождающих.

– Не могу вам сказать, но мы действительно собирались оставить его в покое. Он прекрасно понимал, что должен держать язык за зубами. Мы ведь и впрямь были хорошими друзьями, Мэгги, но, нарушив условия сделки, он стал шантажировать даже не меня – он практически шантажировал государство.

– А как насчет моей подруги – Дианы? Вы имеете какое-то отношение к несчастному случаю с ней?

– После смерти Уилла ваш телефон прослушивали. С вашей стороны было неосмотрительным пересылать Диане фотографию письма Уилла, да еще и отправлять ее в Саутуоркский кафедральный собор, хоть этот след и оказался ложным.

– Что будет с Дианой?

– Зависит от вас, Мэгги.

Я закрыла глаза, коснулась своего живота и подумала о крошечной жизни, зародившейся во мне. Меня захлестнули эмоции. Всепоглощающий материнский инстинкт. За последнее время вокруг меня столько людей погибло или серьезно пострадало! Я стольких потеряла, и ничто не вернет их обратно. Если я не подпишу соглашение, могу потерять и своего ребенка – а это значит, что меня ждет глубокое горе и еще больше душевных страданий. Я открыла глаза. Присутствующие сверлили меня взглядами.

– Если я подпишу, все закончится?

– Безусловно, – кивнула Дейзи.

– И в какой-то момент вы не явитесь ко мне с просьбой подделать свидетельство о смерти?

– Не могу обещать этого, Мэгги, но сделаю все, что в моих силах, – ухмыльнулась она.

– Что, если заговорит кто-то еще? – поинтересовалась я. – Например, когда Диана поправится, она…

– Мы уничтожили всю информацию с флешки и оба свидетельства о смерти. Если у Дианы хватит ума, она забудет о том странном письме.

– Что, если Уилл сделал другие копии? Или кто-то обратится в прессу, а в утечке информации обвинят меня?

Дейзи указала на папку, лежащую передо мной.

– Мэгги, все это будет защищено «Законом о государственной тайне». Любая попытка предать это гласности будет заблокирована. «Закон о государственной тайне» не зря так называется. Ваша подпись – здесь и сейчас – навсегда спрячет эту историю под замок.

– Почему вы не заставили Уилла подписать то же самое?

– Он подписал.

Она сделала многозначительную паузу, а я подумала о муже, перед которым когда-то положили такой же документ.

– Так мы договорились? – спросил человек с папкой и достал из кармана пиджака авторучку, напомнив при этом ушлого продавца мобильных телефонов.

Я снова прикрыла веки. При мысли о том, что Дейзи Де Коста все это сойдет с рук, я почувствовала себя больной и опустошенной. Но я хотела защитить своего будущего ребенка. Я сдалась.

– Да, договорились.

Я взяла ручку и, не давая себе шанса передумать, быстро подписала бумагу.