10 НОЯБРЯ 2011 ГОДА, ЛОНДОН

Прорыв! Я только что нашел доказательство, что Дейзи Де Коста выступала посредником в оформлении паспорта и визы для гражданина России, связанного с «лицом, находящимся под санкциями».

Элис Франк, моя коллега, работала над статьей о российских олигархах и наткнулась на душераздирающую историю о молодой женщине по имени Галина, которую привезли из России в Лондон в качестве домработницы Максима Степанова и его жены Юлии Степановой. В настоящее время Максим Степанов находится в официальном санкционном списке Великобритании за налоговую коррупцию и содействие мошенничеству с налогами на сумму 180 миллионов фунтов стерлингов.

После нескольких месяцев работы у этой пары Галина впала в немилость, они уволили ее, вышвырнули из дома, бросив на произвол судьбы в Лондоне. На сегодняшний день она бездомна, живет в хостеле и пытается получить политическое убежище. Галина готова официально заявить, что ДДК выступила посредником в сделке, в ходе которой сестре Юлии Степановой удалось подать заявление на получение паспорта и визы в Великобританию с последующим одобрением. Это, в свою очередь, позволило Максиму Степанову заполучить через свояченицу доступ к банковским счетам в Великобритании и возможность отмывать деньги. Галина сообщила, что встречи проходили в резиденции Максима Степанова в Лондоне и что она видела ДДК в доме на одной из таких встреч.

Элис Франк передала мне эти материалы. Она тяжело больна – рак легких 4-й стадии – и говорит, что эта история – будто чаша с ядом, от которой она хотела бы избавиться. Я показал статью своему редактору, из осторожности не упомянув ДДК, и получил прохладный отклик. Истории с российскими олигархами – как минное поле, особенно когда ключевым свидетелем является уволенный нелегал. Риск судебного разбирательства – большая проблема. Чувствую, что остался один на один с системой, но намерен идти до конца.

28 НОЯБРЯ 2011 ГОДА, ЛОНДОН

Сегодня познакомился с еще одной молодой женщиной, которая согласилась поделиться информацией о мошенничестве с визами и паспортами и связью с этим Дейзи Де Коста. Карине двадцать два года. Я познакомился с ней в Нисдене[23], недалеко от приюта для женщин, где она обитает. Карина заявила, что работала няней в семье российского бизнесмена Алексея Николаевича, который купил для своей престарелой матери визу в Великобританию и паспорт, заплатив наличными пятьсот тысяч фунтов стерлингов. И так же, как Максим Степанов, он использовал мать для открытия банковских счетов в Великобритании и отмывания денег, полученных от продажи наркотиков.

Алексей Николаевич уволил Карину после того, как его жена узнала, что он пристает к молодой няне. Во время нашей встречи Карина выглядела напуганной, она неважно говорила по-английски (сначала я не мог понять, имела она в виду пятьдесят тысяч фунтов стерлингов или пятьсот, но, когда я написал цифру на листке бумаги, оказалось, что полмиллиона).

Я продемонстрировал девушке фотографии ДДК и еще двух женщин – парламентариев Великобритании и спросил, видела ли она их раньше. Она без колебаний указала на ДДК, которую видела в доме у Николаевича, и добавила, что наличные он передавал как раз ей.

Не знаю, что шокирует больше: то, что ДДК замешана в этом дерьме, или то, что эти русские, на которых наложены санкции, зарвались настолько, что попросту выбрасывают на улицу персонал, который был свидетелем их грязных дел. Если подумать, то первое. Уверен, что в нашей стране много других продажных парламентариев. Единственная разница в том, что ДДК, будучи нечистой на руку, имеет наглость метить на высокие государственные посты. Обычно успешные мошенники стараются держаться в тени, а она, похоже, наслаждается.

1 ДЕКАБРЯ 2011 ГОДА, ЛОНДОН

Сегодня я должен был встретиться с Галиной и Кариной в адвокатской конторе, чтобы официально зафиксировать полученную от них информацию, но обе не явились.

Следующая запись в дневнике была сделана семь месяцев спустя. Эта дата заставила меня остановиться и сделать глубокий вдох. В какой момент в дело вмешался Уилл?

30 ИЮНЯ 2012 ГОДА, ЛОНДОН

Несмотря на все усилия, я не смог найти ни Галину, ни Карину; обе женщины, похоже, исчезли. Без этих свидетелей я больше не могу рассчитывать на поддержку газеты в истории с Дейзи Де Коста.

У меня была интересная (неофициальная) встреча с неким криминалистом; назовем его мистер А. Он слышал, что я расспрашиваю о ДДК (это любопытно и тревожно, потому что я не обращался ни к кому из отдела криминалистики).

Он рассказал мне, что в прошлом году участвовал в рейде на дом наркоторговца в Блумсбери. У Максима Степанова (снова это имя!) нашли героин на сумму в сто тысяч долларов. Самого Степанова во время облавы дома не оказалось. Самое интересное: криминалисты прошерстили весь дом и сняли двадцать три различных полных и частичных отпечатка, затем наш мистер А. прогнал их по дактилоскопической базе данных и выяснилось, что один из отпечатков большого пальца принадлежит Дейзи Де Коста.

Он рассказал, что в подобных случаях приходится следовать «особому протоколу». Он доложил об этом своему старшему офицеру, однако никакого ответа не получил. Просмотрев базу данных пару дней спустя, он обнаружил, что отпечаток ДДК удален. Из материалов дела он также исчез, а все прочие ее отпечатки были стерты из всех баз данных.

Наш криминалист, мистер А., отказался давать официальные показания. Но я записал наш разговор без его согласия (признаю, что поступил непорядочно). Сюжет, однако, становится все более запутанным. Еще до того, как все подчистили, он сделал копию отпечатка пальца Дейзи Де Коста и записей в базе данных. Когда мы прощались, он отдал все это мне, строго предупредив, чтобы я был осторожен.

6 ИЮЛЯ 2012 ГОДА, ЛОНДОН

Тревожный день. Всю прошлую неделю я провел за просмотром имеющихся материалов, а заодно пытался разыскать Галину Макарову и Карину Соколову. Обе женщины из Новосибирска, что на юго-востоке России. Я не смог установить, насколько важно то, что они родом из одного города. Вызывает беспокойство тот факт, что, похоже, никто не знает об их местонахождении.

Еще больше пугает, что мои попытки связаться с мистером А., криминалистом, отдавшим мне образцы отпечатков пальцев, оказались безуспешны. Его мобильный отключен. Я предположил, что он общался со мной по одноразовому телефону. Мне больше ничего о нем неизвестно.

Теперь, когда все мои источники исчезли, хватит ли мне той информации, которой я владею, чтобы в одиночку создать историю?

Пока автобус, рокоча, мчался сквозь ночную тьму, я смотрела на проносящийся мимо пейзаж. Последняя запись в дневнике Джеффри была сделана шестого июля 2012 года, а седьмого он умер.

Нелегко было снова смотреть на посмертные фотографии Джеффри Патрика. На его лице застыла гримаса боли. И в первый-то раз эти фото заставили меня содрогнуться, а после прочтения дневника мне стало казаться, будто я знала его лично. Я вспомнила рассказ Эрика о той июньской ночи 2012 года, когда он увидел Уилла и Дейзи, садящихся в такси. Она на тот момент уже добралась до Уилла? Как ей это удалось? Она его шантажировала? Чем? Я просмотрела другие файлы на флешке. Там были банковские выписки некоего LTD, на счет которого было внесено несколько миллионов фунтов наличными.

Последним был аудиофайл. Я нашла наушники для ноутбука и надела их.

В ушах зазвучал голос Уилла:

«Дополнительные заметки, сделанные при вскрытии Джеффри Патрика. При исследовании содержимого желудка обнаружено: остатки пищи – немного мяса и хлеба – и крошечный твердый предмет. Сначала я подумал, что это детский кубик Lego или кусочек пластика, но это оказалась флешка, плотно завернутая в пищевую пленку. Должно быть, он проглотил ее незадолго до смерти, потому что желудочные кислоты не успели повредить пленку. Имя жертвы показалось мне смутно знакомым; я вспомнил, что это журналист, занимающийся расследованиями, и это, вкупе с моей находкой, заставило меня насторожиться. Я только что просмотрел файлы на флешке… Характер его ранений свидетельствует о том, что его убили. Он проглотил флешку прямо перед тем, как на него напали, или когда понял, что за ним придут… Черт…»

Он вздохнул, и запись закончилась.

Голос Уилла, прозвучавший внезапно и совсем рядом, ошеломил меня. Однако я задумалась: приятно ли мне его слышать? Словно он все еще жив… Нет. Я чувствовала себя преданной, было больно оттого, что, делая эту запись, он не посчитал возможным довериться мне…

Или все же пытался меня уберечь?

И вновь возник вопрос: а почему теперь-то Уилл взвалил все это на мои плечи?

Я вынула крошечную флешку из порта на боковой панели ноутбука. Зажала ее большим и указательным пальцами, поднесла к губам и попыталась представить, что заставило Джеффри Патрика проглотить ее. Телефонный звонок с угрозами? Или это произошло в тот момент, когда раздался громкий стук во входную дверь? Скорее нет, ведь его тело нашли в ванне. Джеффри затащили в комнату без сознания, а затем утопили?

Подняв глаза, я увидела, что пожилая дама напротив пристально смотрит на меня, и поняла, что все еще держу флешку у рта.

Я вставила ее обратно в разъем. Ночь шла своим чередом, я то и дело проваливалась в сон, просыпаясь от кошмаров, в которых оказывалась в ловушке под защитным покрытием бассейна вместе с телами Уилла, Джеффри Патрика и Эрика, обгоревшего практически до неузнаваемости. Жар не спадал, несмотря на прием обезболивающего; лицо саднило из-за многочисленных царапин, рассечение над глазом загноилось.

В четыре часа утра меня накрыл настоящий приступ паники, когда впереди показалась граница с Австрией, но автобус лишь сбавил скорость, пересекая ее. Мне удалось заснуть, однако через два часа проснулась от боли в ноге. Автобус застрял в конце пробки, которая ползла к границе с Германией. Мы продвигались очень медленно, а когда приблизились, я заметила у контрольно-пропускного пункта группу немецких полицейских. С колотящимся сердцем я отвернулась от окна, пряча свое разбитое лицо. Автобус затормозил, и я решила, что все кончено, однако он почти сразу тронулся снова. Мы въехали в Германию.

Утро, казалось, пролетело незаметно. Мы остановились на автовокзале Мюнхена лишь на пятнадцать минут, и в поле зрения не было ни одного телефона-автомата. Остаток дня мы ехали по немецким автострадам. Когда рассвело, я почувствовала себя неловко из-за разбитого лица. В темноте синяки и ссадины скрыть было несложно, но теперь приходилось быть осторожнее. Я сидела, максимально надвинув бейсболку, опустив голову, и только один раз сходила в туалет – и все равно привлекла к себе взгляды других пассажиров.

Около одиннадцати утра, когда мы пересекли границу Франции, мне стало хуже. И когда в пять часов вечера автобус наконец прибыл на окраину Парижа, я была словно в бреду. Мысль о еде вызывала у меня тошноту, мутило даже от воды. Мое состояние ухудшалось, и я понимала, что дело плохо.

У меня сохранились смутные воспоминания о том, как я спустилась в парижское метро. В вечерний час пик кругом было полно людей, одетых в зимние пальто; кафельный пол был скользким от грязного талого снега.

Не знаю, сколько раз я свернула не туда, но судьба или счастливая случайность сыграли свою роль, и в итоге я оказалась на парижском вокзале Монпарнас. Посмотрев на ближайшее информационное табло, я обнаружила, что Монфор-л’Амори, деревня, где находился дом Хьюго, – первый пункт назначения в списке. Будто что-то или кто-то оберегал меня. Невероятно! Мои последующие воспоминания обрывочны, как слайды. Я ехала в теплом современном поезде с яркими сиденьями, практически в пустом вагоне… Мимо проносился ночной Париж… Затем за окном была только тьма, изредка где-то вдали мелькали одинокие огоньки. Головная боль стала невыносимой, казалось, нечто пытается вырваться из моего черепа наружу. Я закрыла глаза, прислонилась лбом к холодному окну. Мне просто хотелось умереть.

На станции Монфор-л’Амори сошла только я. Над дверным проемом небольшого здания вокзала горела одинокая оранжевая лампочка, освещавшая снежную пыль на платформе. Холодный воздух немного привел меня в чувство. Вагоны поезда промчались мимо и исчезли в тоннеле. На станции имелся крошечный вестибюль, все билетные кассы были закрыты ставнями. На одной из стен я заметила пару телефонов-автоматов, но они оказались сломаны. Рядом с ними стоял древний засаленный общественный интернет-терминал.

Меня охватило непреодолимое желание узнать, что происходит в мире. Поначалу мне показалось, что терминал тоже сломан – экран был весь в царапинах, а гигантским пластиковым трекболлом, встроенным рядом с клавиатурой, было трудно управлять. Но к моему удивлению, на экране возникли иконки новостных сайтов: France24, CNN и BBC. Я нажала на значок BBC. Медленно загрузилась первая страница. Изображение слегка рябило. Меня удивило, что уже воскресенье: я совершенно потеряла счет времени. Однако впереди меня ждало еще большее потрясение – заголовок внизу первой страницы гласил:

БРИТАНСКИЙ ВРАЧ ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ В ХОРВАТИИ