Я долго сидела, уставившись на пустынное море. Затем поймала свое отражение в зеркале заднего вида: растрепанные волосы, опухшие глаза, нижняя губа предательски дрожит.

– Нет. Возьми себя в руки! – строго приказала я своему отражению, высморкалась и вытерла глаза.

Что такого ужасного случилось? Ну опоздала на паром. В любом случае я планировала пробыть на острове неделю. Письмо Уилла было подобно разорвавшейся бомбе, что объясняло отчаянное желание вернуться в Лондон… Но муж отправил его на остров, где только я могла его прочитать. Он не стал обращаться к семейному адвокату, а значит, не хотел, чтобы его мать, Хьюго или Фелисити знали об этом. Если, конечно, он и им не написал. Но нет. В этом не было бы никакого смысла. Письмо адресовано именно сюда и именно мне, потому что здесь есть возможность спокойно подумать и свобода действий. И я не отрезана от мира. У меня имеется телефон и интернет.

Зазвонил мобильный. Это был Бранко. Его голос на другом конце провода заглушался воем ветра. Я вытерла глаза, прочистила горло и ответила.

– Мэгги, сестра Мэри говорит, она видеть, вы опоздать на паром, – сказал он. – Я думать, вы хотели остаться?

– Я передумала, но было уже слишком поздно.

– Но вы в порядке? – В его голосе слышалось беспокойство.

– Да, я в порядке.

Я задумалась. Да, со мной все в порядке. Я снова напомнила себе, что планировала остаться здесь на неделю. И именно поэтому захватила с собой столько консервов.

– Драган… смотритель острова… я дать ваш номер телефона. Он знает, вы остановились на Tišina.

– Кажется, я только что встретила его сына, он пас овец, – проговорила я.

– Да. Это Лука. Хороший мальчик… Драган просит вас появляться.

– Не поняла?

– Появляться… Навестить его… выпить кофе.

На линии раздался треск, и мужчина отключился. Я не испытывала ни малейшего желания идти в гости к Драгану, к тому же Бранко дал ему мой номер, не спросив разрешения. Я уже собиралась перезвонить ему, когда пришло текстовое сообщение от Дианы. Она интересовалась, как мои дела.

Я набрала ей по FaceTime, и подруга сразу ответила. На ней был фартук, она сидела на своей кухне. Громко играла песня Hounds of Love в исполнении Кейт Буш.

– Мэгс, подожди! Я тебя не слышу! – Картинка на экране смартфона дергалась, пока Диана шла к старому проигрывателю, стоявшему на кухонном буфете. – Как дела? – спросила она, уменьшив звук. На экране снова появилось ее лицо.

– Боже, ужасно! Все так странно! – воскликнула я и коротко рассказала о содержании письма Уилла, своем разговоре с Генрихом Вайссом и неудачной попытке успеть на паром.

На лице подруги отразился шок, и меня захлестнула новая волна тревоги.

– Господи, Мэгс, так это было не самоубийство! Он знал, что умрет?!

– Он написал это письмо шесть лет назад.

Диана сделала паузу. Песня закончилась, и в тишине послышался щелчок проигрывателя. Мой маленький «Смарт» сотрясали порывы ветра.

– Думаешь, кто-то…

– Убил его? – закончила я за нее.

– Да.

Эта мысль привела меня в ужас. Смерть Уилла перевернула всю мою жизнь, но предположить, что кто-то вломился в наш дом той ночью и хладнокровно застрелил его или, куда хуже, что это человек, которого он пригласил… Сплошные тайны. Были ли в жизни мужа люди, о которых я не знала?

Я видела, как мои мысли, точно в зеркале, отражаются на лице Дианы.

– Можешь прочесть мне это письмо? – попросила она.

Я достала из кармана листок и принялась читать. Пару раз мне приходилось останавливаться, чтобы взять себя в руки. Произносить эти слова вслух оказалось еще больней.

Подруга выглядела потрясенной. Помедлив с минуту, она произнесла:

– Мэгс, ты, наверное, не захочешь это услышать, но разве письмо доказывает, что Уилл не был склонен к самоубийству? Он написал его шесть лет назад, потому что чего-то боялся. Письмо, конечно, жуткое, но оно не доказывает, что его убили.

– Он не был склонен к самоубийству! Ясно?!

На лице Дианы отразилось сомнение.

– Но, Мэгс… В этом письме Уилл не сообщает ничего конкретного о том, почему кто-то хочет его убить. И его психическое состояние за последние шесть лет могло ухудшиться.

Последовала долгая пауза. Диана пристально смотрела на меня.

– Но он не был склонен к самоубийству. Точно не был.

Не знаю, кого я пыталась убедить – себя или подругу.

– Хорошо, – кивнула она. – Я верю тебе. А что значит «поставь свечку в нашей церкви»? И что это за ключ к твоему будущему? Разве вы посещали церковь?

– Официально мы являемся прихожанами Саутуоркского кафедрального собора. Мы там венчались и ходили на рождественскую и пасхальную службы. Там отпевали и отца Уилла, и его самого.

– Ты знакома с викарием?

– Немного. Но что, по мнению Уилла, я должна буду сделать? Заявиться туда с этим письмом? Начать зажигать свечи? И что дальше? Придется искать потайные двери? Или тайник под скамьей? Все это напоминает дурацкие шпионские романы, которыми он зачитывался.

– Как думаешь, его семья имеет к этому какое-то отношение? – спросила Диана и тут же осеклась, испугавшись собственных слов.

Я молчала, пытаясь разобраться в своих мыслях по этому поводу.

– Нет… сомневаюсь.

По правде говоря, прямо сейчас я была не способна проанализировать ситуацию. А еще я раздумывала, не стоит ли сообщить о письме в полицию. Судя по заключению Беттины Фолкс-Бротон, смерть Уилла признана самоубийством. Придадут ли они значение посланию с того света, написанному шесть лет назад?

На заднем плане послышалось дребезжание крышки кастрюли, и картинка на экране расплылась и задергалась, когда Диана спешно направилась к плите AGA[9]. Она сняла крышку с пышущей паром кастрюли и принялась перемешивать ее содержимое. Мне вдруг захотелось, чтобы все это закончилось, захотелось ни о чем не беспокоиться, захотелось просто сидеть дома и заниматься чем-нибудь обыденным – таким, например, как приготовление ужина.

– Извини, Мэгс, я слушаю.

– Да ничего, просто думаю, не пойти ли мне в полицию.

– И что ты им скажешь?

– Скажу, что, по моему мнению, есть основания опять открыть дело.

– И какие же это основания, Мэгс? Письмо кажется тебе веским аргументом, потому что ты знала Уилла. Но письма самого по себе недостаточно, чтобы они решили возобновить расследование.

– Скорее всего, нет.

– Слушай, а что, если мне сходить в Саутуоркский собор? Поставлю свечку, осмотрюсь. Уилл ведь мог оставить еще одно письмо? Например, викарию.

Какой бы безумной ни выглядела ситуация, эта идея мне понравилась. Семья Уилла делала солидные пожертвования собору. Викарий всегда старался пообщаться с нами в тех редких случаях, когда мы посещали церковь.

– Ты правда готова это сделать? – спросила я, внезапно ощутив, как сильно скучаю по Диане. И очень пожалела, что сейчас торчу одна в машине, раскачиваемой порывами ветра, вместо того чтобы беседовать с подругой у нее дома.

– Разумеется. Мне скоро на работу, я сегодня в ночную смену. Но от больницы до собора всего три остановки на метро. Можешь прислать мне фото письма? Чтобы викарий не решил, что я рехнулась, когда я расскажу ему об этом.

– Конечно. Я сфотографирую его и отправлю тебе сразу, как только вернусь домой.

– Там безопасно? – забеспокоилась Диана.

– В доме есть сигнализация. Хорошие замки. Тройные стеклопакеты… И вообще я здесь одна. Ну, если не считать жуткого смотрителя острова и его сына-подростка, – улыбнулась я, пытаясь обратить все в шутку.

– Я не выключу на работе телефон. Звони мне, если возникнут какие-нибудь проблемы. Или Леону – он будет на связи сегодня вечером, – сказала подруга. – Мы разберемся с этим, не переживай!

– Спасибо.

Вид ее уютной кухни так успокаивал! Но когда она отключилась и экран телефона погас, я снова предалась мрачным раздумьям. Пока мы разговаривали, солнце окончательно село, и остров погрузился во тьму. Лишь редкие искорки фонарей были видны рядом с закрытыми магазинами и ресторанами.

Я поежилась и завела двигатель.