Я подтащила чемодан к входной двери, надела пальто и ботинки и уже собиралась включить сигнализацию, когда вспомнила про часы, запонки и картину, которые была обязана вернуть семье Уилла.

Я поспешила обратно по коридору и в нерешительности застыла у входа в нашу спальню. Великолепная латунная двуспальная кровать была аккуратно застелена. Подушки лежали в том же положении, как я их оставила в прошлый приезд. Из-за закрытых жалюзи в комнате было темно, а воздух оказался немного спертым. Я направилась к комоду с телевизором, стоявшему напротив кровати, и принялась выдвигать ящики. Выдвинув третий, я ощутила аромат лосьона Уилла, которым он пользовался после бритья. Часы вместе с серебряными запонками были спрятаны в глубине, в коробочке. Я схватила ее и задвинула ящик. Замешкалась у картины, висевшей на стене, раздумывая, сто́ит ли ее снимать. Однако она была слишком большой, и потребовалось бы немало времени, чтобы как следует ее упаковать.

Без десяти пять! Я набрала Бранко, но звонок переключился на голосовую почту. До пристани, где должен был пришвартоваться паром, было двадцать минут ходьбы. Я могла добраться туда на «Смарте», но мне пришлось бы оставить его на парковке отеля «Сан-Инн», закрытого до весны. Хотя можно было попросить Бранко отогнать машину назад во время следующего визита.

Я вышла и заперла дверь. Дождь не унимался, тучи были такими темными, что на тускло освещенной тропинке было трудно что-либо разглядеть. Я с трудом поднялась по ступенькам, волоча за собой тяжелый чемодан, мысленно сокрушаясь, что забыла вынуть консервы. Из-за дождя грунтовая дорога превратилась в месиво, колесики вильнули, и чемодан завалился на бок.

У меня ушло несколько драгоценных минут на то, чтобы развязать и снять с машины брезентовый чехол и водрузить чемодан на пассажирское сиденье. Я запаниковала, когда двигатель не завелся ни с первого, ни со второго раза. Однако третья попытка оказалась успешной, он ожил и взревел. Я включила передачу, выжала педаль газа и выехала из-под навеса. Но заднее колесо застряло в грязи, прокручиваясь вхолостую.

– Давай! Давай! – крикнула я, с силой давя на педаль газа.

Без семи пять! Я отчаянно хотела успеть на паром. Наконец заднее колесо нашло сцепление с дорогой, машина рванулась вперед и покатила вниз по грунтовке. Подъехав к воротам, я ударила по тормозам, выскочила и распахнула их настежь. Запирая снаружи навесной замок, я снова взглянула на часы.

Без четырех минут пять!

«Еще можно успеть», – подумала я. От дома до пристани не больше четырех минут, причем спокойной езды. И в конце концов, это Южная Европа. Паром часто опаздывал.

Я мчалась как угорелая. Дождь барабанил по крыше, из-под колес летели клочья грязи и гравий. Я очень надеялась, что успею, но на крутом повороте чуть не врезалась в стадо овец. Резко затормозила в нескольких дюймах от блеющего потока, медленно вытекающего из ворот, расположенных слева по дороге. Подросток в заношенной одежде, с длинными темными волосами сидел на квадроцикле рядом с воротами и махал деревянным посохом, подгоняя животных. Я посигналила и опустила стекло.

– Пожалуйста, мне срочно нужно проехать! Я должна успеть на паром! – крикнула я, услышав ноющие и истеричные нотки в собственном голосе.

Парень, прищурившись, посмотрел на меня сквозь пелену дождя, отвернулся и свистнул овцам, пугливо перебегавшим дорогу.

– Ići, ići, ići![8] – кричал он, стуча посохом по металлическому боку квадроцикла.

Без трех минут пять! Я снова нетерпеливо посигналила. Паренек поднял на меня раздраженный взгляд, снова стукнул по квадроциклу, и наконец две последние овцы медленно перешли дорогу. Когда они оказались на противоположной стороне, он кивнул и жестом показал, что я могу ехать. Я попыталась протиснуться, но пространство между каменной стеной и его квадроциклом было таким узким, что я чуть не снесла боковые зеркала своего автомобиля. Пока я боязливо ползла мимо, он пристально смотрел на меня. Я решила, что это, должно быть, сын Драгана, потому что заметила сходство. У него был такой же широкий, слегка приплюснутый нос и высокий выпуклый лоб, но отцовской внешности будто бы добавили красоты. У мальчика были точеные скулы, пухлые губы, лицо обрамляли длинные каштановые волосы. Он закурил сигарету и покачал головой, всем своим видом демонстрируя недовольство опасной близостью моего «Смарта».

Я выкрикнула слова благодарности и, благополучно проехав мимо, вдавила педаль газа в пол. Остаток пути я летела, забыв о какой-либо осторожности. Достигнув вершины холма, я увидела отель и дорогу к пристани, проходившую мимо заколоченных магазинов и ресторанов. В этот самый миг паром издал низкий гудок и отчалил.

Было три минуты шестого.

– Нет! – завопила я. – Стой!

Я помчалась вниз по склону и резко затормозила в паре футов от края причала. Паром двигался быстро, оставляя за собой пенный след, и уже прошел несколько сотен ярдов от берега, приближаясь к горизонту с удивительной скоростью. Я сидела в машине, чувствуя себя абсолютно беспомощной, а он продолжал удаляться и через несколько минут скрылся из виду.