Вдруг до меня дошло страшное осознание: ведь мы обнаружили у Тима наличие нейроимпланта пторианцев!.. А так как это был не Тим, а Таиса, значит, именно она является носителем рабской нейросети в голове!.. Хреновины, которая в любой момент по сигналу от ящеров может заставить невыносимо страдать своего обладателя или вообще убить!

От этой мысли у меня перехватило дыхание и вновь всего затрясло. Перед глазами промелькнула картина: Таиса, скорчившись от невыносимой боли, лежит на холодном полу в какой-то тёмной комнате, а вокруг стоят ящеры, равнодушно наблюдающие за её страданиями.

Нет-нет-нет, нельзя думать о подобном. Иначе я прямо сейчас сорвусь с места и отправлюсь к ящерам, а это в итоге может привести не только к раскрытию всех наших планов, но и гибели самой Таисы. Тут действовать сгоряча нельзя — нужно всё как следует обмозговать и поговорить с умными людьми, например, Ёсей.

Стоп!.. А какого хера я узнаю об этой рабской нейросети в голове Таисы только сейчас⁈

Я гневно посмотрел на Макса Арона и, не сдержавшись от переполняющих меня чувств, заговорил низким, вибрирующим голосом Кархана:

— Почему⁈ Почему ты мне раньше не сказал, что всё это время у меня гостил не Тим Лангр, а Таиса⁈ Почему я только сейчас узнаю, что в голове у моей возлюбленной установлена рабская нейросеть пторианцев⁈ Что она является невольным шпионом ящеров⁈

Макс Арон вздрогнул, услышав мой нечеловеческий голос, но быстро взял себя в руки и удивлённо переспросил:

— Возлюбленной⁈ Как⁈ Когда⁈ Когда вы успели⁈

Граф Лангр тоже уставился на меня изумлённым взглядом, словно только что вспомнил, кто сидит рядом с ним — монстр, убийца и не совсем человек. А затем, видимо, до него дошёл смысл моих слов — он повернулся к своему императору и убитым голосом выдохнул:

— У Таисы в голове тоже есть эта штука⁈ Но… Как же так⁈ Почему⁈ За что⁈

— Подождите-подождите, Леонид, Дориан, — выставив перед собой ладони, успокаивающе проговорил Макс Арон. — Сейчас я вам объясню, как всё было.

Он тяжело вздохнул и стал отвечать по порядку… Как оказалось, когда я рассказал Максу Арону про Тима, что мы обнаружили у него наличие пторианского нейроимпланта, который активировался спустя год нашего знакомства, он отдал приказ своей СБ, чтобы они уточнили эту информацию. Вскоре они выяснили, что Тим Лангр чист. А потом граф Лангр прибыл на встречу к своему сюзерену и поведал ему о маскараде своей дочери. Он рассказал, что это она, переодевшись в парня, целый год гостила в герцогстве Сидэро.

После этого сотрудники имперской СБ действительно убедились в том, что это именно Таиса является невольной следилкой ящеров. А так как Макс Арон был в курсе насчёт Литы, мачехи Таисы, и знал, кто надоумил Таису отправиться в герцогство Сидэро, то он быстро сложил два и два и понял, для чего это было нужно пторианцам… Они догадывались, что в герцогстве Сидэро есть возможность вычислять носителей рабских нейросетей. Поэтому через Литу организовали установку нейроимпланта в голову Таисы, с задержкой активации на год, и отправку её, якобы будущей невесты, ко мне, герцогу Сидэро. Их план заключался в том, чтобы через год, когда Таиса пройдёт все проверки и я ей стану доверять, нейроимплант в её голове активируется, и она будет передавать ящерам все тайны герцогства Сидэро.

— Поэтому, когда Дориан вновь прибыл ко мне на приём, я, зная, что ты до сих пор не в курсе маскарада Таисы, отменил свою раннюю просьбу насчёт того, чтобы Таиса стала твоей женой. Ведь в герцогстве Сидэро уже тогда шла тайная подготовка к решающей войне с пторианцами — разрабатывалось оружие против ракет ящеров, и жена с такими… э-э-э… «особенностями» рядом с тобой была бы угрозой всем нашим планам. Но я не знал, что ты знаком с Таисой как с девушкой, и уж тем более не предполагал, что у тебя есть к ней чувства, — разведя руками, закончил Макс Арон.

Граф Лангр, который от всего услышанного находился в совершенно сокрушённом состоянии, схватился за голову:

— Таиса!.. Таиса, девочка моя!.. Прости меня!.. Как я мог… Как я мог столько лет доверять этой женщине⁈ — произнёс он с горечью. — Я был так слеп… Лита казалась мне такой любящей, такой заботливой. У нас ведь есть общий ребёнок, девочка — младшая сестра Таисы.

Его голос задрожал, став почти неслышным:

— Что же я ей скажу? Что её мать…

Граф не договорил, закрыл лицо ладонями и беззвучно заплакал, его плечи мелко дрожали.

Я же находился в полнейшем охреневании от всей этой ситуации… Мотивы Макса Арона были понятны и логичны. Ведь он не знал, что я умудрился встретить Таису в академии и полюбить её. Поэтому у него не было особых причин раскрывать мне эту давнюю историю с переодеванием в парня.

Макса Арона винить в сложившейся ситуации нельзя… А кого тогда можно⁈ Пторианцев, барона Форда, а может быть — судьбу⁈ Или себя самого⁈ Как же так⁈ Почему я раньше не выяснил истинную личность Тины Лан⁈ Почему я сразу не догадался, что Тим — это переодетая девушка⁈ Сейчас было бы всё по-другому.

«Лёня, а что было бы по-другому? — пришла в голову отрезвляющая мысль. — Ну узнал бы ты обо всём этом раньше, и что? Как бы ты избавил Таису от контроля ящеров без специального оборудования, которое появилось у нас только сейчас? Как бы ты попрепятствовал этому похищению, о котором даже не догадывался? Без адекватных причин не пустил бы Таису на обучение в столичную Академию магии и запер бы её в своей башне? Вот уж вряд ли».

М-да, действительно — понял я… Как ни крути, но предвидеть похищение Таисы я никак не мог. И даже если бы знал про нейроимплант в её голове, итог был бы тот же. А значит, нехер сопли на кулак наматывать и сожалеть о том, чего не сделал — прошедшего не воротишь, фарш обратно не провернёшь. А сейчас надо исправлять ситуацию. Причём приступать нужно немедленно, потому что пока я здесь сижу и пребываю в прострации, моя сильная и смелая девочка, моя любимая, моя Таиса, находится в лапах ящеров-людоедов.

— Так, — хлопнув ладонью по столу, твёрдо сказал я.

Решительным движением я скинул капюшон и снял маску, открыв лицо. Затем повернулся к графу Лангру и вкрадчиво проговорил:

— Ваша младшая дочь уж точно не виновата в грехах своей матери — врага собственного вида. Позвольте дать вам совет: не стоит рассказывать ребёнку о страшном предательстве, которое совершила её мать. Пусть она знает лишь то, что в смерти матери виноваты пторианцы.

Граф ошарашенно смотрел на моё лицо, на миг даже потеряв дар речи.

— Да, я так и сделаю… Герцог, а почему вы нормальный, — неожиданно спросил он.

— Ну-у-у, это спорный вопрос, — серьёзно ответил я. — А если вы имеете в виду мою внешность… Мне всё-таки удалось изменить её благодаря одному навыку… И как только я стал выглядеть более-менее как обычный человек, то сразу же поступил в столичную академию магии, где и познакомился с вашей дочерью — мы с ней одногруппники и даже сидим за одной партой…

Я на мгновение замолчал, так как на меня нахлынули воспоминания: улыбка Таисы, то, как она хмурится, когда сосредоточена, как задумчиво покусывает кончик карандаша на лекциях…

— Правда, как вы знаете, все студенты академии учатся под вымышленными именами. И о истинной личности Таисы я узнал лишь недавно, — продолжил я. — Сегодня я отправился в академию, хотел с ней увидеться и рассказать о том, кто я на самом деле, но…

— А-а-а… Э-э-э… Понятно… М-да, — печально улыбнулся граф, — Таиса была бы очень удивлена, если бы узнала об этом…

Его лицо снова омрачилось, улыбка исчезла.

— Но… — тяжело вздохнул он и проговорил помертвевшим голосом: — Теперь этому не суждено сбыться… Мою девочку больше не вернуть…

Подавшись вперёд, я посмотрел прямо в глаза графу и вкрадчиво проговорил:

— Я, Леонид Сидэро, официально вам заявляю, что люблю вашу дочь и хочу на ней жениться… Да и насколько я знаю, она ко мне тоже неравнодушна. Я вам обещаю, что обязательно спасу Таису из лап ящеров и верну её обратно… Даже если для этого мне придётся уничтожить всю империю Архил.

Граф горько ухмыльнулся:

— Герцог, но вы же сами прекрасно понимаете, что это невозможно… — он развёл руками в жесте бессилия. — Если бы наша империя могла победить пторианцев, то мы бы уже давно это сделали.

— Кхе-кхе, — прокашлялся Макс Арон, привлекая к себе внимание. Он посмотрел на графа и произнёс: — Дориан, дело в том, что Леонид действительно способен на это.

— Э-э-э, — завис граф, изумлённо переводя взгляд между нами.

А Макс Арон посмотрел мне в глаза и вкрадчиво проговорил:

— Леонид, пожалуйста, будь благоразумен. Ты же понимаешь, что сейчас от твоих решений зависит судьба всего человечества. Не действуй необдуманно, — его взгляд стал жёстче. — Не заставляй нас жалеть о том, что мы вверили тебе свои жизни… Судьбу своего народа.

Граф Лангр продолжал с непониманием переводить взгляд с меня на Макса Арона и обратно. Он не знал реального положения дел, и оттого не понимал, почему его император говорит мне подобное.

Я закрыл глаза на мгновение, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Макс был прав: нельзя было сейчас сломя голову мчаться спасать Таису — это поставило бы под угрозу всё человечество, включая её саму. Но и бросить её на произвол судьбы я тоже не мог.

Взглянув в глаза императору, я ровным тоном произнёс:

— Макс, не переживай… Я всё прекрасно понимаю: наше общее дело важнее наших с вами жизней… И как бы сильно я ни любил Таису, я осознаю, что судьба нашего вида — всего человечества стоит на первом месте… Но, — поднял я вверх указательный палец, — у меня есть надежда: имеются некоторые обстоятельства, при которых мы сможем спасти Таису, не рискуя всей военной операцией.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил:

— Все мы, в том числе и мой технический директор, который не то что бы ясновидящий, но около того, сошлись во мнении, что пторианцы так заморачиваются с похищением молодых талантливых магов не для того, чтобы сделать из них особенные деликатесы.

— Э-э-э, ну да, согласен, — медленно кивнул Макс Арон, задумчиво потирая подбородок.

— А насчёт того, для чего они нужны ящерам, — продолжил я мысль, — у нас есть кое-какие предположения… Либо пторианцы ставят на них какие-то эксперименты, либо с их помощью они выращивают новое поколение магов — подконтрольных себе, чтобы те потом сражались на их стороне. В любом из этих случаев похищенных не станут убивать сразу. А значит, у нас есть время…

Повернувшись к графу, я активировал навык Внушение и вкрадчиво проговорил:

— Время на то, чтобы подготовиться к решающему дню. У нас есть надежда, что когда он наступит, Таиса будет ещё жива. Это единственная возможность её спасти.

Несколько секунд граф смотрел на меня не мигая покрасневшими глазами, а потом с надеждой спросил:

— Значит, шанс спасти мою дочь действительно существует?

— Да, — твёрдо ответил я, поднимаясь с кресла.

— Я понял вас, герцог, — медленно кивнул граф Лангр и тоже поднялся на ноги. — Что требуется от меня?

— В первую очередь — молчание, — ответил я. — Вы должны молчать обо всём, что услышали в этом кабинете. Затем мы отправимся в моё герцогство. Там вы напишете письмо домой, объяснив правдоподобную причину вашего срочного визита в Сидэро, и отдадите распоряжения приближённым: привезти ваши вещи, справляться со всеми делами без вашего присутствия, заботиться о детях и так далее… В дальнейшем вы будете общаться с вашими людьми только через переписку, причём все ваши письма будут проверять мои сотрудники СБ, чтобы вы случайно не выдали в них секретную информацию.

— Хорошо, я выполню все ваши указания, — твёрдо произнёс он. — Лишь бы вы спасли мою девочку.

— Обещаю вам, — серьёзно кивнул я. — Сделаю всё возможное и даже больше… В лепёшку расшибусь, но спасу вашу дочь — мою любимую. Верьте мне, граф, — ободряюще улыбнулся я, положив руку на его плечо. — Вы ещё будете нянчить наших с Таисой детей.

— Спасибо, герцог, — несмело улыбнулся он, и в его глазах затеплилась надежда. — Если спасёте мою дочь, я стану вашим самым лучшим тестем.

— Вот и договорились, — с улыбкой сказал я.

Моя улыбка получилась скорее печальной, чем ободряющей — в голову вновь полезли тревожные думы о Таисе. Что, если прямо сейчас её пытают, запугивают?.. Что, если она ранена?..

Но я заставил себя отбросить эти мысли — накручивая себя, я ей ничем не помогу. Лучшая помощь сейчас — сосредоточиться на подготовке к войне с пторианцами.

Хотя я и пообещал Максу Арону проявить благоразумие и поставить судьбу человечества на первое место, но в глубине души я немного лукавил. Именно в такие моменты, когда твоим близким угрожает смертельная опасность, понимаешь, что в некотором смысле ты эгоист. Жизнь родного человека для тебя неизмеримо дороже жизней незнакомых людей, пусть даже целых народов. Да, я осознавал, что жизнь Таисы не равноценна жизни всего человечества, что ради её спасения нельзя рисковать всеми остальными, но… Я — обычный человек. Мои чувства затмевали голос разума. Для себя я твёрдо решил: если ради спасения любимой нужно будет в определённой мере рискнуть всеми остальными, хоть целым миром, то я рискну.

— Тебе уже доставили устройство связи? — поинтересовался я у Макса Арона.

— Да, ещё утром, — кивнул он в сторону встроенного шкафа.

— Хорошо… Тогда, как и договаривались, чтобы не привлекать лишнее внимание, пока будем поддерживать связь на расстоянии.

На этом мы попрощались. При расставании во взгляде Макса Арона читалось беспокойство — он явно сомневался, что я не наломаю дров в порыве отчаяния. Я же старался держать на лице маску мудрого, благоразумного правителя.

Выходя из императорского кабинета с графом Лангром, я думал только об одном: «Держись, Таиса, девочка моя. Я скоро приду за тобой. Чего бы мне это ни стоило».