Тот же вечер, кабинет Райгарда Скайрида

— Ты можешь пойти в общежитие, если так нервничаешь.

Спокойный голос дракона проносится по пустому кабинету, но не приносит мне и грамма успокоения. Уютно пристроившись на крайне удобный стул, я сижу в уголке, почти спрятавшись за высокий шкаф-картотеку. Меня не видно, зато прекрасно слышно: мои ноги сами собой отплясывают чечётку. И как ни стараюсь угомониться, у меня ничего не получается.

— Я не нервничаю.

— Оно и видно, — отвечает Райгард, и ухмылка касается его губ.

Декан сидит за рабочим столом, боком ко мне, и свет магических светильников вычерчивает и без того идеальный мужской профиль. Склонившись над очередным документом, Райгард запускает ладонь в волосы, взъерошивая их. И выглядит он сейчас таким расслабленным, будто и не лежит на его плечах тяжесть ответственности: за студентов, за боевой факультет и, в конце концов, за оборону империи.

— Это не нервы, а предвкушение, — объясняю я, зачарованно следя за тем, как Райгард со вздохом потирает подбородок и откидывается на спинку кресла.

— Да? Мне стоит беспокоиться о сохранности наших преступниц? — В обычно серых, а сейчас скорее цвета штормового моря, глазах мелькают насмешливые искорки.

Этот вопрос становится для нас каким-то ритуальным, что ли. Каждый раз, когда Райгард спрашивает, стоит ли ему о чём-то беспокоиться, я заверяю его в обратном. И каждый раз что-нибудь происходит.

— В этот раз нет, — уверенно киваю я. — Буду сидеть тихо, как полёвка под полом.

— А ты так умеешь? — Райгард улыбается, разворачиваясь ко мне.

— Вы ещё не все мои таланты оценили.

По горячему взгляду, брошенному на меня, понимаю, что моё заявление можно трактовать двояко. А ещё понимаю, что непоколебимый генерал Райгард Скайрид именно это сейчас и сделал. И по удивлению в его глазах становится ясно, что и для дракона сей факт становится неожиданностью.

— В смысле я действительно могу сидеть тихо и стенографировать допрос. Жаль, Чика нет, он бы запомнил всё от и до.

— В его присутствии нет необходимости, — бросает Райгард, моментально беря себя в руки и отворачиваясь к столу. — Лотр Граймс согласился составить нам компанию. Его Лямуриэль заменит Чика.

— Главное — Чику этого не говорить, — опустив голову, бормочу я.

Представляю, как расстроится ворон, когда узнает, что у него был шанс провести время с возлюбленной, а он вместо этого нянчится с моими питомцами. Надеюсь, Себастьян не сильно там его мучит своими парикмахерскими экспериментами.

Ненадолго в кабинете повисает тишина. И в отличие от тех моментов молчания, которые случались за последние дни, сейчас тишина уютная. Без привкуса надвигающейся угрозы, без ощущения неловкости. Мне комфортно вот так сидеть и смотреть, как Райгард работает. А тому, судя по всему, и вовсе всё равно, кто рядом: полностью погрузился в разбор документации. Насколько помню, его завалили рапортами с границ. И это помимо академических отчётностей.

— Рай… — тихо произношу я и не успеваю договорить, как попадаю в плен пристального взгляда.

Такого прожигающего, что я неосознанно ёрзаю на стуле. Зрачки дракона на мгновение становятся вертикальными, будто звериная часть Райгарда прорывается наружу.

— …гард, — всё же заканчиваю я, помня, как декану не нравится фамильярное «Рай».

И уже думаю огласить моё предложение подготовить чай, как дверь в кабинет распахивается. В неё не стучат, не деликатно показывают своё присутствие — нет, наши гости вламываются подобно тварям Бездны в храм Единой Матери.

— Лотр Скайрид, потрудитесь объяснить, на каком основании вы вызываете моих девочек после наступления комендантского часа! — Свирепости, что искажает лицо лотты Жеванш, могут позавидовать самые отпетые северные воители.

Выглядит Жеванш взъерошенной, даже домашний изумрудный халат запахнут кое-как, обнажая надетую под него кружевную сорочку.

— Вы что себе позволяете? Мои студентки не девочки по вызову! — продолжает яриться Жеванш, шагая к столу Райгарда.

По пути она успевает опалить меня злобным взглядом. Я же с интересом разглядываю заходящих за Жеванш тех самых «моих девочек». Двигаясь гуськом, старшекурсницы опасливо оглядываются. Девять девиц, всё как расписал Кайгард. И все как на подбор красивы и, судя по роскошным пижамам, высокого происхождения. По крайней мере, я себе не могу позволить вышитые золотом и украшенные драгоценными камнями сорочки. Не могу и не хочу. Кто вообще может додуматься спать в камнях? Это ж неудобно!

— Я вынуждена донести в дисциплинарный совет, — шипит Жеванш. — Вы переходите все границы дозволенного…

— А вам что, не сказали? — перебивает её Райгард, снова откидываясь на спинку кресла и складывая пальцы домиком.

Холод его взгляда заставляет Жеванш поперхнуться. Она на мгновение растерянно замолкает, оглядывается на своих подопечных и, видимо, снова вспыхивает:

— Что? Что мне должны были сказать? Что наш декан боевого факультета — любитель девочек помоложе? Ещё и студенток!

Вот тут глаза распахиваются не только у меня. Те самые студентки тоже в шоке замирают, глядя на своего декана. Обвинение не просто ложное — оно чудовищное!

— Вы заблуждаетесь, — бесстрастно тянет Райгард, на чьём лице не дёргается ни одна мышца.

— Тогда зачем вам девицы в столь поздний час? Да ещё и срочно, да ещё и секретно, если мы хотим жить дальше спокойно! К чему весь этот балаган?

— Лотта Жеванш, вы забываетесь, — всё так же безэмоционально бросает дракон, подаваясь вперёд.

Он ставит локти на стол и переплетает пальцы в замок. Смотрит на Жеванш прямо, но даже мне становится не по себе от той ауры силы, что прокатывается по комнате.

— Я забываюсь?! — захлёбывается в негодовании Жеванш.

— Мармея, — видимо, чтобы отрезвить разбушевавшуюся бытовичку, Райгард зовёт её по имени. — Я даю тебе последний шанс угомониться.

Ситуация накаляется настолько, что лишь прирождённая внимательность позволяет мне заметить движение в приёмной. Кто-то явно нас подслушивает. Либо просто боится заходить, опасаясь за собственную шкуру.

— Да о чём ты говоришь?! Я защищаю своих студенток!

Жеванш отступает в сторону, открывая дракону взор на опустивших головы девиц. Театрально широким жестом бытовичка указывает на шеренгу и снова впивается взглядом в дракона.

— Время — полночь! А ты присылаешь своего племянника и требуешь, чтобы все сейчас же пришли в твой кабинет. Девочки даже переодеться не успели, так на них этот твой Никс рычал. Я откуда знаю, зачем тебе девицы в неглиже?!

— И, естественно, ты подумала самое мерзотное? — приподняв бровь, уточняет Райгард. — Мне стоит задуматься, почему из всех возможных причин ты выбрала эту? Возможно, потому, что такая ситуация уже случалась? Или вовсе для твоего факультета является нормой.

Опомнившись, я хватаю блокнот, лежащий рядом на невысоком столике, и принимаюсь записывать всё, что происходит. Воспроизвожу в памяти момент появления Жеванш и заношу все её высказывания в будущий протокол. Если бытовичка думает, что легко отделается, то она ошибается. У меня все её дурацкие заявления записаны будут!

— Ясно, — разочарованно вздыхает Райгард, когда молчание затягивается, а Жеванш так и не придумывает достойного ответа. Дракон же наклоняется чуть вбок и, повысив голос, зовёт: — Юваль, дружище, это ты?

Несколько долгих секунд в кабинете царит блаженная тишина. Слышится только скрип моей ручки — настолько стремительно я строчу в блокнот. Из приёмной никто не отзывается, но уже через мгновение в дверном проёме появляются лотры Юваль и Граймс. Лямуриэль тоже тут — восседает на плече ректора. Но в этот раз внимание приковывает не ярко раскрашенная птица (а перья её сегодня отливают всеми цветами радуги), а лотта Шмонна, которую заботливо держит за воротник лотр Юваль.

— Доброго вечера, Райгард, — выдаёт раскатистое глава стражей. Выглядит дракон довольным, будто его пригласили на свидание, а не на разбор неизвестно чьих полётов. — Ты чего же прекрасную лотту заставляешь под дверью ждать?

— Если ты не заметил, то сегодня моя дверь открыта для всех, — не дёрнув и бровью, отвечает Райгард и смотрит на Шмонну, сжавшуюся в комок. Будто это поможет ей сбежать от сурового взгляда декана.

— Юваль, да отпусти ты нашу гостью. — Декан дёргает уголком губ. — Вряд ли лотта Шмонна в тот же миг сиганёт в окно. Правда, лотта Шмонна?

— Д-да-а-а. — Хозяйственница нервно кивает, одёргивая форму, которую она, в отличие от остальных, успела надеть. Или не успела снять. — Я не понимаю…

— Раз все в сборе, — прерывает её Райгард и кивает ректору и стражу, приглашая их занять место в свободных креслах. — Предлагаю начать допрос.

— Допрос?! — взвивается Жеванш.

— Д-д-допрос? — смертельно бледнея, уточняет Шмонна и разве что не заваливается на Юваля.

Страж невообразимо (для своих габаритов) грациозным движением перехватывает женщину и усаживает в соседнее кресло.

— Ты хотел сказать — опрос? — деликатно кашлянув, интересуется лотр Граймс. Он занимает место и позволяет Лямуриэль перебраться на высокую спинку кресла. — Допрос же применяют к подозреваемым. А я таковых здесь не вижу.

Непонятный намёк, что звучит в словах ректора, заставляет меня нахмуриться. Возникает ощущение, словно лотр Граймс что-то пытается сказать Райгарду, о чём-то его предупреждает.

— Нет, уважаемый лотр ректор, — покачав головой, отвечает декан. — У нас именно допрос, поскольку я обвиняю этих девиц во взломе, разгроме спальни и угрозе жизни. — Кивок в сторону шеренги, отчего по ряду студенток прокатывается взволнованный «ох». — И у меня есть доказательства, что они все причастны к этому преступлению.

Тишина, повисшая в комнате, кажется громовой. Жеванш, глотая воздух широко открытым ртом, в негодовании смотрит то на Райгарда, то на ректора и девочек. Юваль прячет ехидную ухмылку в бороде, и только лотр Граймс кажется нисколько не удивлённым.

— Но мы не трогали вашу спальню! — молчание прерывает одна из девушек.

Тут же, словно гусыни на делёжке особо привлекательной лужи, ей начинают поддакивать остальные студентки. Наперебой они галдят о собственной невиновности.

— А я и не про свои покои говорю. — Райгард даже голос не повышает, а девушки тут же замолкают.

Дракон со скучающим видом выдвигает ящик стола и достаёт оттуда записку, найденную в моей комнате. Бросает её на стол и с непробиваемым равнодушием смотрит на побелевших подружек — Шмонну и Жеванш.

А я никак в толк не возьму, зачем всё это представление. Райгард же сам говорил, что по этой записке взломщиц не отследить! Да и ситуация со студентками бытового факультета требует куда большего внимания.

— Что это? — первой отмирает Жеванш и тянется к листу бумаги.

Я же не прекращаю метаться взглядом от одной группы присутствующих к другой. Пытаюсь ухватить каждую эмоцию, каждое движение. Не знаю, что задумал дракон, но вдруг мои наблюдения помогут Райгарду вывести поганок на чистую воду.

— Это угроза, — спокойно поясняет декан.

— Это ничего не доказывает, — возражает Жеванш и будто бы расслабляется. — Эту записку мог написать кто угодно. Хоть сама ваша помощница!

Взгляды всех присутствующих скрещиваются на мне. Я же невозмутимо продолжаю конспектировать беседу. Даже не думаю возмущаться или отрицать. Допрос ведёт Райгард, ему и карты в руки.

— Могла, но зачем? — Декан поднимает бровь и, прежде чем Жеванш выдумает ещё с сотню отговорок, продолжает: — Но к записке мы вернёмся чуть позже. Когда разберёмся с вопросом, который так внезапно встал на повестке дня.

Райгард замолкает и, обведя присутствующих загадочным взглядом, откидывается на спинку кресла. В установившейся тишине слышится только мерное постукивание пальцев дракона по столу. Декан смотрит в упор на Жеванш, лицо которой переливается от бледного к ярко-алому.

— Лотта Жеванш, поясните ваши домыслы. Я правильно понял? Ваши девочки... кхм... студентки оказывают сомнительные услуги?

— Чего? — басит Юваль.

Страж в кресле ёрзает — настолько удивляют его слова Райгарда. А я начинаю жалеть, что природа-матушка не дала мне художественного дара: лица всех присутствующих мало описать — их надо зарисовать! Шеренга студенток в шоке распахивает рты, Юваль в искреннем недоумении ждёт продолжения беседы, ректор делает вид, что пёрышки Лямуриэль интересуют его гораздо больше. А лотта Шмонна и вовсе на грани обморока — она, кажется, вот-вот задохнётся от негодования.

— Лотта Жеванш имела глупость обвинить меня в аморальном поведении, — спокойно констатирует Райгард, бросая косой взгляд на бытовичку. — И так как я ни разу за всё время службы или работы в академии не дал повода так подумать, возникает резонный вопрос: откуда такие мысли?

— Кстати, да? — Юваль, подхватив подачу декана, поворачивается к Жеванш. — Я о девушках по вызову подумал бы в самую последнюю очередь. А вам сходу эта идея пришла. Лотта Жеванш, мне стоит напрячь ребят и проверить отчёты по прошедшим балам Дружелюбия?

— Балы Дружелюбия? — озвучивает мой вопрос Райгард.

Девицы Жеванш в этот момент как по команде опускают головы. Некоторые, особо нервные, сцепляют ладони, пряча дрожащие пальцы.

— Не стоит волноваться о балах, — сипло произносит Жеванш и, прокашлявшись, добавляет: — Просто мероприятия для членов попечительского совета и их друзей. Мы знакомим наших меценатов с академией, её традициями и нуждами. — В этот момент бытовичка пихает Граймса по ноге, отчего старичок вздрагивает, будто просыпается. — Ведь «Ресталия» живёт не только за счёт поступлений из казны, но и дотаций от попечителей.

— Я правильно вас понимаю, лотта Жеванш? Внеси я солидный взнос в ваш совет — меня пригласили бы на бал?

— Ну-у-у да-а-а, — тянет Жеванш.

Выглядит она растерянной, а мне аплодировать Райгарду хочется. Он так виртуозно раскачивает бытовичку, прыгая с темы на тему, что та не успевает продумать защиту.

— Где я, как человек, оплативший банкет, могу делать всё, чего душа захочет? — зловещим шёпотом допытывается декан.

Бытовичка, явно почуяв неладное, лишь нервно кивает. А я же неотрывно слежу за деканом. Кажется, у него даже черты лица заострились, появилось что-то звериное во всём образе. Он как хищник, вставший на след добычи.

— Лотр Скайрид, давайте без танцев, — внезапно произносит ректор и устало зевает. — Мой совет вы не приняли, так что добивайте уже.

— Что происходит? — пробегается шепоток по ряду студенток.

— Лотр Граймс, повторюсь, вам не о чем волноваться. Всё под контролем, — невозмутимо проговаривает Райгард и с улыбкой обращается к Жеванш. — Лотта, скажите честно. Вы подкладываете своих студенток под попечителей?

— Что?! — не восклицает, а кукарекает Жеванш. — Да как вы смеете? Они же мои студентки! Мои девочки! Я должна заботиться о них, а не пользоваться ими!

— Должна, но не обязана? — склонив голову набок, уточняет Райгард.

И выглядит он сейчас так, будто не о жутких вещах спрашивает, а ведёт светскую беседу о погоде.

— Лотр Скайрид, это уже перебор! — вспыхивает Жеванш. — Я в жизни ничего такого не делала! Да, балы организовывала. Да, девочек с попечителями знакомила. Но это всё ради их блага! Многие мои малышки потом отлично устраивались по жизни!

Вместе с душной от показного милосердия речью Жеванш заканчивается и мой блокнот. Я замираю над исписанной корочкой и бросаю взгляд на студенток. Часть из них закрывает глаза, другая стоит со скучающим видом.

— То есть вы утверждаете, что все ваши действия были направлены только на благо девушек? И от них ничего не требовалось? Совсем-совсем ничего? — к допросу подключается Юваль.

Я же оглядываюсь в поисках чего-нибудь, где можно будет продолжить запись.

— Ничего! — с чувством собственного достоинства заявляет Жеванш. В этот момент с кресла ректора срывается Лямуриэль и, подхватив со стола Райгарда толстенную записную книгу, приносит её мне.

— Спасибо... — в удивлении благодарю я.

— Чикуне привет, — отвечает птица бархатным, до нутра пробирающим голосом.

Лямуриэль возвращается к хозяину, а я только сейчас понимаю, что все смотрели на нас.

— Продолжайте, — деловито прошу я и ловлю отголосок улыбки Райгарда. — Мы остановились на том, что лотта Жеванш помогала своим студенткам устроить жизнь и помощь эта была, — открываю новый блокнот и вывожу по буквам, — б-е-с-ц-е-н-н-а...

— Я так больше не могу-у-у, — внезапно взвывает Шмонна и вскакивает с места. — Мармея, ты меня прости, но это действительно перебор! Была цена! Была! Бедные девочки, — хозяйственница указывает на студенток, — были вынуждены любезничать с попечителями! Терпеть их шуточки, отвечать на ухаживания!

Шмонна выглядит по-настоящему страдающей — заламывает руки и с печалью смотрит на Райгарда. Только вот чувствуется во всём этом какая-то фальшь. Уж слишком всё наигранно. У меня складывается впечатление, будто Шмонна просто увидела возможность свалить всю вину на подругу, а то и подняться за её счёт. Свои наблюдения записываю в замечания на полях.

— Ложь! — Жеванш вскакивает, да с такой скоростью, что кресло за ней с грохотом опрокидывается. — Ты что несёшь?! Ты против кого выступаешь, плебейка?!

— Она правду говорит! — внезапно выпаливает одна из студенток. — Лотта Жеванш, мы правда всё терпели. И разговоры, и...

Девушка закрывает лицо ладонями, а у меня сердце обрывается. Тело окатывает леденящим ужасом, когда я понимаю, через что могли пройти студентки по указке Жеванш.

— Ну-ну, — успокаивающе произносит ректор, поднимаясь с места и подходя к осмелившейся высказаться девушке. — Либея, да?

— Угу, — кивает та, не отрывая ладоней.

— Либея, дочка, ты в безопасности. Расскажи, что происходило на этих балах, — с участием просит Граймс, заботливо приобнимая девушку. — Тебе ничего не грозит. Мне давно надо было разобраться, но всё руки не доходили.

— У вас руки не доходили, а вот у попечителей, похоже, очень даже... — бормочу себе под нос, всё ещё не веря тому, что слышат мои уши.

Бордель под крышей академии! Какой позор!

— Мы должны были развлекать гостей беседами, улыбаться на всё, что они будут говорить. Подслушивать за ними и... — девушка заикается, — и-и-и... Терпеть их поцелуи! Они целовали наши руки!

Она заливается слезами, в то время как остальные густо краснеют.

— Погоди, Либея, дальше поцелуев никто не заходил? — осторожно уточняет Юваль.

— Что? — икнув, переспрашивает девушка. — Нет, что вы. Только поцелуй. Ладонь, максимум запястье. Но это же так неприлично! Это отвратительно! Я ведь даже не влюблена в них была! У-у-у-у...

Девушка заливается слезами, а я в лёгком ступоре переглядываюсь с Райгардом. С одной стороны, хорошо, что дальше поцелуев не заходило, с другой — факт эксплуатации налицо.

— Вот! — триумфально вскрикивает Шмонна. — Я же говорила! На твоих балах царили аморальность и грех!

— Да ты достала, святоша! — взрывается Жеванш. — У самой-то рыльце не в пушку? Кто моих девочек подговорил вломиться к этой?! — Жеванш тычет в меня пальцем. — Кто их отмычкой снабдил?!

— Что ты несёшь?! — Шмонна бледнеет, а у меня уже уши от визгов закладывает.

— Что есть по факту, то и несу! — огрызается Жеванш, с надменностью глядя на подругу. — Думала отвадить помощницу от Райгарда? Думала, он без неё на тебя посмотрит? Да кому ты нужна, мышара?!

— Стерва! — взвивается Шмонна и бросается на бывшую подруженьку.

Прав был папа, когда говорил, что женские драки — самое жестокое зрелище. Ни жалости, ни правил, ни пощады. Бывшие подруги вцепляются друг другу в волосы так, будто от этого сражения зависит их жизнь. Кабинет наполняется визгом студенток, ором Юваля, пытающегося угомонить девиц, и глубокомысленными речами ректора, предлагающего вспомнить дахусим и успокоиться.

— Ничего себе, — выдыхаю я, когда, поднявшись с места, дохожу до стола Райгарда.

Декан выглядит невозмутимым. Ему разве что лимонных долек не хватает, чтобы просмотр представления стал совсем уж комфортным.

— Как всё красиво развернулось, да, Алиса? — хмыкнув, произносит он. — Похоже, сегодня «Ресталия» лишилась сразу и декана бытовиков, и главы хозяйственной службы.

— Печально, — вздыхаю я, искренне переживая и за осиротевших студенток, и за нас всех. Ведь без хозяйственников академия быстро погрузится в хаос.

Тут даже моего участия не понадобится.

— Да не особо, — отвечает дракон и, поднявшись, рявкает на катающихся по полу женщин: — Смирно!

Те тут же замирают, направив друг на друга скрюченные, как когти орла, пальцы.

— Встали! — И пока Жеванш и Шмонна послушно выполняют приказ, Райгард поворачивается к двери. — Вайресс, сестра, что ты как неродная там стоишь? Заходи, для тебя появилась работа. Всё как ты и хотела.