Райгард выбирает библиотеку. Когда последствия бумажного шторма были устранены, дракон отсылает меня со списком литературы для поступающих девочек. И в провожатые выдаёт принцессу Вайресс. Не то чтобы я была против, но на душе тревожно. Измельчитель хоть и не заговорил, но всё же отозвался на мою магию, а значит, в любой момент может меня раскрыть. Сейчас Райгарду хватило моего сбивчивого объяснения, что я перегрела артефакт, а потому тот взорвался. Но дракон никогда дураком не был. И он быстро поймёт, в чём дело, стоит измельчителю хоть ойкнуть.

Вся надежда на Чика, которого я под предлогом присмотра за деканатом оставила в приёмной. Ворон клялся, что заткнёт измельчитель, если тот вздумает приёмное отверстие раззявить. Заткнёт, даже если придётся пихать туда собственный хвост. Естественно, такое геройство стоит дорого, и Чик успел выторговать у меня два кулька лимонных конфет еженедельно.

Эти мысли проносятся дуновением ветра, пока мы стремительно идём к библиотеке. Её высочество удивляет во вёем. Аристократки, которых я видела до неё, всегда двигались степенно и с чувством собственного достоинства. Вайресс же резка не только в своих идеях, но и в движениях. Я не жалуюсь на физическую подготовку: внуки лотты Аделис знатно меня гоняли в своё время. Но сейчас я с удивлением отмечаю одышку. Мне не угнаться за драконицей!

— Ваше высочество... — жалобно пищу я.

— Вайресс, детка. Называй меня по имени, здесь я не принцесса, а твоя будущая руководительница.

— Кстати, об этом, — вскидываюсь я, решив ухватиться за интересующую меня тему. Да и разговор хоть немного, но притормаживает несущуюся словно на невидимых крыльях драконицу. — Ва-а-а... — запинаюсь, поймав предупреждающий взгляд принцессы, — Вайресс, вы уверены, что именно я должна стать вашей правой рукой?

— Ну хочешь, можешь, и левой, — беспечно хмыкает принцесса, уделяя внимание кабинетам, мимо которых мы проходим. Заглядывая в каждый, она будто себе пометки какие-то делает. — Мне, собственно, плевать, как твоя должность будет называть. Главное, чтобы ты выполняла свою часть работы.

— В этом-то и вопрос. Я понятия не имею, чем могу быть вам полезной. — Я развожу руками.

— А только ли в этом дело, Алиса? — спрашивает драконица в удивлении — как мне кажется, наигранном. — Может, ты просто боишься, что не осилишь нагрузку?

— Это как раз самое последнее, о чём вам стоит беспокоиться. — Я морщусь я, чувствуя откровенную манипуляцию и попытку взять на слабо. — Просто сами посудите. Работа у вашего брата в любом случае останется для меня в приоритете. Далее — обязанности старосты. И только потом я смогу уделить время работе в комитете по гендерному равноправию.

— О, ты уже даже название для нашей организации придумала, — широко улыбаясь и напрочь игнорируя мою тираду, замечает принцесса.

— Вайресс. — Поджимаю губу и сурово смотрю на драконицу.

— Ладно, ладно. — Она взмахивает руками и, тут же став серьёзной, продолжает: — То есть ты сейчас открыто говоришь мне, принцессе и герцогине, что моё задание для тебя не самое важное?

Остановившись у двустворчатой двери в библиотеку, Вайресс разворачивается и награждает меня прищуром. И прищур этот такой знакомый, я бы сказала фамильный. Как и взгляд Райгарда, взгляд Вайресс прожигает насквозь. Какая-то часть меня шепчет, что я немного заигралась и действительно попутала берега, как говорил старый рыбак семьи Аделис. Но я была бы не я, если бы сейчас малодушно сдала назад.

— Именно это я и хотела сказать, ваше высочество, — выпрямив спину, доношу я. — Это не значит, что я испытываю к вам меньше уважения или хочу нанести вам какую-то обиду. Я просто не делаю ни для кого разницы. Изначально меня направили к лотру Скайриду. Затем он назначил меня старостой. И только потом вы почему-то решили взять меня ещё и своей заместительницей. Заметьте, я ни разу не возмутилась, не стала спорить или отказываться. Потому что знаю: потяну. За хорошую оплату, конечно. Кстати, о ней. Сколько платят принцессы?

Под конец моей тирады глаза Вайресс округляются, а во взгляде появляются смешинки.

— Кажется, я поняла, что в тебе увидел Райгард, — прикрывая улыбку ладонью, бормочет принцесса.

— Что? — хмурюсь я. — Вы о чём?

— Честность и искренность, Алиса, — объясняет драконица. — В нашей среде это редкость и непозволительная роскошь. И частенько мы забываем, что иногда кактус — это просто кактус, и не надо искать в его колючках какой-то дополнительный смысл.

Вайресс дёргает ручку двери и кивает мне, побуждая зайти. А я всё никак не могу переварить её фразу о кактусе. Что она хотела этим сказать? В её глазах я кактус?

— Не знаю, что так вас восхитило, но ответа на свой вопрос я так и не услышала.

— М-м-м? — Вайресс приподнимает брови.

— Сколько мне будут платить на третьей работе? — Прищурившись, я смотрю прямо на принцессу, которая сейчас больше похожа на рыбку-попрыгунью на сковородке.

— Достойно, — коротко отвечает драконица.

— Достойно для кого? Для портняжки или для аристократа? Это, знаете ли, разные весовые категории трат и финансовых запросов.

— Тебе не говорили, что ты до тошноты въедливая? — поморщившись, возмущается Вайресс.

— Как говорит мой папенька, хочешь жить — умей аристократов доить. Грубо, но как есть.

— Я уже влюбилась в твою семью, — пропевает Вайресс и пытается впихнуть меня в библиотеку.

Однако принцесса не на ту нарвалась. Извернувшись, я цепляюсь за дверной косяк и упираюсь ногами в порог.

— И всё же я настаиваю на конкретной цифре, — ворчу я. — Любовь к моей семье в карман не положишь и счета ею не оплатишь.

— Даже любовью императорской семьи? — снова юлит принцесса.

— Ваше высочество! — не в силах больше сдерживаться, возмущаюсь я.

— Да драконьи боги, — в раздражении выдыхает драконица, а затем, оставив попытки втолкнуть меня в библиотеку, обречённо выдыхает: — Райгард плохо на тебя действует, ты становишься такой же занудой, как он.

— Не занудой, а финансово грамотной, — поправляю я. — Сначала дракоины, а потом работа.

— Да будут тебе дракоины, Алиса! — смеясь, заверяет меня Вайресс. — А теперь приступай к заданию брата. О деньгах не беспокойся, я своих людей не обижаю. Как только официально учредим комитет, поговорим об оплате труда.

Она уже почти закрывает за мной дверь, когда я спохватываюсь:

— А вы разве не должны проконтролировать меня? Проводить до общежития?

— Вот ещё, — натурально возмущается Вайресс. — Я в нянечки не нанималась, да и ты девочка самостоятельная и за себя постоять сможешь. А Райгард чересчур за тебя переживает, но это ему свойственно. Он, знаешь ли, крайне бережно относится к тем, кто ему дорог, — проговаривается Вайресс, отвлекаясь на проходящих мимо парней, среди которых обнаруживается Никс. — Сын!

Голос принцессы просто искрится от радости и желания придушить Никса в объятиях.

— Мама! — Парень в натуральном ужасе шарахается.

— Сынуля! — повторяет Вайресс, отпуская дверную створку и направляясь к Никсу.

— Ма-а-ма-а-а. — Дракон предупреждающе выставляет вперёд руки.

И даже шаг назад делает, выстраивая дистанцию между ним и любящей родительницей.

— Ни-и-икс, — тянет принцесса. — А ну, стоять!

Под гогот остальных ребят чешуйчатый сынуля разворачивается и совсем не по-драконьи сбегает.

— Вам не кажется, что вы перегибаете палку? — позволяю себе замечание я. — Никс взрослый, а вы с ним как с дитём.

— Вот когда перестанет бегать от меня и начнёт терпеть мои нравоучения, тогда поверю, что он достаточно вырос. Алиса, я же не полоумная маменька, которая не понимает, что делает, и тем самым рушит репутацию сына.

— А это тогда что? — вскинув бровь, уточняю я. — Он же бежит так, что того и гляди обернётся в зверя.

— Это, дорогая моя, воспитательный процесс, — назидательно выдаёт Вайресс. — Будут у тебя дети — поймёшь. А пока иди, выполняй скучное задание моего братца.

— А вы? — напоследок спрашиваю я.

— А у меня есть дельце. — Вайресс подмигивает мне. — Надо же понять, что там мои братцы задумали. Ещё и без меня!

С этими словами она стремительно разворачивается и в несколько шагов (не иначе как с помощью родовой магии) оказывается в противоположном конце коридора. Насколько я помню, где-то там у нас находятся портальные залы, и судя по сказанному, Вайресс намеревается вернуться в императорский дворец.

И только закрыв за собой дверь библиотеки, я понимаю, что не спросила главного. Я дорога Райгарду? Или Вайресс ляпнула это сознательно, чтобы спровоцировать меня на какие-то действия или слова?

Мысли носятся горящими тушканчиками, с писком и воплями разнося лихорадочный огонь не только в голове, но и по телу. От одной мысли, что я могу нравиться самому лотру Скайриду, меня обдаёт плавящим теплом. Вся эта история так похожа на старые романтические сказки для девочек, что я глупо улыбаюсь и прижимаю ладошки к горящим щекам.

И тут же отвешиваю себе ментальную оплеуху. Вот же дурёха. Ну где я — и где герой империи? Нет, Алиса, надо трезво смотреть на этот мир и на свою жизнь. Да и не за любовными делами я пришла в академию. Хоть цель моя очень сильно изменилась, суть в ней осталась та же: я хочу самостоятельности.

— Лотти, вы так и будете там стоять? — хриплый, посмеивающийся голос выводит меня из задумчивости.

Резко вздёрнув голову, я замечаю невысокую старушку, которая с любопытством смотрит на меня. Незнакомка, очевидно, смотрительница библиотеки. Об этом кричит её форменная серая мантия с гербом академии на груди. И быть бы старушке строгой, да только весь образ рушит торчащий из-под мантии подол цветастого платья. Невольно улыбнувшись, я отвечаю смотрительнице дружелюбным взглядом. Восседая на боковом подиуме за рабочим столом, смотрительница выжидающе приподнимает брови.

— Добрый день, — вежливо здороваюсь я.

— Поди, вечер уже, — замечает старушка, косясь в высокие окна, чьи ряды занимают весь верхний ярус помещения.

Местная библиотека ещё при знакомстве поразила меня до глубины души. Большая, наполненная настоящими сокровищами: учебниками, энциклопедиями и пособиями по любым вопросам. Я просто не могла не влюбиться. А сейчас, когда первые закатные лучи чертят на галёрке второго этажа волшебные картинки, я и вовсе не сдерживаю восторженного выдоха.

— О как, — довольно охает старушка, выйдя из-за стола и спускаясь ко мне.

— Что? — непонимающе хмурюсь я.

— Редко встретишь светлую голову, выказывающую любовь к моим подопечным, — поясняет смотрительница, остановившись прямо передо мной.

Ниже меня ростом, с добродушным лицом и цепким взглядом почти белых глаз, она с улыбкой смотрит на меня.

— А ваши подопечные — это книги? — догадываюсь я.

— Именно, детка, именно, — кивает старушка. — И по тебе видно, что ты непременно с ними подружишься.

— Да? — продолжая ничего не понимать, переспрашиваю я.

Возможно, лотта немного не в себе, что, в принципе, немудрено. Одиночество, в котором, судя по отрицательной наполненности библиотеки, проходят дни смотрительницы, кого угодно с ума сведёт.

— Да, — односложно отвечает старушка и протягивает мне руку. — Лотта Ноктурна Пейдж к твоим услугам.

— Алиса Люкан, помощница декана боевого факультета, — несколько заторможенно представляюсь я и пожимаю протянутую ладонь.

Ноктурна с удивлением смотрит на наши руки, потом поднимает взгляд на меня и с улыбкой произносит:

— Мне тоже приятно с тобой познакомиться, Алиса. Но я, вообще-то, записку жду. — Она глазами указывает на свёрнутый в трубочку список литературы, который я сжимаю в свободной ладони. — Ты ведь сюда за книгами пришла, а не просто поболтать?

— Ну да. — Выдернув руку, я смущённо улыбаюсь. — Но и поболтать не против. А вы?

Нужно нащупать темы, которые помогут мне сдружиться с Ноктурной. Как говорит маменька, свой человек и в куриной лавке поможет свежими яйцами разжиться. Сейчас от этих яиц, то есть книг, напрямую зависит моя судьба, а значит, пора подключать обаяние.

— А с чего бы мне против быть? — Ноктурна пожимает плечами, принимая у меня список и с интересом вчитываясь в ровные строчки. — Поболтать я люблю, да особо не с кем. Драконята в последнее время совсем разленились и не хотят узнавать ничего свыше учебной программы.

— М-да-а-а, — расстроенно тяну я и делаю это вполне искренне. — Как так можно? Когда в доступе столько сокровищ — и не пользоваться этим?

Я поднимаю взгляд, пробегаясь по бесконечным стеллажам.

— Тут ведь сотни, тысячи книг, источников бесценной информации, — с благоговением произношу я. — Как можно их игнорировать? Да в нашей деревне за эту коллекцию знатная драка была бы. Просто потому, что, в отличие от студентов, ни у кого из моих земляков нет доступа к такому сборнику знаний. Мы довольствуемся тем, что привозят заезжие торговцы. А вы, наверное, понимаете, что книги — последнее, что возьмут в дальние провинции.

Замолкаю и тут понимаю, что Ноктурна всё это время смотрит на меня, а не в список. И во взгляде её появляется что-то странное, будто она со мной согласна. Будто мне удалось всего несколькими фразами попасть в её сердце.

— Хорошо сказано, Алиса, — пожевав губу, наконец-то произносит смотрительница и кивком указывает мне идти за ней. — Давай соберём комплект, который выбрал ваш декан. А то время не терпит.

— Так до комендантского часа ещё далеко, — с удивлением возражаю я, снова посмотрев в окно.

С моего места солнца не видно, но уверена: оно ещё даже не коснулось горизонта. А значит, и времени у нас предостаточно.

— Я увлекающаяся натура. Ты, я вижу, тоже. Сейчас как начнём перетряхивать полки, как заболтаемся — что мне потом твоему декану говорить? Простите, ваше дракошество, от восхищения про всё забыли? — хрипло посмеиваясь, поясняет Ноктурна, продвигаясь по ряду и углубляясь всё дальше и дальше.

— Мне кажется, лотр Скайрид запросто в это поверит, — бормочу я и будто на невидимую стену налетаю.

— То есть наш прославленный генерал уже привык к тому, что его помощница может внезапно восхититься и пропасть? — доносится до меня смешливое.

— Не сказать, что привык, но вряд ли удивится, — машинально отвечаю я, во все глаза пялясь на корешок неприметной книги.

Да быть этого не может!

— Ты где там застряла?

Судя по громкости голоса, Ноктурна успела пройти несколько рядов, затерявшись где-то среди стеллажей и пропав из виду. И это придаёт уверенности моим далеко не праведным мыслям. А задумала я спереть книгу!

Но у меня ведь даже оправдание есть! Воровато оглядевшись по сторонам, я подтаскиваю стоящий неподалёку трёхногий табурет. Наступив на вроде бы прочную конструкцию, тянусь к полке, на которой лежит моя будущая добыча. Брошенная будто бы впопыхах книжечка манит меня золотом выгравированного названия. Касаюсь его кончиками дрожащих пальцев и зачитываю шёпотом:

— «Инари как феномен великой силы. История, особенности, прогнозы». Единая Матерь, никак ты ведёшь меня!

— Алиса? — доносится до меня зов Ноктурны.

Пошатнувшись на табурете, я быстро хватаю книгу и уже собираюсь запихать её в сумку, как библиотеку накрывает душераздирающий вопль:

— Ма-а-а-ама-а-а-а! Она меня ворует!

От страха и шока, я выпускаю внезапно ожившую энциклопедию из рук. Но вместе с книжкой в полёт отправляюсь и я. Не удержавшись, с грохотом валюсь на пол, снося при этом стоящий позади стеллаж.

На меня валятся местные сокровища, а в голове при этом, сменяя друг друга, бежит лента из вопросов. Что за дичь происходит?! Почему книжка об инари на меня наорала?! И какую маму она зовёт?

Впрочем, ответ на последний вопрос находит меня сам. Когда книгопад заканчивается, а нужная мне энциклопедия затыкается, библиотеку накрывает гулкая тишина. В ней шаркающие шаги приближающейся Ноктурны кажутся особенно громкими.

Я затихаю под грудой книг, малодушно надеясь, что ситуация рассосётся сама собой.

— Ну и зачем тебе одна из моих деток? — спрашивает смотрительница, разбирая часть моего укрытия.

— Деток? — переспрашиваю я, сдувая чёлку и робко выглядывая из образовавшегося вокруг меня завала.

Тело уже болит от многочисленных ушибов. Кто ж знал, что книги не только носители ценной информации, но и вполне себе оружие. По крайней мере, россыпью синяков они награждают не хуже дубины.

— Ага, — пространно подтверждает Ноктурна, подцепляет лежащую в стороне истеричку и, прочитав название, ещё более задумчиво кивает. — А-а-а, понятно. Инари, значит.

— Что? — Встрепенувшись, я порывисто поднимаюсь и нервно одёргиваю одежду.

— Я говорю, ты, значит, инари у нас? — Ноктурна склоняет голову набок и особенно цепко осматривает меня.

— С чего вы решили? — Я хмурюсь, уводя взгляд. — Нет, конечно, какая из меня инари?

Сердце пускается в тахикардический танец, и чтобы хоть как-то унять дрожь, я принимаюсь собирать раскиданные книги.

— А по-твоему, инари как-то отличаются от других людей? — уточняет старушка абсолютно ровным голосом. Ни добрым, ни злым, ни огорчённым — я никак не могу понять, чего мне от неё ждать, к чему готовиться.

— Мне нечего ответить, ведь я не знакома ни с одной инари. — Пожимаю плечами, продолжая раскладывать книги и не видя их.

Я полностью сосредоточена на разговоре, а спина от напряжения вытянута, как струна арфы.

— Считай, что знакома, — огорошивает меня Ноктурна.

Когда смысл её слов доходит до меня, я стремительно разворачиваюсь к старушке. Натыкаюсь на серьёзный взгляд и, открыв рот, не могу издать ни звука.

— Да, я инари, — подтверждает мою догадку смотрительница. Прижав к себе книгу, которая в ответ довольно урчит, она добавляет: — А это — мой дар. Я оживляю источники знаний. Точнее, оживляла.

Кажется, её слова эхом прокатываются по библиотеке и затихают где-то под потолком. А я всё ещё смотрю на Ноктурну округлившимися от удивления глазами.

— Вы инари, — произношу я скорее для того, чтобы ещё раз убедиться в сказанном старушкой.

— Я — да. А ты?

Смотрительница не сводит с меня глаз. Взгляд пытливый, выжидающий. Интуиция твердит мне, что на этот вопрос нужно ответить честно. Что соври я сейчас — потеряю не только кладезь информации о моём даре, но и, что более важно, возможного друга.

Сердцем понимаю, но мозг уже придумывает сотни отговорок, оправдывая мой интерес к инари необходимостью написать доклад о необычных магах или нападением этой самой книжки на меня несчастную.

— Алиса? — подбадривает меня Ноктурна.

— Я инари, — решаюсь я и чувствую себя так, будто лечу в пропасть неизвестности.

Смотрю в глаза старушки в поисках подсказки: правильно ли я поступила? Не слишком ли рано открылась?

— Ясно, — только и изрекает смотрительница.

И, развернувшись, направляется к рабочему столу. И это, и спокойная реакция на мои слова — всё это вместе вгоняет меня в ступор. Что мне делать-то?

— Ноктурна, погодите! — спохватываюсь я, когда расстояние между нами увеличивается до десятка метров.

Оглядевшись, я в растерянности смотрю на стопку книг в руках. По-хорошему, нужно навести порядок, но равнодушие Ноктурны подсказывает мне, что её вовсе не беспокоит тот разгром, который устроили я и моя пятая точка.

— Оставь всё, мои детки всё соберут, — доносится до меня.

Каким образом — становится ясно, как только из-за ближайшего стеллажа появляются несколько горделиво шагающих книжек. От их перекатывающейся с уголка на уголок походки так и веет чувством собственной важности. Следом за ними на свет божий выползает и старенький проектор, который уверенно подгребает к книжной куче, отталкиваясь от пола манипуляторами-листалками.

— Чего встала? Иди к маме, — бурчит это чудо.

От неожиданности я роняю собранные книги и отпрыгиваю в сторону. Библиотеку наполняет грохот осыпающегося завала и хихиканье книжек. Следом летит и ворчливый комментарий проектора:

— Ой, беда какая. Жили мы себе спокойно, нет, надо было тебе припереться.

— Сторис, молчал бы лучше, — припечатывает Ноктурна, чей голос перекрывает веселье её деток. — Напомнить, сколько ты в своё время артефактных накопителей сжёг?

— Не надо, мам, — бубнит проектор и, подкатившись ко мне, пихает в ноги. — Иди уже, мы тут сами справимся.

— Ага. — С расширенными от удивления глазами я разворачиваюсь и на негнущихся ногах иду к рабочему столу смотрительницы.

В голове пусто, я не знаю, чего ожидать, не знаю, как реагировать на происходящее. Одно радует: Ноктурна не спешит докладывать обо мне.

— Садись, — кивает старушка, когда я подхожу ближе.

Опускаю взгляд на подготовленный для меня стул и чайный набор, невесть откуда появившийся на столе.

— Да не покусаю я тебя, — ухмыляется Ноктурна и устраивается на своём месте. Кладёт энциклопедию об инари на столешницу и, любовно погладив обложку, мягко подталкивает книжицу ко мне. — Думаю, она тебе пригодится.

— Ма-а-ам, — слышится недовольный комментарий.

— Цыц, — обрубает её старушка. — Разве ты не видишь? Девочке нужна помощь, а кто, если не мы?

На секунду в библиотеке повисает тишина, прерываемая только суетой «уборщиков». На мгновение мне кажется, что на меня кто-то пристально смотрит, хотя Ноктурна сосредоточена на разливании чая.

— Ладно, — наконец лениво отвечает энциклопедия. — Помогу, а то ведь с её умением находить приключения она выгорит ещё раньше, чем ты.

— Вот-вот. — Ноктурна довольно улыбается, ставя изящный чайник на стол и подавая мне кружку с ароматным напитком. — Угощайся.

— С-спасибо, — благодарю я и, секунду глядя на танец чаинок в янтарной жидкости, решительно выдыхаю: — Что будет дальше? Вы расскажете обо мне?

— А никто не знает? — удивляется старушка.

— Нет.

— Странно, — хмыкает собеседница. — Судя по твоей грации и удачливости, тебя должны были раскрыть в первые секунды.

— Я маскируюсь под огненного мага, — с некоторой обидой в голосе парирую я. — Декан предложил.

— Лотр Скайрид знает? — Брови Ноктурны приподнимаются.

— Нет — Я качаю головой и после небольшой заминки добавляю: — Просто он стал первой жертвой моего дара. Я… оживила нагревательные пластинки, а они спалили его брюки. Вот он и решил, что у меня проснулся огненный дар.

Смотрительница некоторое время молчит, помешивая чай ложечкой.

— Это хорошо, — наконец-то изрекает она.

— Хорошо, что я спалила его брюки?

— Нет, что он не знает, — дёрнув уголком губ, поясняет старушка.

— А почему? — хватаюсь за столь важную для меня тему. — Лотру Скайриду нельзя доверять?

— Нельзя доверять драконам, Алиса, — с затаённой грустью отвечает Ноктурна и, подняв голову, смотрит в окно. Её взгляд пустеет, она будто мыслями уносится куда-то далеко. — Драконы жадны до магии инари, мы для них ключ к выживанию и обновлению силы. И неважно, что при этом сама инари теряет душу.

— Что? Как? — в шоке восклицаю я.

— Алиса, сколько, по-твоему, мне лет? — вместо ответа спрашивает Ноктурна и с печальной улыбкой смотрит на меня.

Вопрос неожиданный, а оттого я слышу в нём подвох. Внимательно вглядываюсь в лицо собеседницы и замечаю странное. Если кожа Ноктурны покрыта росчерками морщин, а волосы совершенно седы, то вот глаза у смотрительницы на удивление светлы. Я ни у одной знакомой старушки такого не видела.

— Эм-м-м… — Я задумываюсь, прикидывая, какую цифру озвучить, чтобы и не обидеть, и не льстить откровенно. — Шестьдесят?

Хотя внешность требует накинуть ещё минимум десяток лет.

— Мне чуть больше сорока, Алиса, — хрипло посмеивается Ноктурна, оставляя меня сидеть с открытым ртом. — Как там говорят? Хорошо сохранилась для своих лет? Вот у меня обратная ситуация.

Она замолкает и отвлекается на перебирание салфеток. А я совершенно другими глазами смотрю на сидящую передо мной женщину. Не старушка, а резко постаревшая инари.

— Почему это произошло? — спрашиваю я неожиданно для самой себя ровным голосом.

Волнение резко отступает, в голове проясняется. Шутки и прятки закончились. Раз Ноктурна не тащит меня к ректору, значит, я обрела союзника. И самое время поговорить начистоту.

— Потому что меня никто не спрашивал, чего я хочу, — глядя в чашку с чаем, пространно отвечает смотрительница. — Когда драконы узнали о моём даре, меня выдали замуж за сильнейшего из сторонников королевской семьи Файердорнов.

— Вас? Вы же гражданка империи! — удивляюсь я, широко раскрыв глаза. — Неужели император Айрнгард на это пошёл?!

— Меня отдал его отец. Надеялся наладить связи с соседями, — усмехнувшись, поясняет Ноктурна. Какое-то время молча смотрит в стол, потом, явно борясь с самой собой, продолжает: — Двадцать лет назад наши отношения с Файердорнами были ещё хуже, чем сейчас. Мой брак должен был хоть немного их улучшить.

— Но не получилось, — выдыхаю я, памятуя о бесконечных стычках на границах наших стран.

Войны между нами нет, но пламенные драконы нет-нет да устраивают провокации, пытаясь втянуть империю в открытое противостояние.

— Не получилось, — кивает смотрительница. — Я не смогла родить Роберу ни одного наследника. Зачать — да, выносить — нет. И каждая попытка выжигала меня, забирала часть силы. Это продолжалось семь лет, а мне казалось — вечность. Когда я стала… — Ноктурна запинается, закусывает губу и взмахивает руками, показывая на себя, — стала стареть, Робер решил, что я бракованная. Что его обманули и что если во мне и есть сила инари, то совсем чуть-чуть. Он отослал меня, напоследок заставив применить дар на всём, что было в его архивах. В отместку я спрятала часть творений и забрала их с собой. Но на родине меня никто не ждал. Семья от меня отреклась…

— Потому что вы больше не можете использовать магию? — высказываю я неприятную правду. Вся неприглядная сторона потребительского отношения к инари открывается передо мной, сея ужас и желание никогда не открываться. — А что с вашей душой? Мой артефакт, который я оживила, сказал, что мы вкладываем часть души в каждое наше создание.

— Это правда, — кивает Ноктурна, косится на меня, а затем взглядом указывает на лежащую передо мной книгу. — Именно поэтому я называю их детьми, а они зовут меня мамой. Мы вливаем в наши творения жизнь, а жизнь есть душа.

— Но если ваш муж, скажем так, высушил вас, как вы ещё живы? — потерев лоб, спрашиваю я.

Виски ломит, я пытаюсь не упустить ни одной детали из рассказа Ноктурны.

— Душа не единственное, что делает нас живыми, Алиса. — Смотрительница постукивает кончиками пальцев по столу и обводит библиотеку равнодушным взглядом. — Есть же физическая оболочка. Тело. Оно не умирает сразу, если внутри пусто. Я по-прежнему дышу, хожу, улыбаюсь и даже иногда радуюсь. Просто всё потеряло яркость и вкус. Если ты живёшь полноценный день, то моя жизнь — вечные сумерки.

Мы снова замолкаем. «Уборщики», судя по тишине в книжных рядах, уже закончили работу. Под потолком один за другим загораются магические огоньки.

— Вот что, Алиса. Бери Искру…

— Искру? — перебиваю я, в удивлении вскидывая брови.

— Да, так зовут книгу. — Ноктурна кивает на энциклопедию. — Я каждому своему ребёнку даю имя. И тебе советую. Они этого заслуживают.

— Хорошо, — киваю я, ощущая в душе подъём и решимость приступить к обучению.

Но планы Ноктурны оказываются несколько иными.

— Бери книгу, почитай на досуге. Она у меня воспитанная, молчит в присутствии чужих и голосит, только если её пытаются украсть, — произносит смотрительница с лёгкой улыбкой. — Я жду тебя завтра, а сейчас попрошу меня оставить. Я устала.

Мне хочется возразить, но по глазам Ноктурны вижу, что ей действительно нужен отдых и возможность побыть в одиночестве. Воспоминания выжали из неё слишком много сил.

— Вы будете моей наставницей? — спрашиваю я, поднимаясь.

Я вкладываю в вопрос всю надежду, что горит в душе. Мне больше не к кому обратиться, и смотрительница это понимает.

— Конечно, Алиса, — кивает Ноктурна. — Меньше всего я хочу, чтобы ещё одна инари выжгла себя, следуя чужой воле.

Она тоже встаёт, чтобы проводить меня до дверей библиотеки. Тепло попрощавшись, я покидаю библиотеку с крайним воодушевлением. История смотрительницы пугает, но я почему-то верю, что со мной так не будет. Хотя бы потому, что моя история уже началась совсем иначе.

— Пошли уже, — бурчит Искра. — А то попадёшь под комендантский час. А тебе лишнее внимание вот вообще не нужно.

— Какая ты мудрая, однако, — киваю я, сверяясь с картником и прикидывая маршрут.

В коридорах тихо, будто «Ресталия» и вовсе вымерла. Лишь где-то вдали слышатся голоса.

— Опыт, — хмыкает Искра и замолкает.

Меня это полностью устраивает. Слишком уж много всего нужно уложить в голове. Не скажу, что узнала об инари что-то новое, но и того, что рассказала Ноктурна, хватает, чтобы понять: мои опасения не напрасны. Дар надо скрывать — и как можно дольше.

И вроде бы я всё для себя решаю, но в сердце рождается протест. Я никак не могу принять слова смотрительницы о драконах. Упрямое сердце верит, что тот же Райгард не такой.

— Алиса, — тихонько зовёт Искра, когда я преодолеваю несколько витков винтовой лестницы.

— Что? Ты чего болтаешь?

— Замри. Ты ничего не слышишь? Не видишь? — так же тихо произносит книга.

И я ведь послушно останавливаюсь и так же исполнительно напрягаю слух и зрение. В узком коробе лестницы гуляет ветер, а сгущающиеся сумерки рисуют жуткие тени.

— Я ничего… — ворчу, но тут же замолкаю.

И наконец-то различаю и далёкий шелест голосов, и пурпурные отблески, ложащиеся на ступени ниже.

— Драконьи боги, — шепчу я, чувствуя, как холод ужаса поднимает волоски на загривке. — Это то, о чём я думаю?

— Чтобы это понять, надо это увидеть, — философски замечает Искра.

Впрочем, меня уговаривать не надо. Прежде чем нестись к Райгарду и докладывать о явлении Бездны, нужно хотя бы визуально в этом убедиться. А то вдруг там внизу нерадивые студенты вечеринку устроили, а я тут всю «Ресталию» на уши подниму.

Спустившись на несколько ступеней, я изо всех сил вытягиваю шею и заглядываю ниже. Сияние усиливается, но что или кто там разговаривает, по-прежнему не видно. А потому я решаюсь спуститься ещё ниже. Если память мне не изменяет, внизу эта лестница оканчивается холлом, за которым располагаются разрядные камеры. Может быть, ребята решили потренироваться?

— Скоро… — доносится до меня потусторонний шёпот, заставляющий остановиться на месте.

Подавшись вперёд, я заглядываю за лестничный столб и тут же делаю несколько шагов назад. Там, внизу, в пурпурном сиянии висит глашатай Бездны. Я ни с чем не перепутаю эту фигуру, закованную в бронированные доспехи. Именно этих существ я видела на страницах сказок, которые так любили внуки лотты Аделис. И именно глашатаи знаменуют полноценное явление Бездны, когда в наш мир проникают чудовища с иной стороны.

— Тебе воздастся, — снова слышится пугающий голос.

И мне бы посмотреть, кто же этот второй, кому воздастся, но сияние усиливается, и я попросту не рискую быть обнаруженной. Развернувшись, я бросаюсь со всех ног. Как взлетаю наверх — не понимаю, как добираюсь до лестницы, ведущей к преподавательским покоям, — тоже не замечаю. Останавливаюсь, только когда в меня влетает Люцина.

— Смотри, куда прёшь! — орёт она, застёгивая корсаж на праздничном платье.

Протиснувшись мимо, аристократка пускается бежать вниз. Я успеваю заметить лишь растрёпанную причёску и красные щёки. Но это всё отпечатывается в сознание картинками и тут же смывается тревогой от появления в академии глашатая.

Уже через мгновение, позабыв о столкновении с Люциной, я стучусь в дверь Райгарда.

— Забыла что-то?! — прилетает в меня вместе с распахнувшейся створкой.

И вместо доклада я замираю с открытым ртом. Декан стоит передо мной в одних брюках, с мокрой шевелюрой и стекающими по голому торсу каплями воды.

Перед глазами тут же всплывает и растрёпанный вид Люцины, и её красные, очевидно, от смущения щёки. Мозаика произошедшего складывается в голове с пугающей скоростью. И с такой же скоростью прилетает укол в сердце. Пускай мне ничего с Райгардом не светит, но всё равно. Как неприятно-то…