Райгард Скайрид

— Плавный вдох, счёт на три, вы-ы-ы-дох. — Глубокий, медитативный голос лотра Граймса наполняет малый тренировочный зал.

Остановившись у смотрового окна, я наблюдаю за тем, как мои будущие студентки старательно выполняют указания ректора. Сам старик сидит на мягкой подстилке, подогнув под себя ноги, и вещает с выражением всемирного блаженства на лице. Я думал, он мне все кости переломает своими благодарственными объятьями. Оказывается, он давно хотел внедрить дахусим в боевую подготовку, но ни император, ни мой предшественник эту идею не поддерживали.

Взгляд машинально цепляется за стройную фигурку в рубашке и юбке до пола. Сейчас, когда девочки заняли места в зале, становится понятна одна очевидная вещь, которую пыталась донести до меня Алиса. Она с самого утра, едва я зашёл в приёмную и взялся за утреннюю почту, твердила, что для спортивных занятий девушкам нужна соответствующая форма. А именно брюки. Но моя преданность традициям сыграла злую шутку: задирающиеся на выпадах юбки создают куда более провокационную картинку, нежели облегающие штаны. И прямое доказательство тому — толпа парней с выпускного курса, весело гогочущих у соседнего смотрового окна.

По-хорошему, лоботрясов надо бы прогнать. Но я прекрасно знаю, что тем самым только разожгу в них азарт. Стоит только ввести какой-то запрет, как эти дурни будут из кожи вон лезть, чтобы его обойти. Назло декану суну голову в брачный капкан. Парни хоть и выпускной курс, но не совсем понимают, чем может обернуться «невинная» связь с сокурсницей. Хотя бы потому, что часть этих сокурсниц сделают всё, чтобы связь оказалась для них выгодной.

Так что пускай наблюдают. И драконы целы, и аристократки в относительной безопасности.

— Она симпатичная.

Появление сестры застаёт меня врасплох.

— Кто? — ровно спрашиваю я, не подавая виду, что прекрасно понимаю, о чём говорит Ресса.

Хотя даже сейчас продолжаю наблюдать за движениями помощницы. Она невероятно сосредоточена, впрочем, как всегда, когда приступает к выполнению задания. Я уже понял, что её нужно нагружать задачами, иначе «Ресталия» рискует столкнуться с последствиями импровизации Алисы Люкан.

— Твоя помощница, — мелодично пропевает сестра, перемещаясь за моей спиной и вставая ближе к окну. — Ты же с неё взгляда не сводишь.

— Тебе кажется, — хмыкаю я. — Просто задумался, работы-то меньше не становится. А твоими стараниями она только пребывает.

Кошусь на сестру, с раздражением отмечая, что она снова в брючном костюме. Если Алисе я в любой момент могу запретить носить брюки, объясняя это требованиями академической формы, то Ресса на драконьем хвосте вертела моё недовольство.

— Значит, ты не против, что её буквально облизывают взглядом вон те явно оголодавшие ребята? — светски интересуется сестрица, стреляя взглядом в группку у второго окна.

— Ну облизывают и облизывают. — Безразлично пожимаю плечами, хотя в груди вспыхивает чёрное пламя злобы.

Хочется рявкнуть на щенков и выдать им несколько нарядов вне очереди, но, во-первых, мы не в армии, во-вторых, именно об этом я предупреждал. Парни в любом случае не упустят возможности поохотиться за юбками. Особенно когда эти самые юбки то и дело задираются и норовят упасть на голову девушкам, когда они делают наклоны в комплексе со скрутками и подъёмами ног.

— Главное, чтобы они дальше наблюдения не заходили. А то мы не посвящение первокурсниц организовывать будем, а массовые свадьбы, — ровно отмечаю я, разворачиваясь спиной к окну и специально лишая себя возможности следить за Алисой.

Не знаю, что там себе надумала сестра, но с помощницей у меня сугубо деловые отношения. Она работает на меня. Может, станет моей ученицей. Думать об Алисе в другой плоскости я себе не позволяю, хотя дракон от этого бесится. Магическая, звериная часть меня отчего-то сильно привязалась к этой пичужке с по-настоящему боевым характером.

Улыбаюсь, когда перед мысленным взором пролетают картинки прошедших дней. Дней, наполненных присутствием Алисы. Я не могу не признать, что с её появлением в моей жизни эта самая жизнь наполнилась красками и новыми для меня эмоциями. Помощница, вопреки своему призванию, настоящий элемент хаоса в моём всегда идеальном распорядке. Но вместо раздражения я ощущаю интерес. Живой, будоражащий. Мне очень хочется узнать, что ещё может выкинуть Алиса. А судя по её нестандартной магии, новых сюрпризов долго ждать не придётся.

— Что ты о ней знаешь? — спрашивает Ресса, расположив руки на поручне, тянущемся под окном.

— О ком?

— О той, которая вызывает у тебя улыбку, — туманно отвечает сестра, стрельнув в меня взглядом.

— И кто ж вызывает у меня улыбку? — не ведусь на её провокацию.

— Ну Райгард, так нечестно, — запрокинув голову, раздосадованно выдыхает Ресса.

Выдыхает достаточно громко, чтобы её услышал Никс. Племянник, наконец-то заметив мать, резко делает шаг из толпы наблюдателей и пятится к ближайшему повороту. Поймав мой взгляд, Никс строит умоляющую морду, явно прося не выдавать его.

— Что нечестно, Ресса? Если тебе что-то от меня нужно, спрашивай прямо. Оставь свои манипуляции для императорского двора.

— Я просто хочу быть уверенной, что никто больше не сможет разбить сердце моего любимого брата, — произносит Ресса, неожиданно серьёзно глядя на меня.

Вспышка в памяти вызывает режущую боль в районе сердца. Только если раньше это было остро, удушающе, то сейчас боль кажется глухой, словно возникшей по привычке. Как рефлекс на травмирующее воспоминание.

— Я бы мог сказать, что нельзя разбить того, чего нет, но ты же знаешь, как я далёк от этих пафосных речей. — Кривовато улыбаюсь в ответ. — Каждый проходит через муки первой любви, Ресса. Это нормально. Тебе не о чем беспокоиться. Если у меня кто-то появится, ты первая об этом узнаешь.

— Даже если эта кто-то будет совсем тебе не ровня? — приподняв бровь, уточняет сестра.

— Ты же знаешь, меня статус моей избранницы волнует в последнюю очередь, — поморщившись, отвечаю я.

— Тебя-то да, а вот маменьку и двор — ещё как. Райгард, не сомневайся, я поддержу тебя в любом решении, но не забывай: ты брат императора, на твою невесту будут возлагать определённые надежды и обязательства. А ещё её жизнь будет под постоянной угрозой. Не выбирай невесту сердцем, брат. Проще терять того, к кому не привязался душой.

— Ты поэтому согласилась на брак с Сальваром? — спрашиваю я.

Раздражение едкой волной грызёт внутренности. Мне неприятен разговор, и я терпеть не могу нравоучения. Особенно когда их не просил.

— Именно, — с грустной улыбкой отвечает Ресса. — Я его не любила, и время ничего не изменило. Но я уважаю мужа и испытываю к нему признательность. У нас партнёрские отношения, Рай. И это лучшее, что могут позволить себе люди нашего круга.

— И ты ещё удивляешься, почему я до сих пор не женат? — Многозначительно задираю бровь и, бросив взгляд на уже почти сбежавшего Никса, как бы между прочим добавляю: — Ты с сыном так и не виделась, верно?

— Малыш Никс почему-то меня избегает. — Сестра с вполне искренней грустью вздыхает. — Ума не приложу, чем я заслужила подобное.

— Может, потому, что Никс у тебя уже давно не малыш, а вполне взрослый, временами даже мудрый парень? Лоботряс, конечно, но тут все такие, — улыбнувшись, отвечаю я. — У тебя как раз сейчас есть возможность выяснить, почему сыночка прячется от маменьки.

Глазами указываю на вновь побледневшего племянника, чем переключаю внимание Рессы. Та разворачивается — стремительно, как и всё, что делает по жизни.

— Никс, зайка мой, — пролетает над коридором, заставляя замереть всех присутствующих. — Вот ты где, солнышко моё!

— Ну ма-а-а-ам! — выпаливает Никс с обречённым выражением на лице. — Ну какой я зайка?!

— Парни, слышали? Рейнсворд у нас-то маленький и пушистый! — тут же доносится из толпы выпускников.

И я сразу узнаю голос подстрекателя. Принцу, видимо, не хватило ни внушения, ни отработки в подземных камерах — его так и распирает от желания затеять новую драку.

Вздохнув, я направляюсь к группке моих подопечных. Придётся провести им внеплановую лекцию, иначе дальше будет только хуже. Парни, едва заметив моё приближение, затихают. Некоторые смотрят на меня испуганно, малая часть — с вызовом. И то и другое — хорошо. Испуганные будут хорошими исполнителями, дерзкие покажут себя в разведке.

Остановившись прямо перед принцем, я смотрю на него сверху вниз, хоть рост у нас почти одинаков. Кайгард миловидностью пошёл в мать, характером — в её отца, и это не нравится ни мне, ни Айрнгарду. Что ж, раз у брата не дошли руки воспитать сына, значит, этим займусь я.

Скрестив руки, я спокойно встречаю снисходительный взгляд принца. Молчу, и чем дольше затягивается пауза, тем отчётливее вижу на дне глаз Кая растерянность. Принц не понимает, почему я не тушуюсь, почему вообще тут стою. Я не вижу Рессу и Никса, но спиной чувствую их взгляды и рад, что сестре хватает ума не влезать. А присутствие остальных зрителей мне сейчас только на руку. Лучший способ управлять стадом, даже если это стадо гормональных драконов, — приструнить вожака.

— Знаешь, насмешка над материнской любовью многое говорит о человеке, — прищурившись, начинаю я. Говорю тихо, размеренно, так, чтобы слышали все. — Ты говоришь так, будто материнская любовь — это что-то постыдное. Ты морщишься, словно услышал нечто неприличное, а ведь Ресса просто назвала Никса, своего сына, зайкой и солнышком. Ты считаешь, это слабость? Никсу должно быть стыдно?

Делаю паузу, давая словам осесть в головах присутствующих. Кай сжимает губы, а во взгляде появляется тёмный огонь. Не давая принцу высказаться, я добавляю уже гораздо жёстче:

— Любовь матери вовсе не слабость, Кай. Это сила, от которой ты почему-то открещиваешься. Она даёт воину уверенность в том, что за его спиной есть кто-то, кто примет его любым — и победителем, и побеждённым. Кто не отвернётся, даже если весь мир сочтёт его недостойным.

Обернувшись, бросаю взгляд на Никса, смущённо переминающегося с ноги на ногу, а затем снова смотрю на Кая.

— Это телячьи нежности, — фыркает парень, старательно удерживая на лице маску пренебрежения. — Настоящему воину они не нужны.

Удерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза. Узнаю деда Хайярда, отца Юмии. Тот и дочь свою воспитывал в строгости, и внуку пытался навязать своё видение мужественности. Только вот в сочетании со вседозволенностью, в которой Кая растила мать, понятия Хайярда породили химеру. Принц одновременно и строг к себе, и до омерзения самовлюблён. Его должны все любить, но при этом показывать ответные чувства Каю запрещают установки, вбитые дедом. Но у меня ещё есть время всё исправить. И пока придётся делать это на языке Кая — через жестокость.

— Ты смеёшься над тем, что для других — опора. Над тем, что ты не можешь понять и принять. И вместо того чтобы, как взрослый и состоявшийся человек, каким ты хочешь показаться, уважать это, ты предпочитаешь язвить. Потому что проще насмехаться, чем признать: ты себе такую роскошь позволить не можешь.

Тишина в коридоре становится оглушительной. Принц, вспыхнув только глазами, буквально испепеляет меня, но мне плевать. Парень должен понять, что его поведение неприемлемо.

— Мамой, которая осмеливается любить тебя открыто, следует гордиться. Гордиться, если она не стесняется называть тебя зайкой, даже когда тебе за двадцать. Потому что однажды её может не стать, и тогда ты поймёшь, как сильно ошибался.

Кай открывает рот, явно желая окатить меня желчью, но я припечатываю:

— А если не поймёшь, значит, просто не дорос. Ни до звания принца, ни до звания воина.

Я буквально вижу, как что-то щёлкает в голове Кая. Гнев и ярость, переполняющие его взгляд, испаряются, уступая место опустошению. Принц смотрит на меня потерянно, и мне впервые становится его жаль. Настолько, что я протягиваю руку и по-отечески хлопаю его по плечу.

Вздрогнув, Кай опускает голову.

— Я понял, — слышу тихое, но серьёзное и без капли сарказма. — Пока не принял, но понял.

Улыбка касается уголка моих губ, как в тот же момент за окном тренировочного зала что-то ярко вспыхивает.

— Матерь моя драконица! — вскрикивает кто-то из парней, а я уже дёргаю дверь.

Влетаю в зал как раз в тот момент, когда одну из аристократок оттаскивают от Алисы. Загнанная в угол, моя помощница с белым как молоко лицом судорожно стискивает свой огненный меч и испуганно смотрит прямо на бросающуюся на неё девицу. За плечи Алису удерживает Эфи, что-то шепчущая подруге на ухо.

— Ах ты шваль деревенская! — захлёбываясь, орёт аристократка, в которой я узнаю Люцину. — Да я тебя за такое на разломы отправлю! Ты знаешь, кто мой отец?! Тебя и всю твою семью сошлют!

— Я ничего не делала, ты сама! — выпаливает Алиса, сбросив руки Эфи и шагнув к удерживаемой подругами Люцине.

— Девушки… — начинает лотр Граймс.

— Ты воровка! Этот артефакт — имперская реликвия! Откуда он у тебя мог взяться?!

В глазах моей помощницы загорается искреннее изумление. Рот распахивается, когда она отводит руку и с удивлением смотрит на теперь уже меч.

— Чё, правда?!

Я аж спотыкаюсь, ошарашенный вопросом, заданным отчего-то сиплым мужским голосом. Алиса ловит мой взгляд, становится ещё более бледной, а затем, скривившись, спрашивает тем же сиплым голосом:

— Серьёзно? Кх-х-х, простите…

— Никто ничего не воровал! — На плечо Алисы усаживается Чик и свирепо смотрит на беснующуюся Люцину. — Прекратите обвинять мою хозяйку, у неё вон аж голос сам не свой стал! Повторюсь, Алиса Люкан ничего не воровала, заверяю сей факт как официальный ворон-секретарь.

Чик выпячивает грудь, а сам косит глазом на сидящую под потолком Лямуриэль. Ворон ректора в ответ кокетливо прикрывает клюв фиолетовыми перьями крыла.

— Да что мне твои заверения, крыса пернатая? Ты ж в доле с хозяйкой, — выплёвывает Люцина.

— А мои заверения вас устроят, лотти Верданти? — вкрадчиво интересуюсь я, со злорадным удовольствием отмечая, как вздрагивает девушка.

Она медленно, словно под заклятием, поворачивается ко мне, и в этот момент я с трудом удерживаю невозмутимое выражение лица. Потому что очень хочется засмеяться, а должен отчитать эту выскочку так, чтобы больше не повадно было.

На красивом лице Люцины полностью отсутствуют брови, а кожа там, где они должны быть, выглядит болезненно розовой. Переведя взгляд на всё ещё горящий огнём слепарь, я складываю мозаику в общую картинку. Алиса каким-то образом опалила конкурентку, будто курицу после забоя.

— Потрудитесь объяснить: что произошло? — строго спрашиваю я.

И, видимо, звучу при этом слишком резко, потому что бледнеет не только Люцина, но и все окружающие. А Вайресс, которой обычно плевать что на моё рычание, что на выговоры отца и брата, и вовсе мелкими шажками отступает к выходу. Покосившись в сторону сестры, отмечаю, что и парней сдуло, будто я не вопрос задал, а штормовые чары использовал.

— Я-а-а… — тянет Люцина, мигом превращаясь в блеющую овечку. — Я-а-а…

— Это я виновата, — выпаливает Алиса, смело глядя мне в глаза. — Лотр Граймс показывал нам пробуждающие магию практики, и я не удержала силу, когда лотти Верданти потянулась к моему слепарю. Он ей под ноги почему-то выкатился.

Помощница кивает на лежащую рядом с её местом открытую сумку.

— Зачем вы потянулись к артефакту лотти Люкан? — прищурившись, спрашиваю трясущуюся блондинку.

— Это императорская реликвия, и вы об этом знаете, — мямлит та, убирая упавшие на лоб волосы. — Я хотела принести его вам в качестве доказательства, что ваша работница ворует.

— А подумать, как она могла вытащить императорскую реликвию из дворцового хранилища, вам скудоумие не позволило? — цежу я.

В зале, нагретом от дыхания студенток, резко становится холодно. Люцина открывает рот и глупо шлёпает губами, явно подбирая ответ.

— Я лично дал слепарь Алисе для её защиты, — чеканю и взглядом давлю аристократку, которую всё больше не хочу видеть в своих ученицах. — Ясно?

— Я-ясно, — заикаясь, кивает блондинка, чем сеет в моей душе досаду.

Вот поэтому девушкам нечего делать на боевом факультете. Не могу я воспитывать их так же, как парней. Нет в этом чести — орать на девиц, которые того гляди и заплачут. А иногда без подобной жесткости не обойтись.

— Лотр Граймс, вы закончили с уроком? — Резко разворачиваюсь к ректору, который как ни в чём не бывало поглаживает горлышко Лямуриэль.

Будто и не было никакого конфликта, а Люцина ни в чём не обвиняла Алису. Порой невозмутимость старика вводит меня в ступор. И не будь мы с Айрнгардом уверены в его лояльности, давно бы отправил его на свидание с императорскими тайниками, чтобы они проверили его на приверженность Бездне.

— О да, на сегодня, пожалуй, хватит. Девушки освоили базовые позы, применили несколько простейших дыхательных практик, — с готовностью отвечает ректор, глядя на меня со смешинками в глазах. Всё ему весело, а мне этот курятник в узде держать придётся. — А ещё я отметил интересный эффект.

— Какой? — напрягаюсь я.

— У парней такого нет, а вот у девушек дахусим вызывает усиление магии. Это даже визуально демонстрируется. Алиса, деточка, подойди.

Граймс подзывает мою помощницу, которая только судорожнее сжимает слепарь и ещё больше забивается в угол, давя стоящую за ней подружку.

— А можно я? — вызывается Эфи, мягко отстраняя Алису. — Мне кажется, нашему бровисту на сегодня достаточно магии.

Гашу улыбку, но замечаю, как шутка девушки разряжает обстановку. Остальные студентки переглядываются друг с другом, понимающе улыбаясь. Одна только Люцина поджимает губы и отходит к сложенным в углу мягким подстилкам.

— Можно и тебе, лотти Зах, — благосклонно соглашается ректор и, когда девушка оказывается рядом, просит: — Повтори цикл «Приветствие светила» и постарайся сконцентрировать магию у себя в руках.

Эфи кивает и под нашими пристальными взглядами проводит серию выпадов и взмахов. Движения девушки смазаны из-за неудобной одежды, но, судя по тому, что под её кожей начинают светиться магические каналы, делает она всё правильно. Через полминуты, когда цикл подходит к концу, Эфи выпрямляется, а между её разведённых ладоней, которые она держит перед грудью, вспыхивает ослепительный шар ярчайшего пламени.

— Молодец, — хвалит Граймс. — Как видите, для первокурсницы и необученного мага заклинание вышло особенно мощным.

Слушаю ректора вполуха, потому что взгляд мой прикован к лицу Эфи. Закушенная губа, капельки пота на лбу — она с трудом удерживает шар. А когда мне чудятся полыхнувшие пурпурные искры, огонь срывается с рук девушки и устремляется к Алисе.

Та успевает прикрыться слепарём, который принимает на себя всю силу удара, а в следующее мгновение я закрываю помощницу крыльями, неосознанно войдя в полуоборот. Действую на инстинктах, ведь в голове стучит лишь одна мысль: защитить!

Нас окружают волны расходящегося огня, а всё, что я вижу перед собой, — испуг в распахнутых глазах, зелень которых будто затягивает меня.

— Ты как? — спрашиваю я и сам удивляюсь тому, насколько хрипло звучит голос.

— В порядке, — шёпотом выдаёт Алиса и, уронив погасший слепарь, вцепляется в мой китель и прижимается что есть сил. — Сейчас в порядке.

Прижимаю её к себе рукой, идя на поводу у дракона, не желающего отпускать Алису, и оглядываюсь через плечо. Сосредоточившись на помощнице, я совершенно забыл об остальных, а ведь пламя могло серьёзно навредить студенткам. Но беглый осмотр зала приводит меня к двум выводам. Первый: студентки мне достались действительно одарённые, ведь никто не пострадал. А второй сулит мне проблемы, ведь Алиса нашла себе подружку под стать. Беда в квадрате, не иначе.