Глава 9. Возвращение

Тепло. Первое, что я почувствовала, было тепло. Оно растекалось по лицу, по шее, по рукам, сковывало веки, не давая открыть глаза. Где-то далеко, словно сквозь вату, доносился плеск воды. И запах трав, нагретой земли, морской соли.

Я лежала на спине. Затылок утопал в траве. Подо мной была мягкая земля, перемешанная с песком. Не жёсткие нары, не шкура. Вокруг не было ни дыма, ни запаха лука, ни криков Марфы. Тишина. Только ветер шевелил волосы, и где-то далеко кричала чайка.

С трудом, медленно, я разлепила веки. Надо мной не закопчённый потолок, не низкое серое небо с крупой ледяного снега, а чистая голубизна. Летнее, бездонное небо с лёгкими облачками. Солнце светило прямо в глаза, и я зажмурилась снова, но успела заметить краем глаза сверкающую водную гладь.

Море. То самое, с которого всё началось.

Я не шевелилась. Боялась, что если пошевелюсь, всё исчезнет. Или окажется обманом. Ещё одной галлюцинацией, ещё одним слоем этого странного, перевёрнутого мира. Я лежала и слушала своё дыхание. Ровное, спокойное. Не то, когда лёгкие горят от ледяной воды. Просто дыхание.

Пальцы осторожно сжали траву. Я почувствовала упругие, сочные живые стебли, а не прелую солому. Коснулась нагретого песка. Видимо, я скатилась к самой воде, когда падала. Или когда вынырнула из того кошмара…

Волна лизнула мою ногу. Холодная, обжигающая после тепла. Я отдёрнула ступню, и от этого движения тело проснулось окончательно. Заныли локти, защипало ладони, отозвалась тупой болью спина. На губах я ощутила солёные брызги: море поцеловало меня, напомнило, где я. Облизнулась, чувствуя вкус соли и йода.

Медленно, осторожно, чтобы не потревожить ноющие мышцы, я приподнялась на локтях и села.

Внизу, прямо у моих ног, плескалось море. Такое же, как тогда: синее, бескрайнее, с белыми барашками на волнах. Тропинка, по которой я шла вчера… или когда? Она уходила вверх, к деревне. Коттеджный посёлок виднелся на пригорке, белые домики с красными крышами, машины у ворот. Никакого снега. Никакого льда. Никакой полыньи, чёрной, тягучей, готовой проглотить тебя заживо.

Только лето, южное солнце, трава по пояс и море.

Я осмотрела руки. Ладони были исцарапаны, на локтях содрана кожа, запёкшаяся кровь. На коленях синяки. Я провела пальцами по лицу: на скуле ссадина, щиплет. Волосы растрёпаны. В них запутались сухие травинки и песок.

Всё болело. Но это была боль живого человека. Не утопленницы, не той, кто идёт ко дну с судорогой в ноге.

Поднесла руку к голове, проверила: череп цел, волосы сухие, не мокрые. Но ведь я только что… или не только что? Я была под водой. Помнила, как лёд треснул, как вода сомкнулась надо мной, как одежда намокла и потяжелела, потащила вниз. Помнила, как судорога свела ногу, и я билась головой о кромку льда, не находя выхода.

А теперь… сухо. Тепло. И ни одной мокрой нитки.

Огляделась, пытаясь прийти в себя. Рядом, в траве, валялись мои шлёпанцы. В кармане шорт ощущался телефон. Я достала его, нажала на кнопку. Экран треснул. По стеклу пошла паутинка, но подсветка зажглась, и я увидела время.

Прошло всего пятнадцать минут с того момента, как я вышла из посёлка.

Пятнадцать минут.

А там дни. Я сбилась со счёта. Может, неделя или больше. Но здесь прошло всего четверть часа. Очуметь просто…

Я сидела на траве, глядя на море, и внутри всё переворачивалось. Страх, что это был сон. И страх, что не сон. Смотрела на исцарапанные руки и не могла поверить, что эти же руки совсем недавно вытаскивали Митьку из ледяной полыньи.

И вдруг как удар, обрушившаяся волна. Воспоминания нахлынули не картинками, а ощущениями. Руки помнили тяжесть ножа, ритм нарезки: стук-стук-стук по доске. Пальцы помнили, как взбивать белки венчиком-прутиком, как проверять консистенцию крема на водяной бане. Ноздри ощущали аромат розовой воды и пряный, дымный, запах томлёного мяса с уксусом.

Это было. Это не могло быть сном. Сны не дают такого отчётливого, почти осязаемого знания.

Я закрыла глаза и прокрутила в голове рецепты. Птичье молоко: желтки растереть с сахаром, добавить розовую воду, томить на водяной бане до загустения, запечь в яблоках. Чёрный суп: замариновать свинину в уксусе, томить не меньше часа, влить кровь тонкой струйкой, постоянно помешивать.

Всё было здесь. В голове. В пальцах. На кончике языка.

Открыла глаза и посмотрела на посёлок на пригорке. Там, за аккуратными домиками, готовились к финалу «Битва вкусов». Казанцев, наверное, уже нарезает свои идеальные стейки. Жюри точит карандаши, чтобы фиксировать имена фаворитов. А у меня нет ни одного банального блюда. Но есть то, что забыли. То, что не пробовали более двух веков.

Я поднялась на ноги. Тело слушалось с трудом, с ноющей болью в спине и локтях, но слушалось. Отряхнула шорты от налипшей травы и песка. Сунула телефон в карман.

На финале я приготовлю то, чему научилась у Жана. Не копию, а свою версию. Своими руками, по старинной технологии, которую подсмотрела в восемнадцатом веке.

Но для этого мне нужна свежая свиная кровь. И розовая вода.

Я сделала шаг вверх по тропинке. Шла медленно, вдыхая тёплый летний воздух, слушая крики чаек и далёкие голоса из посёлка.

В голове крутился только один вопрос, который останется без ответа до самого финала.

А получится ли?