Они были вынуждены бежать из дома, спасаясь от ужасного ребенка с пистолетом. Их единственный путь лежал вниз, и Измаил возглавил спуск, спустившись ниже, чем циклоп когда-либо осмеливался сделать раньше. У входа в колодец они остановились, и он согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Сет увидел это и понял, что должен сделать. Он посмотрел на Аклию, та кивнула и засунула руку глубоко в рот. Сет опустил свои крепкие бакелитовые пальцы на кашляющего Измаила и сильно сжал его шею. Циклоп потерял сознание. Сет перевернул его и расстегнул ремень на его брюках. Аклия достала из горла густую пасту и, словно шпаклевку, нанесла ее на рот, ноздри и зияющую имитацию глазницы Измаила. Пока смесь застывала, ее брат перевернул Измаила и любовно засунул свой длинный коричневый палец ему в анус. Через пару мгновений он нащупал провод с мясистым переключателем и отключил его. Измаил мгновенно перестал дышать. Вдвоем они подняли его и бросили в колодец, а затем соскользнули вниз вслед за ним, подхватив тонущее тело, пока оно кружилось, как тяжелый бессмысленный камень в густой черной воде.

Под мениском воды в глубоком холодном колодце напряжение изменилось. Сет и Аклия держали Измаила в кромешной тьме, которая простиралась между колодцем Кюлер-Бруннен и центром Ворра. Они ударяли ногами, преодолевая сопротивление воды, и ползли-уплывали все дальше и дальше от города.

Водоем, расположенный в самом сердце Ворра, питался протекавшей через него извилистой рекой. Он также приобрел объем и наполненность благодаря подземным водам, которые вытекали из безымянного ядра. И кто бы осмелится попытаться классифицировать внутренности этого сжатого сердца, которое все еще ощущает на себе воздействие агрессивных планетарных тел, бродивших в распущенной приманке земного притяжения? Спустя столько миллионов лет ядро все еще помнило о столкновениях и, заикаясь, передавало их всем своим водам. Мириады капилляров и вен поднимались вверх, чтобы встретиться с линиями разломов, которые, как паутина, расходились во всех направлениях. Самым глубоким из замкнутых каналов была мышечная аорта, которая вела в Эссенвальд и заканчивалась в колодце под Кюлер-Брунненом. По этому каналу два пловца дюйм за дюймом продвигали повисший в их руках груз в плотной воде, царапая и скребя неровные черные как смоль края, где корни питаются, но подчиняются законам этой абсолютно безжизненной воды. Корни не вторгаются внутрь, а обхватывают канал, создавая ребристые уплотнения, которые на протяжении тысячелетий укрепляли его структуру. Даже любознательные волоски на самых дальних кончиках ищущих питание корней не осмеливаются проникнуть глубже, не осмеливаются выполнить свое конечное назначение. Они понимают, что вторжение сюда приведет к засыханию и гибели всего терпеливого дерева, которое скрипит наверху, подавая команды звездам.

Плотная масса корня, которая окружает водоем и тянется к старому сердцу, толще, чем земля, из которой он пьет. Клубок слепого всасывания проник глубоко и захватил все вещество своими цепкими кулаками. Даже корни древа познания находятся там, внизу. Самого древа уже давно нет в живых; оно начало увядать еще до того, как сыны Адама заселили мир. Его кора опустела, когда ствол раздавили виноградные лозы и задушили смоковницы, и отвалилась, оставив только круглый пень. Но пень был не совсем мертвым. Эту густую темную массу подпитывали деревья вокруг. Побеги милосердия, которые искали свою потерянность и настаивали на пропитании. Черная купол стал темнее и скрыл то, что происходило под землей, а корни скопировали его первоначальную форму. Флуоресцентно-серая структура-альбинос повторяла то, что когда-то было наверху. Так что каждый сук, ветка и сучек отражались в темной влажности. Каждый контур и жест запечатлены в земле, где никто больше не сможет их увидеть или потревожить. Под ними проходит водяной туннель, и вибрация в этом месте отдавалась эхом в рабочих сливках Родичей. Они знали, что близки к выходу, когда тащили свою ношу к поверхности. Темнота в заполненной водой трубе менялась по мере того, как их вибрации достигали открытых вод лесного водоема в напряженном царстве тургора.

Когда Сет поднялся и пронзил воздух, по поверхности водоема прокатилась огромная волна воды. Его блестящая каштановая голова осмотрелась в поисках признаков опасности, от висков поднимался пар; когда он сделал ошибочный вывод, что поблизости нет ничего опасного, он нырнул обратно, чтобы позвать Аклию и Измаила. В тот момент, когда его голова скрылась под водой, из-за густой листвы вылетел стрекочущий свист. Маленькие желтые пятна, показавшиеся в упрямых кустах, двинулись к водоему. Антропофаги, и они были голодны.