Из своей трансконтинентальной авантюры я вернулась осенью 1928 года. Было отрадно, что по пути удалось заглянуть в Лос-Анджелес, где в тот год проходили Национальные воздушные гонки, и пообщаться со старыми друзьями. Кое-кого я не видела со времен учебы летному делу.

И вот я снова в Нью-Йорке, и снова раздумываю, чем заняться. После перелета через Атлантику я стала получать множество предложений о сотрудничестве, хотя мне это и было странно. С чего вдруг участие в такого рода экспедиции делает человека пригодным к профессии, в которой он ровно ничего не смыслит? Этой логики мне не постичь. Словом, на меня посыпались приглашения от рекламных агентств и других предприятий загадочного профиля (людям вечно подавай имена, которые сейчас на слуху). Появилось и несколько вариантов устроиться в коммерческую авиацию.

У нас в Соединенных Штатах потенциал воздушного сообщения по-настоящему осознали только после эпохального перелета Чарльза Линдберга. Все разом заговорили о том, что за авиаперевозками большое будущее, хотя на самом деле воздушный транспорт исподволь развивался уже несколько лет и страну покрывала целая сеть авиалиний. Для многих, впрочем, интерес к растущей отрасли ограничивался перспективой выгодных инвестиций в акции. Влиться в ряды авиапутешественников сами эти люди и не думали.

Той же осенью энергичный главный редактор Cosmopolitan Рэй Лонг позвал меня вести в его журнале авиационную рубрику. Учитывая тираж издания, это означало, что я смогу обсуждать свою любимую тему с поистине гигантской аудиторией. Заманчиво! А еще я отчетливо понимала, что, согласившись, бесповоротно свяжу свою судьбу с авиацией.

В мои обязанности входило не только популярно рассказывать об авиации на страницах журнала, но и отвечать на многочисленные письма читателей. Полетами тогда бредил каждый второй, и люди хотели знать, как проникнуть в этот увлекательный мир. Карьерных возможностей и правда было в избытке. И надо сказать, обращались ко мне далеко не только девушки. Не меньше вопросов я получала от юношей и взрослых мужчин, а также женщин.

Письма приходили разные – и очень толковые, и почти анекдотичные. Со мной делились историями о безденежье, мечтах и честолюбивых замыслах. Некий изобретатель придумал, как повысить эффективность любого самолета на тридцать процентов. Агента по недвижимости тянуло в авиацию, потому что это «прогрессивно». Один молодой человек просил: «Подскажите, пожалуйста, летную школу. Я всего лишь конторский служащий, но очень, очень старательный». Учителя, механики, рабочие… – казалось, через мой письменный стол проходит нескончаемая вереница людей.

Какой-то парнишка нацарапал карандашом на листке цветной бумаги: «Почему монопланы быстрее бипланов?» Хороший вопрос. Но ответить на него в двух словах, чтобы понял даже ребенок, было нелегко.

В другом эпистолярном опусе говорилось: «Дорогая мисс Эрхарт! Я поссорилась с женихом, и я решила пойти в авиацию. Вы не расскажете, с чего лучше начать?»

Формулировка, признаться, меня озадачила. Какова была хронология событий? Девушка радостно бросила кавалера, чтобы посвятить себя авиации, или же она рвется в воздух, желая «покончить с сердечными муками»? Теряясь в догадках, я в итоге ответила ей то же, что и всем, кто спрашивал о первых шагах в авиации: посоветовала для начала пройти медицинский осмотр.

Иной раз читатели путали меня с пловчихой Гертрудой Эдерле и летчицей Рут Элдер – восторгались, что я переплыла Ла-Манш, или поздравляли с чудесным спасением близ Азорских островов. Угораздило же нас троих носить фамилии, начинающиеся на «Э»!

Меня частенько спрашивали, знакома ли я с полковником Линдбергом. Многих интересовало: каково это – летать? Высоко, низко, быстро… да и вообще летать. Однажды пришло сильно удивившее меня послание, облеченное в высокопарную форму: «Меня безумно привлекает авиация. Я всегда страстно мечтала подняться в воздух, но мне ни разу не выпадало такой возможности. Как это, должно быть, прекрасно – парить в небесах!» И дальше неожиданное: «Вы не пришлете мне свой автограф?» Больше меня такие обращения не удивляют. Все они составлены как под копирку.

Во многих письмах в том или ином виде звучала одна и та же жалоба: «Мама не разрешает мне летать».

Уже в первые месяцы работы в редакции я решила составить своеобразную памятку для родителей, чьи отпрыски хотят податься в авиацию. Этакий свод предостережений. Привожу его здесь. Быть может, он пригодится и вам.

НЕ возражайте против занятий своих детей авиацией, пока не получите доскональную информацию из первых рук.

НЕ позволяйте им летать, если самолет не имеет официального сертификата и не прошел соответствующую проверку.

НЕ позволяйте ребенку учиться летному делу нигде, кроме как в лучших авиационных школах с безусловно надежным оборудованием и квалифицированным персоналом.

НЕ впадайте в крохоборство, если ваш ребенок решил обзавестись собственным аэропланом. Возможно, семья ограничена в средствах. Наберитесь терпения. Дождитесь, когда появится возможность приобрести добротный, хорошо зарекомендовавший себя самолет и качественные моторы. Неоправданная экономия и попытки обойтись дешевыми суррогатами чреваты трагедией.

НЕ позволяйте детям торопиться с завершением обучения.

НЕ позволяйте им всерьез думать об авиаторской карьере до прохождения тщательного медицинского обследования.

НЕ учите инструктора, как проводить занятия.

НЕ забывайте оказывать сыну/дочери максимальную поддержку и доверие; НЕ нервируйте начинающего летчика/летчицу своими родительскими тревогами.

Самое главное – чтобы юноши и девушки не занимались «подпольной» авиацией: не летали тайком от родителей, поскольку те против. Уверена, иные отцы и матери даже не подозревают, что их чадо дни напролет пропадает на аэродроме. А ведь не секрет, что у кромки поля вечно толкутся подростки и молодые люди обоего пола. Облепив защитные ограждения (если таковые имеются), они с раскрытым ртом следят за происходящим. При любой возможности стараются проникнуть на авиазаводы, в ангары, залы ожидания. Они хотят знать все о самолетах и технике пилотирования. Но больше всего они хотят летать – и потому не упускают случая бесплатно подняться в воздух на первой попавшейся дряхлой колымаге, которой управляет неизвестно кто. А если родители, даже толком не разобравшись, наложили на занятия авиацией строгий запрет, дети начинают копить деньги на какой-нибудь рейс – естественно, самый дешевый (и не факт, что безопасный).

Подобно вождению автомобиля или катанию на лодке, пилотирование может быть как безопасным, так и небезопасным. Отец, мать или оба родителя обязательно должны сопровождать своего ребенка во время первого подъема в небо. Крайне важно убедиться в соблюдении всех мер предосторожности и иных требований, предъявляемых к сертифицированным пилотам и самолетам. В наши дни это такой же долг родителя, как обязанность подстраховать ребенка в повседневной бытовой ситуации. Все равно нынешняя молодежь рано или поздно захочет испытать чувство полета, так пусть лучше это произойдет под вашим надзором.

Попытки оттянуть время – не вариант. От некоторых матерей мне приходилось слышать: «Моя дочь полетит не раньше чем в шестнадцать лет» (или в восемнадцать, или в другом возрасте, определяемом невесть по каким критериям). «Но почему не сейчас?» – вопрошала я, на что следовал какой-нибудь курьезный, но редко вразумительный ответ. Иногда я знала, что дочь, вообще-то, уже поднималась в воздух, а посему любые материнские доводы явно запоздали.

Надо ли говорить, как удручает меня такое отсутствие понимания и поддержки со стороны старших. Не менее досадно видеть, что родители порой безо всяких раздумий запрещают своим детям изучать в университете курсы, открывающие дорогу к летной карьере. А ведь, может, именно авиация лучше всего отвечает природным склонностям юноши или девушки. Разве не жаль лишать их такого шанса?

Я позволила себе довольно резкие высказывания в адрес родителей. Наверное, стоит теперь коснуться еще одной важной категории взрослых: преподавателей. Именно они «лепят» подрастающее поколение, и, на мой взгляд, не помешало бы ввести требование, обязывающее каждого педагога как минимум один раз побывать в воздухе.

К нам в редакцию поступало немало писем от студентов, которых интересовало: как убедить декана факультета разрешить им летать? Некоторые вузы, правда, были чужды таких предрассудков, зато в иных действовало строжайшее вето. Доходило до крайностей: под угрозой отчисления запрещалось использовать воздушный транспорт, чтобы добираться из дома на учебу и обратно. Кое-где, следует признать, начальственные опасения были небеспочвенны. В одном университете, помнится, из-за халатности произошел несчастный случай. Декан, однако, не смог удержаться в рамках разумного. Если до того порядки отличались излишней мягкостью, то теперь гайки закрутили до отказа. На любые полеты было наложено табу.

По-моему, здоровым компромиссом во всех описанных ситуациях могли бы стать полеты под контролем наставника. Никто ведь не станет спорить с тем, что самолет подвержен определенным рискам: неумелое или неосторожное управление, пренебрежение техникой безопасности – все это актуально для воздушного транспорта точно так же, как и всякого иного.

Переписка с читателями убедила меня, что сегодняшняя молодежь все чаще воспринимает авиацию как самое обычное явление. Самолет для представителей нового поколения не более экзотичен, чем автомобиль. И когда они берутся рассуждать об авиации, то делают это со знанием дела.

Мне на ум приходит один характерный случай. Как-то раз во время своих странствий я приземлилась на ночь в маленьком городке в Нью-Мексико, где не было ни аэродрома, ни даже захудалой посадочной площадки. Как я потом узнала, самолетов там не видели уже много лет. Едва перестали вращаться колеса шасси, как подкатил на велосипеде какой-то мальчуган и, деловито оглядев мою машину, заметил: «Ха, я смотрю, у вас модель без щелевых закрылков!» Очевидно, он где-то прочел об этом авиационном изобретении. Но вот что интересно: парнишка не только сообразил, что перед ним «Авро» – самолет, который чаще всего и правда имеет щелевые закрылки, – но и знал, как такие приспособления выглядят!

Разговоры о самолетах в наши дни в порядке вещей. Современный язык пестрит терминами вроде «элерон», «число оборотов», «скольжение», «сваливание», «вынужденная посадка». Таким образом, авиация меняет не только нашу жизнь, но и нашу речь. Какие-то выражения пока не слишком в ходу, но войдут в повседневный обиход завтра. А некоторые «наземные» слова в будущем, наоборот, станут малоупотребительны.