Среди наших современниц нет, пожалуй, более замечательной женщины-пилота, чем Энн Линдберг. Причин тому несколько: и ее собственная личность, и слава ее мужа, и то, как сама она подходит к авиации.

Энн Линдберг человек необычайно мягкий и скромный, чуждый всякой фальши, притворства и заносчивости. Роста она невысокого, но это не мешает ей держаться с покоряющим собеседника достоинством. Самая яркая черта ее облика – большие и синие, с длинными ресницами глаза, которые порой с лукавым огоньком, но всегда прямо и доброжелательно смотрят на каждого (за исключением разве что фотокорреспондентов!). У нее высокий умный лоб и короткие темные волосы, свободной волной зачесанные назад. Лицо открытое и ясное. А в уголках губ как будто вечно таится улыбка.

Туалеты миссис Линдберг, под стать ее манерам, подкупают естественностью и простотой. В них нет и тени вычурности. Занимает ли она в машине место пилота или пассажира, ее выбор – обыкновенная спортивная одежда или костюм для прогулок. И только в холодную погоду, если предстоит рейс в открытой кабине, ее крохотную фигурку облекает мешковатый летный комбинезон. Стоя в этом наряде рядом с высоченным мужем, она напоминает миниатюрного плюшевого мишку.

Свой первый одиночный полет миссис Линдберг совершила в аэроклубе городка Хиксвилл на Лонг-Айленде, а пилотскую лицензию получила в 1931 году.

«А что она вообще за человек? – спросил меня как-то один журналист. – Чем она увлекается? Какие у нее взгляды? Ведь для всех нас она женщина-загадка».

Я не сочла возможным посвящать репортера в какие бы то ни было детали, но, уверяю вас, миссис Линдберг нечего скрывать. Просто это не в ее характере – быть в центре внимания. Человек она хоть и незаурядный, но ничего таинственного в ее жизни нет. Она делает то, что ей по душе. Читает, пишет, водит личный автомобиль. Уходит из дома, когда ей вздумается, и бывает всюду, где любит бывать. Занимается ли она каким-нибудь спортом – мне неизвестно.

– Неужели вам так нравится летать?

– А что вы чувствуете, находясь в воздухе?

Эти два пункта волнуют публику – преимущественно женскую ее часть – больше всего. Второй вопрос, собственно, задают любому, кто хотя бы как-то связан с миром авиации. Ну а относительно первого… Многих, наверное, удивит тот факт, что Энн Морроу еще до знакомства с будущим супругом Чарльзом Линдбергом успела всерьез заинтересоваться полетами и решила когда-нибудь непременно освоить искусство управления аэропланом.

Миссис Линдберг сама мне об этом поведала, когда мы встречались с ней в Калифорнии. Говорила она очень спокойно и просто, уверенная, что я, как единомышленница, ее пойму. И потом, ей было особенно важно подчеркнуть: сама она летную карьеру делать не планирует, но видит в этой сфере огромные перспективы – и величайший источник радости и вдохновения – для женщин.

Думаю, вы со мной согласитесь: нет более знаменитой американки, соединяющей ипостаси пилота и пассажира в одном лице. Так что мне, конечно, было любопытно узнать о ее «философии авиации». По словам миссис Линдберг, профессионалы летного дела вносят ценнейший вклад в прогресс общества. Воздушные машины получают распространение как удобное средство передвижения. И пусть речь не идет об удовлетворении насущных человеческих потребностей в пище и крове, авиация заметно улучшает качество жизни и облегчает распределение экономических благ.

Мы с миссис Линдберг познакомились на открытии железнодорожно-воздушной линии, проложенной компанией Transcontinental Air Transport. Маршрут шел через всю страну, от океана до океана, и дорога занимала 48 часов. Я как сотрудник компании была в числе пассажиров первого рейса в западном направлении, а полковник Линдберг вел первый борт в восточном – на отрезке от Лос-Анджелеса до Аризоны. Затем он пересел уже в кабину нашей машины и переправил нас на калифорнийское побережье. Миссис Линдберг его сопровождала. Впоследствии мы виделись с ней в Лос-Анджелесе, будучи гостями одного и того же радушного дома. Пилоты с Лонг-Айленда соседствовали там с коллегами из близлежащего Лонг-Бич, и, похоже, никто не находил в этом ничего удивительного. Авиация настолько сблизила удаленные друг от друга города и штаты, что пересечь континент на скоростном самолете теперь можно меньше чем за 12 часов (или за 36, если пользоваться коммерческими лайнерами).

В полете мили мелькают так, что и не замечаешь. Недаром завсегдатаи воздушных трасс воспринимают расстояния совсем иначе, чем их друзья, которые привыкли передвигаться по земле. Мне не хочется лишний раз заставлять беспокоиться тех, кто ждет меня в условленном месте к определенному часу, – поэтому я просто говорю, что какое-то время буду «отсутствовать», не уточняя диспозиции.

За примером далеко ходить не надо. Давеча я гостила в Калифорнии и получила приглашение из одного города на Среднем Западе: меня звали выступить с речью на торжественном ужине. Прикинув, что из Лос-Анджелеса по прямой туда около 1300 миль, я, естественно, решила лететь. Утром назначенного дня от лучших жареных цыплят Америки меня отделяло 36 часов езды на поезде, и я не рискнула сообщить организаторам банкета свои координаты, дабы они не отчаялись меня увидеть. В итоге прибыла я за добрых два часа до начала вечера.

Знаменитую чету авиаторов отличает немаловажная особенность: они буквально всё делают вместе. Миссис Линдберг – правая рука мужа в любых дальних рейсах. Как верный член их маленького экипажа, она сопровождала его в том числе и в первом полете на новом черно-оранжевом моноплане. Полковник часто вспоминает, с какими неудобствами сталкивался в те годы, когда летал один. Теперь он во многом может положиться на супругу. Помимо прочего, она отвечает за фотосъемку, а если муж, скажем, занят навигационными вычислениями, берет на себя управление. Тут можно вспомнить перелет, в ходе которого пара пересекла американский континент от океана до океана за рекордные 14 часов 45 минут. Миссис Линдберг тогда выступила в роли штурмана: с помощью секстанта определяла местонахождение самолета и проверяла курс. А во время недавней экспедиции из Америки в Японию и Китай на упомянутом моноплане она вдобавок ко всему выполняла еще и обязанности радистки.

Летать для них обоих – в порядке вещей. Отправляясь в очередной трансконтинентальный рейс, каждый берет с собой всего-навсего один чемодан. Из дополнительного снаряжения они надевают только парашюты: больше ничего «лишнего». Впрочем, миссис Линдберг дергать за кольцо ни разу не приходилось, а вот на счету полковника четыре спасительных прыжка. Он заслуженный член легендарного «Клуба гусениц», куда принимают только тех, кто успешно использовал парашют в экстренной ситуации.

К слову о багаже. Когда я в тот раз летела через всю страну в Калифорнию (с тех пор этот маршрут стал как родной), меня сопровождала ассистентка. Мы взяли с собой кучу рабочих бумаг с намерением организовать передвижной офис. А так как с промозглого восточного побережья мы на целых полтора месяца перебирались в калифорнийское лето, то, естественно, и обычного багажа у нас тоже хватало. С учетом парашютов и аварийных пайков получилось около тринадцати баулов.

И вот собрались мы в обратный путь, а полковник Линдберг увидел у нас в машине эту гору и спрашивает так с укоризной: «Ну и к чему вам такая уйма вещей?»

Я начала оправдываться. Мне стало ясно, что авиатор мысленно сравнивает нашу поклажу с тем спартанским набором, какой они привыкли брать в свои экспедиции. Затем он повернулся к жене и с шутливой наставительностью сказал: «Только не вздумай брать с них пример».

Впрочем, самолет был большой, и я легко могла взять на борт хоть полтонны, так что совесть меня не слишком терзала.

Напоследок замечу, что, на мой взгляд, одно из главных достоинств Энн Линдберг – сила духа. За всегдашней кротостью таится умение мужественно встречать любые физические и моральные испытания. Вообще авиация для супругов не ограничивается профессиональными занятиями полковника. В исследовательских целях они летают над морями и джунглями, а кроме того, любят путешествовать по воздуху ради собственного удовольствия: проникают в самые отдаленные уголки американского Запада и встают импровизированным лагерем где душе угодно.

Линдберги отнюдь не воспринимают свою деятельность как некую высокую миссию, благотворительный или патриотический долг, хотя, конечно, не раз принимали участие в мероприятиях «в пользу авиации». При всей значимости авиации в их жизни они смотрят на нее иначе: для них это в первую очередь профессия и непреложный факт реальности, столь же конкретный и осязаемый, как любое другое новшество XX века.

Расскажу теперь о первой женщине, получившей лицензию пилота транспортной авиации, – Фиби Омли. Свою летную карьеру она начала в 1920 году, выступая с разными акробатическими трюками: прыгала с парашютом, ходила по крылу… 10 июля 1921 года Фиби установила рекорд высоты прыжка с парашютом среди женщин. Вскоре она вышла замуж за капитана Омли – опытнейшего пилота, который имел за плечами одиннадцать лет стажа летной работы. В войну он служил авиаинструктором. Вместе супруги открыли в Мемфисе крупнейшую на юге США авиационную школу – Mid-South Airways.

Первое время миссис Омли активно преподавала сама. Но как-то раз один ученик словно бы окаменел в процессе управления, и ей не удалось спасти ситуацию.

С некоторыми людьми такое бывает. От страха они становятся как деревянные и вцепляются мертвой хваткой во все, что под рукой. Снять эту оторопь никак нельзя; только заставить человека потерять сознание. Если автомобиль несется с обрыва, водитель может в состоянии паники буквально «приклеиться» к рулю, не в силах пошевелить ни одним мускулом. А тонущий судорожно хватается за спасателя, рискуя утянуть его за собой.

Аналогичные приступы случались тогда и с начинающими летчиками (тем более что обязательной медкомиссии не было и к полетам допускали всех). Если руки ученика коченели и намертво прилипали к рычагам, инструктору не оставалось ничего другого, как чем-нибудь ударить его по голове. К счастью, в наши дни есть специальный механизм, позволяющий при необходимости отключить двойное управление. А в те годы приходилось на всякий пожарный брать с собой какую-нибудь колотушку.

Вероятно, миссис Омли просто не хватило роста, чтобы дотянуться до бедняги в передней кабине, и она была вынуждена беспомощно сидеть на своем месте в ожидании неминуемого падения. Шрам у нее остался до сих пор. После этой аварии она почти полностью отказалась от занятий с новичками.

Уже не первый год миссис Омли летает на аэроплане серии «Монокуп» как представитель завода-изготовителя. В нашей стране она одна из лучших мастеров пилотирования такого типа машин, недаром в ее копилке целый ряд рекордов и побед в гонках. Предприятие Monocoupe Aircraft находится в городе Молин (штат Иллинойс), и Фиби каждое лето уезжает туда работать на два-три месяца, оставляя мужа самостоятельно вести дела в Мемфисе.

Чета Омли также выполняет коммерческие заказы, связанные с обработкой посевов. Борьба с вредителями – весьма актуальное направление сельскохозяйственной авиации, особенно в юго-восточных штатах, где фермерам из года в год приходится сражаться с хлопковым долгоносиком. Для уничтожения прожорливого жучка теперь используются самолеты, распыляющие с воздуха химикаты.

Не могу также не упомянуть о том, какой профессионализм и самоотверженность проявила Фиби во время наводнения в долине Миссисипи – катастрофы, которая нанесла огромный ущерб многим территориям вокруг Мемфиса. Пострадавшие районы нуждались в лекарствах и медперсонале, но мосты были снесены, а дороги затоплены. Летчица не осталась в стороне. На своем моноплане она доставила гуманитарную помощь бесчисленному количеству жертв бедствия. В настоящее время супруги Омли продолжают руководить авиашколой в Мемфисе и, похоже, твердо стоят на ногах.

Еще одна знакомая мне пара, зарабатывающая на жизнь летным ремеслом, – Уильям и Фрэнсис Марсалис. У них своя школа в муниципальном аэропорту Нью-Йорка. Фрэнсис Марсалис (в девичестве Харрелл) известна как настоящая чемпионка воздушной акробатики. С «летающим цирком» Curtiss Exhibition Company она исколесила всю страну, демонстрируя фигуры высшего пилотажа, одиночные и групповые. Если вы предпочитаете заниматься с инструктором-женщиной, миссис Марсалис охотно вас научит. Она умелый авиатор с богатым опытом.

Назову еще Глэдис и Ллойда О’Доннелл из калифорнийского Лонг-Бич и чету Хэйзлип из Сент-Луиса.

Другая замечательная пара авиаторов – Луиза и Херб Таден. Муж служил летчиком в годы войны, а затем организовал в Питсбурге предприятие, на котором по его проекту выпускается первый в Америке самолет с цельнометаллической конструкцией. Впоследствии он начал также сотрудничать с корпорацией General Aviation – филиалом General Motors, представляющим авиастроительную фирму Фоккера. Что касается Луизы, то она служит в компании мужа: общается с клиентами и переправляет по воздуху руководящий персонал. Некоторое время ей принадлежал рекорд продолжительности полета среди женщин. Кроме того, как уже говорилось, она выиграла первое в истории женское дерби. В течение двух лет Луиза была делопроизводителем американского отделения клуба «Девяносто девять». Она заслуженно считается одной из талантливейших летчиц.

Как-то раз мы с Луизой поставили любопытный эксперимент, наглядно доказывающий удобство авиасообщения. Это было в тот год, когда Национальные воздушные гонки проходили в Чикаго. Не секрет, что вырваться на это мероприятие – хотя бы на денек – стремится каждый американский пилот. Но Луиза всего пару недель как родила, и врач запретил ей любые путешествия.

– Не думаете же вы, что я позволю вам одиннадцать часов трястись в вагоне? – сказал он. – Вы тогда вернетесь совершенно разбитой.

– А если на самолете? – поинтересовалась пациентка.

– Хм. А сколько это займет по времени?

– Часа три-четыре.

– Ну, если за штурвал сядет кто-то другой и вы не будете перенапрягаться, то я не возражаю. Но возвращайтесь дня через два.

Зная, что я собираюсь лететь из Нью-Йорка, Луиза мне позвонила и попросила забрать ее в Питсбурге. Все равно мне по дороге. Так мы и сделали. До Чикаго добрались за три часа. При очередном осмотре доктор констатировал, что поездка ничуть не навредила здоровью молодой матери. Сейчас ее сыну всего два годика, а он уже провел в воздухе изрядное количество часов. Хотя для детей авиаторов это обычное дело.

Одна из самых симпатичных женщин-пилотов нашего времени – миниатюрная Лора Инглз. Начинала она свою авиационную учебу, кажется, где-то на восточном побережье. Но тамошние инструкторы не поддерживали ее энтузиазма и чуть было вовсе не отбили желания летать. Мисс Инглз мириться с этим не стала и вскоре нашла подходящую школу в другой части страны, откуда и выпустилась в должный срок с пилотской лицензией.

Особенно заметны ее успехи в воздушной акробатике. Как-то раз мисс Инглз проделала 980 петель подряд – рекордный показатель для женщин. Столь выдающимся результатом она отметилась во время выступления на одном авиационном празднике, где ей платили по доллару за петлю. Вслед за тем летчицей был установлен еще один рекорд, на сей раз уже среди пилотов обоего пола: 714 бочек.

Иные критики не одобряют такого рода показательные номера. Лично я никакого вреда в них не вижу. Само собой, для их выполнения требуется надежная техника, не говоря уже о пилотажном мастерстве и волевых качествах летчика. Быть может, такие выступления мало что дают для прогресса авиации, но по крайней мере хорошо демонстрируют ее возможности. Что же до участия в них женщин, то, мне кажется, какое-то время это еще будет необходимо. В отличие от судебной практики, в нашей отрасли действует «презумпция виновности»: женщина считается недостаточно подкованной до тех пор, пока не докажет обратное.