Нет, нет, нет, все не так. Жизнь устроена иначе, в жизни так не бывает. Преступник не несет наказания. Кто с мечом придет, тот не от меча погибнет. Кто бьет первым, тот бьет один раз. Око за око. Стеклянный глаз за дырявую красную корзину. Зуб за зуб. Золотой и целлулоидный протез для мерзкого щербатого. Гнев мстительных богов. Отравленные стрелы их гнева. Не семь, а семьдесят раз по семь. Грех Кавы[119] тоже должен был быть оплачен. Река Тахо гордо предостерегает короля: мене-текел-фарес[120]. Гёте, тщательно изучивший мотивы жертвоприношения Ифигении и прекрасно их понявший, усердно принялся воплощать их в трагедии. Преступник должен понести наказание. Наказан не всегда тот, кто это сделал, – иногда наказывают того, кто верит, что он это сделал, или того, кого считают сделавшим это, или того, кто сумел – черный плащ предателя, бледное лицо, желтый взгляд, мрачная улыбка – убедить всех, что это сделал он. Человек или волк? Оборотень? Волк, который оборачивается человеком в ночь полнолуния? Свирепый волк, чья пасть в четыре раза шире человеческого рта? Человек, который ведет себя как волк? Истребитель хищников, что спускаются в долину и разоряют стада? Человек – мера всех вещей. Измерьте пасть волка и рот человека, и вы увидите, что пасть в четыре раза больше и что нёбо у мужчин (и у женщин тоже) нежное и розовое, особенно задняя его часть, из-за своей мягкости и способности прятаться получившая название «нёбной занавески», а у волка эта зона окрашена в угрожающий, почти черный цвет. «Я буду подражать солнцу, которое позволяет мерзким ядовитым облакам скрывать его красоту от мира, чтобы (когда оно соизволит вновь стать самим собой) вызвать еще большее восхищение, прорвавшись сквозь мерзкий туман. И когда я покину этот мир, отдав все долги, окажется, что я не только оправдал надежды, которые, возможно, возлагались на меня, но и превзошел все ожидания». Одного не могу понять: почему все должно было произойти именно так, именно в эту ночь, почему нельзя было немного подождать?