Амадор очень сожалел. Он понимал, что виноват, потому что именно он ввел дона Педро в адский мир трущоб, который отравляет всех, кто с ним соприкасается, и от которого он сам старался держаться подальше с тех мрачных послевоенных дней, когда родственники положили свой матрас на кухне его квартиры. Амадор очень испугался, но с ним ничего не случилось. А Муэкас и Маг Иглы начали скитаться по камерам, тюрьмам, судам, исправительным учреждениям и полицейским участкам, и предсказать, чем это все закончится, было невозможно. Амадор же продолжал с равнодушной улыбкой брать собак из проволочных клеток и искать на сгибе лапы вену, в которую он так умело – лучше всех – вводил препарат, за несколько секунд прекращавший невыносимый лай и делавший животное, привязанное на грязном операционном столе, похожем на сточную канаву, готовым к тому, чтобы содействовать процветанию науки ценой собственной крови. Амадор помогал неопытным исследователям, писавшим диссертации, и не только указывал им, как оперировать собаку, но и сам оперировал, если понимал, какую проблему нужно решить – чаще всего речь шла о желудочных свищах, слюнных свищах, перекрестном кровообращении, экспериментальных переломах. Когда дон Педро, бледный, мрачный – после разговора с директором чувство радости, не покидавшее его с момента освобождения, угасло, – медленно спускался по лестнице, Амадор увидел его и очень обрадовался тому, что он на свободе.

Дон Педро медленно шагал по полого спускавшейся улице. Руки он засунул в карманы брюк, отчего полы пиджака немного приподнялись. Голова была слегка опущена, словно у мальчишки, который опаздывает в школу и раздумывает над тем, стоит ли вообще туда идти. Он пинал камешек и рассматривал пыль на своих ботинках.

– Ну и что он вам сказал? – испугал его вопросом поравнявшийся с ним Амадор.

Педро поднял голову и увидел перед собой лицо с неизменной улыбкой, пухлые красные губы, широко расставленные большие глаза, морщинистый лоб и черные вьющиеся волосы.

– Выпьем по стаканчику, – предложил Амадор. – Я угощаю!

Они оказались в грязной, маленькой забегаловке, где, кроме них, никого не было. Подошел старик в синем фартуке и поставил перед ними вино. Они устроились на круглых деревянных табуретах.

– Вас выгнали, дон Педро?

Педро был благодарен Амадору за неподдельную печаль в его глазах.

– Да. Но это не важно. Я даже рад. Теперь я смогу жениться и начать зарабатывать деньги.

– Конечно. Это само собой…

– В конце концов, я здесь ничего не делал.

– Какая потеря времени, дон Педро! Я знаю, что говорю, насмотрелся я на тех, кто здесь молодые годы губит… И для чего, скажите мне, дон Педро, для чего? Кто это оценил? Глупые иллюзии, больше ничего. Единственное, что я видел стоящего, это защита диссертаций. Вот это дело, потому что потом они сразу идут на кафедры. А остальное ерунда! Уходите отсюда! Уходите и зарабатывайте деньги! Это правильное решение. Я здесь, потому что это моя работа и другой у меня нет, но вы скажите мне, какую пользу вы извлекаете…

Педро почувствовал, как на него снова наваливается тоска.

– И все из-за чего? – В его голосе звучали обида и возмущение. – Я ни в чем не виноват. Ты же знаешь, что я…

– Забудьте! – приказал Амадор. – Не думайте больше об этом. Несчастный случай, вот что это было. Просто несчастный случай.

– Не знаю, что этот тип себе вообразил…

– Забудьте об этом, дон Педро! Забудьте!

Вошел еще один посетитель, попросивший водки. Это был неприятный человек с редкой рыжей бородой, в заляпанном известью суконном пиджаке. Белая собака осталась за дверью и пристально смотрела на хозяина, не решаясь войти.

Амадор понизил голос до доверительного шепота:

– Вам нужно как можно скорее уехать из этого города, дон Педро. Как можно скорее!

– Да уеду я, уеду…

– Уезжайте немедленно!

– Но почему? – встревожился ничего не понимавший Педро.

– Любовник, который вас опозорил… Это страшный человек… Он думает, что это вы… Ну, вы знаете.

– Чушь какая!

– Это опасный человек, предупреждаю вас.

– Но откуда он знает?

– Это я ему сказал, дон Педро, я ему сказал. Он вытащил нож вот такой величины… У меня кровь застыла в жилах. Что я мог сделать? Я ему все рассказал…

– Что все?

– Что это был врач. Я думал, вы уедете…

– Глупости… Что он может мне сделать?

– Это плохой человек… Мой долг – предупредить вас, дон Педро, потому что, уж извините, но он – зверь. Просто зверь.