Всякий упорядоченный космос состоит из нескольких наложенных друг на друга сфер, и тот, в котором происходило описываемое событие, не был исключением. В нем сосуществовали нижняя, средняя и верхняя сфера – вершина и кинематическая опора всей конструкции. Разумеется, как в любой теогонии, нижняя сфера была связана с адом; отбросив всякую тенденциозную ормузохримантию[78], можно сказать, что царство греха, зла и бесстыдства – всего, что подлежит осуждению и заслуженному суровому наказанию, – было здесь связано с тем, что является земным, жизненно важным, генетически порожденным, доставляющим огромное чувственное наслаждение, прежде чем наказание вступит в свою законную силу.

Итак, в нижней сфере космоса, о котором мы сейчас говорим, никаким (очевидным) образом не связанной с двумя другими сферами, происходил бал служанок. Здесь потная толпа, безразличная к тому, что говорил Учитель (выдерживая идеальную симультанность во времени и строгую суперпозицию в пространстве), содрогалась, извиваясь и раскачиваясь под бренчание каких-то не то африканских, не то кубинских инструментов. Эта нижняя сфера была полна звуков и запахов, едва ли возможных в двух других, более высоких сферах. В средней сфере людей было не меньше, чем в нижней, и это были самые разные люди. До начала мероприятия они хаотично передвигались по не слишком роскошным залам, толпились в коридорах. Их голоса сливались в негромкий гул, сквозь который – лишь изредка и только через открытое окно в патио – пробивался аккорд корнета или энергичное соло ударника. Что касается запахов, то в средней сфере преобладала смесь ароматов дорогих духов (некоторые доставлялись прямо из Парижа, несмотря на трудности с платежным балансом), лекарственных лосьонов и мужских средств для роста волос. К этому следует добавить сильный запах табачного дыма и едва уловимые, но неизбежные нотки пота из подмышек и от шеи студента, увлеченного философией, но пренебрегавшего водой еще с тех пор, как экзистенциализм не был в моде.

И наконец, в завершение краткого обзора нашей теогонии, – третья, высшая сфера, кульминационная (во многих смыслах). Она представляет собой сцену кинотеатра. На сцене – стол, на столе – светильник, кувшин с водой, стакан и яблоко. Рядом со столом зловеще чернеет tableau noir – школьная доска, на которой ничего не написано. Эта третья сфера существует лишь в виртуальном или аллегорическом смысле, до того момента, когда Учитель занимает свое место и начинается действо[79].

Грешники в подвале не ведали, что происходит тремя метрами выше головы, и даже не подозревали, что честь и совесть кельтиберов[80] вознамерилась сегодня вечером заняться повышением интеллектуального уровня общества, к которому принадлежали (не будучи достойны этой чести) и они. Правда, следует отметить абсолютную симметрию данного феномена, поскольку те, кто находился в промежуточной сфере, а возможно (как знать?), даже и сам великий Учитель, не имели ни малейшего представления о том, какая интересная реальность существует чуть ниже, всего в трех с половиной метрах от их подошв. Подростку, скопившему три песеты, важно на своем опыте узнать, как устроены его соплеменницы, тоже попавшие в элизиум[81], но без всяких затрат. Потому что именно такие встречи (а вовсе не доставка детей с помощью аистов) обеспечивают первичную биологическую преемственность – зародышевое начало, питающее остальные сферы и обеспечивающее многочисленные телесные потребности всех людей, а также творческие потребности артистов, художников, тореадоров и танцовщиц кордебалета. Но люди думают только о себе и не слышат Философа, а скопление дорогих машин перед третьесортным кинотеатром воспринимается ими лишь как препятствие для перехода на другую сторону улицы, но не заставляет их задуматься и дать правильную оценку историческому моменту.

Справа от двух друзей – оба пребывали в средней сфере – стоял бывший семинарист в черном пиджаке, какие обычно носят духовные лица, лишенные сана, а слева – дама в одежде от кутюр. Вокруг было очень много подобных дам и поэтов обоих полов. Одна из дам (наряд от «Баленсиага», специально подобранная шляпка в виде маленького шлема богини Афины, украшенного (единственная фривольная нотка), словно охотничьим трофеем, крохотным красным перышком колибри), непрерывно двигала восхитительными руками на уровне лица, излагая свои (возможно) идеи еще одной любительнице философии. Ее руки, словно шустрые зверьки, беспрерывно двигались по непредсказуемой траектории. Ни на секунду не останавливаясь, они преследовали друг друга, демонстрируя совершенство линий, отсутствие никотиновых пятен, кутикул и огрубелостей, неизбежно возникающих при использовании каких бы то ни было рабочих инструментов. Педро невольно залюбовался ногтями, украшавшими руки дамы, – длинными, очень выпуклыми, покрытыми необычайно ярким красным лаком. Они вызывали смутное беспокойство, словно напоминали о чем-то.

Но уже явился Учитель, и формирование мира-вселенной завершилось. Стихли приветственные овации, последние слушатели добрались до своих мест, провожаемые злобным шипением возмущенных адептов. Круги чистилища (именно так можно назвать дешевые места, расположенные ниже уровня сцены) приняли свой груз запоздавших душ, и торжественный, иератический, сознающий собственное величие, но готовый опуститься до требуемого уровня, исполненный изящества, с восьмьюдесятью годами европейского идеализма за плечами, давший оригинальное толкование метафизики, имеющий сторонников во всем мире, человек с большой головой, жизнелюб, ритор, изобретатель нового стиля метафоры, знаток истории, почитаемый в провинциальных немецких университетах, оракул, журналист, эссеист, говорун, тот-кто-сказал-это-до-Хайдеггера, начал примерно так:

– Дамы (пауза), господа (пауза), то (пауза), что я держу в руке (пауза), называется яблоком (долгая пауза). Вы (пауза) его видите. Но (пауза) видите (пауза) оттуда, где вы сейчас сидите (долгая пауза). Я (долгая пауза) вижу то же самое яблоко (пауза), но отсюда, с того места, где сейчас нахожусь (очень долгая пауза). Яблоко, которое видите вы (пауза), отличается (пауза), и сильно отличается (пауза), от яблока, которое вижу я (пауза). Тем не менее (пауза) это одно и то же яблоко (сенсация).

Потрясенные открытием слушатели не успели опомниться, а он уже продолжал:

– Дело в том (пауза), что вы и я (долгая пауза) смотрим на это яблоко с разных точек зрения (поворачивается к доске).