Говорят, что общий порядок дел в Поднебесной – длительное разобщение обязано смениться единством, а после длительное единство должно уступить место разобщению.
В начале правления по распоряжению пятого императора Непорочной династии – Владыки Поднебесной по имени Сокрытое солнце – в честь тысячелетнего юбилея со дня основания царства Осенней птицы провели пышные обряды и грандиозные торжества. Когда церемонии завершились, придворные астрологи доложили императору, что новый год необычайно благоприятен для путешествий – самое время объехать обширные владения. Среди множества мест, включенных в маршрут поездки, владыка с особым нетерпением ожидал посещения родины предков – самой северной провинции империи.
После долгого пути по суровым землям владыка наконец прибыл к пункту назначения. Император сидел в роскошном паланкине, который несли двенадцать носильщиков, и был укутан в подбитый хлопком и мехом от пронизывающего холода севера плотный красный плащ из сияющей ткани. Его сопровождал большой отряд облаченных в полные доспехи и вооруженных длинными копьями императорских гвардейцев на конях. Советники и министры следовали позади на более скромных носилках, по восемь носильщиков на каждого. Весь кортеж – от Владыки Поднебесной и высших сановников до писцов, солдат, слуг и рабочих – растянулся далеко за горизонт.
Император поднял правую руку, давая знак остановиться, и вся процессия медленно замерла позади него. Владыка встал и оглядел землю перед собой. На берегу озера с серо-бурой водой раскинулся бедный поселок – редкие юрты из деревянных шестов и шкур. Всех обитателей заранее собрали на поклон – они лежали ничком на грязной земле с опущенными головами, не осмеливаясь поднять взгляд на государя. Местные жители были бедными, неопрятными и грязными.
Император поморщился от запаха навоза, доносившегося от загонов на окраине деревни, где томилась кучка тощих коров. Подняв глаза к небу, владыка увидел вдалеке странное явление: пурпурное облако, внутри которого сверкали красные молнии, медленно плыло среди застилавших небо серых туч, готовившихся пролиться дождем.
Во время утомительного пути император представлял себе, что при первом взгляде на землю предков его охватит трепет перед ее великолепием – ее первозданным совершенством – и что то мгновение навсегда запечатлеется в его памяти, что он будет до конца жизни вспоминать его с благоговением и тоской. Вместо этого он стоял в самой нищей части обширной империи и с неверием качал головой.
– Будь я проклят, – пробормотал он себе под нос. – Да это же просто отрыжка мироздания.
Так историк подступился к тому, чтобы продемонстрировать, что целый период отечественной истории полностью сфабрикован.
Когда он только начинал карьеру доцента в Национальном университете Дитя Дракона, у него не было ни ожиданий, ни стремлений стать публичной фигурой, чьи труды будут широко известны и обсуждаемы за пределами академических кругов. Он лишь хотел внести достойный вклад в науку, поэтому был застигнут врасплох, когда исследования неожиданно сделали из него выдающегося – а для некоторых и печально известного – интеллектуала.
Всего через два года после начала работы в университете он опубликовал первую книгу под названием «Между мифом и историей: методология создания единой истории в сочинениях Зерцала сказаний». Это был глубокий и оригинальный анализ трудов древнего ученого, великого историка, которого звали Зерцало сказаний. В своей работе историк поставил под сомнение устоявшееся представление о том, что Зерцало сказаний был первым настоящим историком, якобы применявшим строго реалистический подход и отделявшим миф от истории. Считалось, что Зерцало создал монументальный труд «Подлинные хроники минувшего» – первую всеобъемлющую историю царства Осенней птицы – исключительно на основе достоверных источников, отбросив все сверхъестественные предания и легенды. Утверждалось, что те рассказы, которые Зерцало не считал в полной мере историческими, он собрал в отдельном труде под названием «Сборник давних событий», чтобы сохранить повествования в силу их большой культурной и литературной ценности. Это представление о трудах Зерцала сказаний прочно закрепилось в сознании людей за счет постоянных повторений в школьных учебниках по истории.
Однако в книге «Между мифом и историей» историк оспорил эту точку зрения: древний летописец на самом деле не делал четкого разграничения между тем, что мы сегодня называем мифом, и тем, что мы считаем историей. Это видно по отдельным эпизодам в «Подлинных хрониках минувшего», где наряду с повествованиями, основанными на официальных документах, личных свидетельствах и археологических данных, встречаются мифологические сюжеты, представленные без какого-либо критического осмысления. Более того, ничто в «Сборнике давних событий» не указывает на то, что Зерцало сказаний считал собранные там истории с позиций академического знания менее исторически ценными, как полагали современные исследователи.
Историк предложил иную трактовку методологии Зерцала сказаний на основе исторического контекста его жизни, отраженного в сохранившихся эссе и личной переписке. Великий летописец жил в эпоху, известную как период Лет и Зим, когда страна погрузилась в хаос после катастрофического краха царства Осенней птицы. Земли были раздроблены на постоянно ведущие между собой войны десятки государств разного размера, и важнейшей задачей интеллектуалов того времени стало создание трудов, способных указать путь к воссоединению во имя мира.
Зерцало сказаний как один из самых выдающихся ученых, принявших участие в этом проекте, собрал все существующее знание о прошлой истории, особенно об эпохе расцвета царства Осенней птицы, и создал то, что он называл «единой историей» земель. Основное назначение хроники заключалось в том, чтобы напомнить читателям об изначальном единстве народа, а также показать, что конкретно нужно воссоздать и какие институты исцелить для восстановления гармонии. Материалы, включенные в «Подлинные хроники минувшего», летописец считал наиболее полезными для построения непрерывного нарратива – пресловутой «единой истории». А те, что вошли в «Сборник давних событий», не вписывались в эту картину – либо потому что противоречили другим источникам, либо потому что были полностью оторваны от них. События, которые подтверждались сразу несколькими источниками, чаще всего восходили к официальным документам, посвященным повседневным, практическим вопросам. Поэтому «Подлинные хроники минувшего» в целом производят впечатление качественного исторического труда, в котором лишь изредка встречаются мифологические элементы. Однако это не означает, что Зерцало сказаний сознательно разделял миф и историю. Этот вывод скорее навязанная современными историками более поздняя интерпретация, попытка приписать древнему мыслителю взгляды и подходы, характерные для нашего времени.
Идеи в книге «Между мифом и историей» радикальным образом ставили под сомнение распространенные взгляды на древнюю историографию. Однако оспорить позицию историка было непросто, поскольку он опирался на добросовестную исследовательскую работу и логически выверенные аргументы. Книга имела положительные отзывы и даже была удостоена нескольких наград, что позволило историку получить постоянную должность в университете. Но это была именно академическая работа, написанная для профессиональных историков и не предназначенная для широкой публики. После получения звания доцента историк начал следующий проект – исследование культурного обмена между Достойной династией и Непорочным царством до того, как последнее захватило первое и основало единую империю. В ходе работы историк сделал поразительное открытие, которое изменило не только всю научную картину истории страны, но и его собственную жизнь.
Для специалистов, изучающих рассматриваемый период, одним из основополагающих источников считалась «Подлинная летопись о Достойных и Непорочных» – официальное издание, появившееся в эпоху расцвета Непорочного царства при глубоко почитаемом императоре Сокрытое солнце. В летописи излагалась официальная история происхождения династии и создавался нарратив, отчасти легитимирующий ее существование. Этот труд стал обязательным для всех чиновников и учащихся, а его содержание нужно было хорошо знать для прохождения экзаменов на получение места в государственной службе.
Летопись начиналась с почти сказочной истории о двух братьях-близнецах, возглавлявших группу переселенцев с запада. Они покинули родину, разрушенную страшным бедствием, и отправились в долгое и изнурительное путешествие в поисках нового места для жизни. После тяжелого перехода через пустыню, при котором погибло множество людей, переселенцы оказались на грани голодной смерти. Достигнув места, где путь расходился на север и юг, братья послали разведчиков в двух направлениях. Те вернулись с докладом: на юге находился великий город, столица обширной страны, а на севере – совершенно незаселенные плодородные земли у большого озера.
Пока братья обсуждали, в каком направлении им идти – на юг, чтобы присоединиться к уже существующей цивилизации, или на север, чтобы основать собственную, – их жены, которые приходились друг другу сестрами и всю жизнь ненавидели одна другую, решили разлучить супругов. Обе женщины понимали, что, как только народ найдет новое место для поселения, один из мужей неизбежно станет верховным правителем, а другой в лучшем случае будет его заместителем. И ни одна из них не могла допустить, чтобы соперница оказалась супругой более влиятельного человека. Поэтому каждая из сестер стала нашептывать мужу слухи и вымыслы, провоцируя между ними ссору. В конце концов братья так разозлились друг на друга, что решили разделиться. Народ тоже раскололся: одна часть двинулась на север, другая – на юг.
На границе южного государства – тогда империи Верховной династии со столицей в городе Дитя Дракона – переселенцы получили разрешение от местных властей на вступление в страну. Условием этого было соблюдение местных законов, уплата налогов и вступление части мужчин в состав армии. Поселив свой народ на благодатной земле, предводитель переселенцев лично возглавил боевой отряд и отправился сражаться за императора. В бою он проявил себя столь доблестно, что обратил на себя внимание самого Владыки Поднебесной, который назначил его командиром дворцовой гвардии.
Однако со временем командир понял, что режим, которому он присягнул, был деспотическим: простой народ порабощен и живет в нищете, горстка аристократии предается роскоши. Узнав, как сильно страдают от притеснений его собственные люди, командир не смог оставаться в стороне.
Когда император устроил пир для членов семьи и высших сановников, командир ворвался в зал вместе с группой людей и вырезал всех присутствующих. Затем он захватил в плен императорскую наложницу и ее сына – двенадцатилетнего наследного принца – и заставил их выступить с заявлением, в котором вина за резню возлагалась на заговор могущественных сановников и генералов. Провозгласив себя регентом при юном императоре, бывший командир уничтожил всю аристократию, заменив ее новой кастой преданных лично ему военных. Когда все, кто мог бы ему противостоять, были устранены, регент низложил юного императора, обвинив того в незаконнорожденности, казнил остатки императорской семьи и сам взошел на престол как первый император новой династии, получившей название Достойной. Несмотря на кровавый переворот, народ ликовал, приветствуя смену власти и новую эпоху правления.
Тем временем второй брат повел свой народ на север, где действительно нашел плодородную землю, необитаемую, за исключением небольшого числа кочевников, называвших себя Быстрыми конями. Когда переселенцы впервые пришли в эту местность, они увидели странное пурпурное облако с красными вспышками молний внутри. Облако зависло в чистом небе. По наитию вождь повел людей в направлении облака, пока они не достигли благоприятного места у широкого и чистого озера. Там они основали деревню, которую назвали Пурпурное Облако, и окружили ее стеной, чтобы защититься от кочевников. Община процветала, и ее население быстро росло от поколения к поколению.
Со временем деревня превратилась в небольшой поселок, а затем и в город, раскинувшийся по берегам озера. Местные племена увидели, как растет и процветает город, отказались от кочевого образа жизни и присоединились к оседлому сообществу. Народ обрел царя, учредил правительство и развил яркую культуру с непревзойденными достижениями в искусстве, литературе и науке. Со временем государство стало называть себя Непорочным царством.
Описывая последующее развитие двух держав, «Подлинная летопись о Достойных и Непорочных» утверждала, что Достойная династия была обречена на постепенное разложение, поскольку строилась на наследии предыдущей коррумпированной Верховной династии. Непорочное царство же сумело сохранить благополучие и преуспеть, так как оно возникло буквально на пустом месте без влияний каких-либо предшествующих режимов.
И действительно, после гуманного правления первых трех царей и добродетельных сановников власть в городе Дитя Дракона вновь впала в порок. При последующих трех императорах были возрождены многие практики Верховной династии по угнетению простого народа и взысканию все больших налогов. В разных частях страны вспыхивали восстания, но их жестоко подавляли.
Наконец группа мудрых и почтенных мужей, уставших от внутренних дрязг и упадка, тайно отправилась в Пурпурное Облако, столицу Непорочного царства, и попросила царя вмешаться и избавить народ империи от страданий. Владыка был глубоко тронут искренними мольбами и решил действовать во имя гуманности. Он собрал великую армию с превосходной конницей из представителей народа Быстрых коней, бывших кочевников, и вторгся в империю. Перед лицом внезапного нападения Достойная династия стремительно пала. Последний правитель покончил с собой: повесился на перекладине во дворце, когда войска Непорочного царства вошли через ворота в город Дитя Дракона. Глава Непорочного царства провозгласил себя первым императором Непорочной династии.
На этом рассказ «Подлинной летописи о Достойных и Непорочных» завершается.
Согласно официальной истории, новый режим особо гордился двумя великолепными городами в новой империи: Дитя Дракона на юге и Пурпурное Облако на севере. В начале династии оба города почти не уступали друг другу: императоры часто путешествовали между ними. Южный город был политической столицей империи, а северный считался культурным центром, славившимся богатыми традициями в искусстве, архитектуре, литературе и науке. Однако со временем правители стали все реже бывать в северной столице, и многие люди переселились на юг. В результате Пурпурное Облако постепенно теряло население и утратило особое положение. К концу правления пятого императора по имени Сокрытое солнце этот процесс лишь ускорился: на северный город обрушилась смертоносная чума, опустошившая его. После бедствия Пурпурное Облако превратилось в неприметный городок на краю империи. К концу правления Непорочной династии город был разграблен и сожжен новым кочевым народом с северо-востока, называвшим себя Черные тюрбаны. Поскольку империя к тому времени приходила в упадок и денег уже ни на что не хватало, Пурпурное Облако осталось лежать в руинах.
Этот нарратив поддерживался на протяжении многих веков – до тех пор, пока историк не опроверг его.
Началось все с разговора с историками-экономистами, которые никак не могли решить загадку финансового устройства позднего периода Непорочной династии. Спустя столетия после падения династии специалисты, обращаясь к жизнеописаниям императора Сокрытого солнца, стали описывать его как одного из величайших правителей в истории. Чрезвычайно долгий период нахождения Сокрытого солнца у власти считался эпохой мира и процветания, а также высшей точкой культурного расцвета династии. Тем не менее Сокрытое солнце не любил ездить на север и посетил Пурпурное Облако лишь дважды: первый раз – в молодости, второй раз – в конце правления, незадолго до чумы, опустошившей город. Более того, он поощрял переезд лучших художников и мыслителей севера в столицу, окончательно завершив перенос культурного центра с севера на юг.
После смерти императора начался упадок династии, вызванный нестабильностью на фоне чехарды в дальнейшем быстро сменивших друг друга четырех императоров: сын Сокрытого солнца умер от болезни спустя всего два года на троне, престарелый дядя, пришедший на его место, скончался через год, сын дяди погиб на охоте через три года, а его малолетний сын умер от лихорадки еще до завершения регентства. Однако прямой причиной затяжного кризиса, охватившего страну, считалась финансовая неграмотность двора, которая и подорвала способность правительства справляться с чередой поразивших империю крупных бедствий. Среди них – наводнение на реке Божественной птицы, уничтожившее треть города Дитя Дракона, мощное землетрясение на севере, которое разрушило важную крепость в оборонительной линии против варваров, что привело к увеличению числа набегов, и внутренние восстания в ответ на рост налогов.
Хотя в учебниках истории упадок Непорочной династии после славного правления императора Сокрытое солнце объяснялся чередой природных катастроф и политической нестабильностью, экономисты, изучавшие этот период, столкнулись с необъяснимым противоречием в документах. С момента смерти Сокрытого солнца до конца правления четырех недолго проживших преемников общее богатство государства сократилось более чем на три четверти. Однако все свидетельства указывали на то, что резкое падение финансов произошло еще до начала крупных бедствий и не имело очевидного объяснения. Внимательное изучение деятельности правительства не выявило ни чрезвычайных расходов, ни грубых ошибок в управлении, которые обычно приписывались тем правителям и чиновникам, – по крайней мере, не в масштабе, достаточном для объяснения столь значительных потерь.
Иными словами, бедственное положение государства не было вызвано катастрофами – наоборот, государство не смогло справиться с катастрофами именно потому, что уже было разорено. Это подтверждали недавно обнаруженные архивы великого торгового дома «Три золотых пельменя», обанкротившегося из-за того, что правительство не вернуло огромный заем. Но тогда возникает вопрос: как столь значительная часть богатства империи исчезла в столь короткие сроки после правления Сокрытого солнца?
На одной научной конференции историк встретил коллегу, предложившего неподтвержденную, но весьма интригующую теорию. Согласно ей, четырем недолго правившим императорам досталась уже обнищавшая империя, и ответственность за развал династии лежала не на них, а на Сокрытом солнце, которого, возможно, несправедливо признали образцовым правителем. Слава о мудром монархе возникла уже в период упадка династии – как форма ностальгии по «золотому веку» и как назидание, призванное побудить действовавших правителей подражать великому предшественнику. На деле же именно при Сокрытом солнце имперская казна была истощена. Он сумел скрыть плачевное положение дел, поскольку во время его правления не произошло крупных бедствий, требовавших больших расходов. И лишь когда империя столкнулась с природными катаклизмами и варварскими нашествиями, стало ясно, что казна пуста. Но если именно Сокрытое солнце довел государство до экономического краха, то главный вопрос заключался в следующем: куда же он дел все это богатство?
Чувствуя, что он столкнулся с чем-то важным, историк начал тщательно изучать государственные документы последних лет правления императора Сокрытое солнце.
Во время работы в архивах его поразили свидетельства правок в летописях: там и тут часть текстов была утрачена, на одних и тех же страницах отмечался разный почерк, а часть данных была либо добавлена позднее, либо вовсе удалена – количественные показатели просто не совпадали ни по каким параметрам. Другими словами, он обнаружил следы масштабного сокрытия финансовой деятельности, очевидной целью которого было замаскировать систематическое злоупотребление или некомпетентность. Он списал бы несостыковки на грубую халатность, если бы не то, с каким мастерством они были исполнены. Сама попытка фальсификации была проведена весьма умело, что одновременно вызывало у историка раздражение и профессиональное восхищение.
Чем глубже он изучал документы ранних лет правления Сокрытого солнца, тем чаще историк сталкивался с неясными и косвенными упоминаниями города Пурпурное Облако, что казалось особенно странным, учитывая общеизвестную холодность императора к северной столице.
Первый серьезный прорыв произошел, когда историку удалось получить доступ к рукописи неопубликованных записей одного высокопоставленного чиновника, многие годы занимавшего пост главного советника при дворе. В черновике незавершенных мемуаров содержался отрывок, в котором описывалось, как советник сопровождал императора при первой поездке в Пурпурное Облако в начале правления. По его словам, правитель остался глубоко разочарован увиденным: город показался ему грязным и незначительным, населенным людьми низкого происхождения, что крайне уязвило правителя, ведь это была родина его предков.
Это поразило историка, поскольку было известно, что, хотя Пурпурное Облако и переживало упадок в тот период, место это по-прежнему оставалось вторым по значимости городом страны. Современники описывали Пурпурное Облако как великий город с богатыми культурными традициями. Слова «грязный» и «незначительный» казались поразительно неуместными и не соответствовали никаким другим известным описаниям того времени.
Историк пересмотрел все, что ему удалось обнаружить, особенно в отношении императора и северного города. Сокрытое солнце, видимо, с первого визита был невысокого мнения о Пурпурном Облаке и лишь однажды вернулся туда, уже будучи пожилым человеком, в конце долгого правления. На время пребывания императора на троне пришлись колоссальные тайные расходы государственного бюджета, которые были каким-то образом связаны с Пурпурным Облаком. Однако чиновники тщательно избегали раскрытия в официальных записях истинного характера этих трат и их связи с городом, вероятно уничтожая документы, в которых содержалась конкретная информация. В ходе исследования начал постепенно вырисовываться странный и неожиданный сценарий, однако все еще недоставало чего-то – важной части головоломки, способной пролить свет на всю картину.
Историк проводил большую часть времени в глубинах архивов, разбирая тексты и документы. Это была работа, которая идеально подходила его замкнутому характеру. Даже когда исследование заходило в тупик, историк продолжал трудиться с полной уверенностью: он занимается именно тем, что ему предназначено. Историку действительно нравилось чувство сближения с объектом исследования – людьми, жившими за тысячелетия до его рождения. Чем больше он узнавал о них из сохранившихся исторических свидетельств, тем более реальными они ему казались – даже более реальными, чем современные ему живые люди, включая его самого. Но чем сильнее становилось это ощущение близости к мертвым, тем меньше оно приносило ему утешения. Напротив, чем глубже он вглядывался в фигуру императора Сокрытое солнце с новой точки зрения, тем сильнее в нем росло ощущение тревоги – будто он приближался к открытию какой-то темной, зловещей правды. Это было необычное чувство, ранее незнакомое ему в исследовательской работе, и он почувствовал необходимость поразмышлять об этом.
Не сумев докопаться до сути тревожного предчувствия, он решил отправиться на руины Пурпурного Облака – в надежде, что это даст ему какое-то озарение или хотя бы вдохновение.
Когда он встал на холме, с которого открывался вид на растянувшийся по равнине у почти пересохшего озера лабиринт низких стен – все, что осталось от некогда великого города, – ему внезапно пришла в голову абсолютно нелепая мысль, и он не смог сдержать смех. А что, если Пурпурное Облако и вся слава Непорочного царства были полностью выдуманы во времена императора Сокрытое солнце? Что, если Пурпурное Облако никогда не было оплотом искусства и учености, а всегда было захолустьем на окраине империи? Что, если Сокрытое солнце, прибыв в родные земли предков, был потрясен, узнав, что происходит от варварского народа, жившего в почти первобытных деревнях? Что, если он решил исправить это позорное обстоятельство, выдумав целую цивилизацию, якобы существовавшую до того, как его предки завоевали Достойную династию, цивилизацию, которая по великолепию не уступала югу?
А что, если Сокрытое солнце задним числом создал Пурпурное Облако – по образу и подобию того великого города, который он хотел запечатлеть в памяти потомков?
Историку эта мысль показалась абсурдной, и все же он никак не мог от нее избавиться. В поезде по пути обратно в Дитя Дракона он все больше задумывался над тем, что потребовалось бы, чтобы провернуть нечто подобное. Прежде всего на месте якобы древнего города нужно было бы построить совершенно новый – и сделать это за считаные годы. Затем следовало бы изготовить все артефакты, будто найденные там, создать заново сотни и тысячи произведений искусства и текстов, приписываемых Непорочному царству, – причем в особом, заранее продуманном стиле, изобретенном специально для этих целей. Чтобы все выглядело достоверно, пришлось бы переписать исторические хроники так, чтобы в них утверждалось, будто прежние императоры часто посещали этот город, а также сочинить многочисленные фальшивые свидетельства современников, восхваляющих город за великолепие, архитектуру, литературу, искусство и науку. И все это грандиозное предприятие пришлось бы проводить в полной тайне, навечно похоронив правду. В этот момент историк с ужасом осознал одну вещь. Единственный способ гарантировать, что обман не будет раскрыт, – устроить массовую резню всех, кто был причастен к мистификации, всех, кто мог рассказать правду: рабочих, строивших город, ремесленников, художников, писателей, создавших «артефакты», и чиновников, которым нельзя было доверять. Но это же безумие! Расходы – и в ресурсах, и во времени, и особенно в человеческих жизнях – были бы колоссальны, почти немыслимы. Когда историк вернулся домой, он понял: какой бы невероятной и чудовищной ни была эта гипотеза, она все же не выходила за пределы возможного.
Но понимания этого было недостаточно. Вся теория строилась на догадках и смелых предположениях – у него все еще не было ни малейших доказательств. Историк не осмелился никому рассказать о своей идее, к которой он, признаться, и сам относился со скепсисом. Но он уже не мог отмахнуться от нее – она поселилась в его сознании и сопровождала каждое новое исследование. В какой-то момент он даже задумался: а действительно ли он хочет, чтобы теория оказалась верной? Ведь это могло бы разрушить всю научную традицию, частью которой был и он сам. Однако он не позволил себе увлечься подобными мыслями. Его единственным долгом как историка было с максимальной тщательностью извлекать из прошлого факты и позволять им говорить за себя.
К его изумлению, он продолжал находить подтверждения гипотезе. Странные мелочи, каждая из которых по отдельности казалась незначительной, но в совокупности намекала на грандиозный проект с громадными затратами – и на следы его сокрытия. Он наткнулся на статьи литературоведов, указывавших на странные анахронизмы – слова, выражения и иероглифы, которые никак не могли быть частью приписываемых Непорочному царству текстов, что намекало на возможные подделки. Историки искусства и архитектуры выражали недоумение по поводу использования в артефактах и сооружениях методов и технологий, которые не соответствовали ни времени, ни месту их предполагаемого происхождения. Когда он направил серию осторожно сформулированных запросов археологам, работавшим на раскопках Пурпурного Облака, те ответили, что ни один из найденных на месте предметов не мог быть с полной уверенностью датирован как более ранний, чем время правления Сокрытого солнца. Ни химический анализ, ни сопутствующие материалы не позволяли отнести находки к более раннему периоду.
А затем он нашел свидетельства, которые, казалось, подтвердили его худшие опасения.
Изучая материалы о якобы разразившейся чуме, которая, согласно единственной краткой записи в официальных хрониках, опустошила Пурпурное Облако в конце правления Сокрытого солнца, историк не обнаружил ни одного стороннего упоминания об этой катастрофе. Зато нашел много документов, указывавших на резкий рост военных расходов в тот же период – расходы, которые предполагали масштабную мобилизацию. Однако в записях не указывалось, для чего именно готовилось это войско. Это казалось странным, ведь в то время империя не вела никаких крупных войн. Почему же тогда Владыка Поднебесной потратил столько средств на создание такого большого воинского контингента в период долгого мира, когда второй по значимости город империи умирал от эпидемии?
Маячивший все это время перед глазами ответ был прост и очевиден: армию отправили на север, чтобы уничтожить всех, кто принимал участие в создании славного давнего прошлого для Пурпурного Облака. Отдав приказ о бойне, император, вероятно, повелел уничтожить и сам город, чтобы его руины и артефакты в будущем могли быть обнаружены потомками как останки утраченной великой цивилизации. Сокрытое солнце, должно быть, также солгал исполнившим приказ военачальникам, придумав правдоподобную версию, зачем нужно стереть с лица земли город и всех его обитателей: выдуманную историю о якобы разразившейся чуме.
Если слава Пурпурного Облака и всего Непорочного царства была всего лишь вымыслом, то и весь сюжет о том, как два брата-близнеца основали Достойную династию и Непорочное царство – по версии «Подлинной летописи о Достойных и Непорочных», – был фикцией. В таком случае историку предстояло восстановить действительные события того времени – ту самую историю, которую летопись была призвана сокрыть и подменить. Это, в свою очередь, вывело его на новый путь исследования: он решил выяснить, кем на самом деле были примитивные кочевники Быстрые кони, упоминаемые в летописи лишь вскользь.
Первую зацепку историк обнаружил в личных записях главного советника императора. Держа этот источник в памяти, историк начал искать схожие тексты, относящиеся ко времени падения Достойной династии. В ходе этой работы он сделал важное открытие: в материалах той эпохи слово «непорочный» нигде не употреблялось для обозначения захватчиков с севера вплоть до момента провозглашения новой династии. Он не нашел упоминаний о Непорочном царстве, Непорочном народе или Непорочной армии. Напротив, в большинстве записей, оставленных очевидцами вторжения и смены власти в Дитя Дракона, захватчиков называли просто «захватчиками» или «северными захватчиками». И, к глубочайшему изумлению историка, он также обнаружил множество упоминаний «Быстрых коней», «варваров Быстрые кони» или «захватчиков Быстрые кони». Встречавшие эти отсылки ранее другие исследователи считали, что речь идет о грозной кавалерии Непорочной армии. Однако он не нашел никаких доказательств в пользу этой версии. Это означало, что Достойная династия пала не под натиском равной ей по блеску и утонченности соперничающей цивилизации, а в результате нашествия кочевых всадников с севера.
Довольно бесславное происхождение.
В «Подлинной летописи о Достойных и Непорочных» также утверждалось, что праведные мужи из Дитя Дракона умоляли правителей Непорочного царства спасти страну от тиранического произвола последнего императора Достойной династии и его чиновников. Однако, как и прежде, историк не нашел никаких свидетельств, подтверждающих эту историю: в личных записях сановников и даже образованных простолюдинов того времени ничего о кризисе сказано не было, а даже, наоборот, упоминались общий мир и достаток в стране. Оказалось, что и этот эпизод был лишь выдумкой, придуманной для того, чтобы нравственно оправдать вторжение и уничтожение Достойной династии.
Альтернативный нарратив, который историк сумел различить за слоями лжи, сильнейшим образом отличался от того, что преподавали школьникам. Все демонстрировало, что Достойная династия пала под натиском Быстрых коней, которые прорвали северную линию обороны империи, разбили императорскую армию, взяли столицу и захватили власть, образовав новый режим, который позднее принял название Непорочной династии. Однако грубоватые полководцы-захватчики не имели опыта управления обширным государством, поэтому они сохранили большую часть административного аппарата в Дитя Дракона, полагаясь на чиновников, которые согласились им служить ради спасения собственных жизней и сохранения части привилегий. В последующие поколения император, его клан и вся правящая элита переняли язык, обычаи, даже одежду и манеры юга – так что к моменту правления пятого императора, Сокрытого солнца, они выглядели и вели себя как полноправные наследники прежней династии. Что же касается упоминаемых в официальных хрониках частых визитов первых императоров в Пурпурное Облако, историк не нашел ни одного свидетельства, подтверждающего, что эти поездки действительно имели место. Напротив, подозрительные записи со следами очевидного позднего вмешательства, скорее всего, были подделаны при Сокрытом солнце.
Даже когда историк собрал достаточно доказательств, чтобы как минимум обосновать актуальность теории и выстроить иную версию основания Непорочной династии, он все еще колебался, не решаясь опубликовать выводы. Какая-то часть его все еще не могла до конца во все это поверить. Кроме того, он понимал: если его идеи окажутся верными, это потребует не просто пересмотра части истории – это повлечет за собой конец всех исследований, посвященных Непорочному царству. За прошедшие века были написаны сотни книг и статей об истории и культуре этого государства. Целые поколения специалистов построили на этом профессию и карьеры. Кроме того, наследие Непорочного царства имело огромное значение для всей нации, ведь этот период по-прежнему изображали как время не только мира и процветания, но и беспримерных художественных и литературных достижений. Одна знаменитая книга называла эту эпоху «Возрождением Великого цикла». Что касается императора Сокрытое солнце, то его идеализированный образ украшал одну из банкнот национальной валюты.
Даже если бы удалось убедить людей в теории, над всем исследованием историка нависал более существенный вопрос: что значит разоблачить целый период национальной истории? Тем более период, который по сей день оставался предметом национальной гордости. Если цель императора Сокрытое солнце действительно заключалась в том, чтобы подарить потомкам лучшую версию прошлого, то он успешно справился с этим. Да, Непорочная династия в конце концов пала, погрузив страну в хаос периода Семи династий, который продолжался до восстановления порядка при Лучезарной династии. Но благодаря тому, чего добился Сокрытое солнце, слава Непорочного царства не померкла, а стала неотъемлемой частью исторической памяти как ученых, так и простых людей. Миф о той великой эпохе оказался живучим и востребованным.
Историк прекрасно понимал, что убедительность подобного мифа не делает его ни истинным, ни добрым. Мир полон «живучих» историй – мифов, слухов, пропаганды и теорий заговора, которые искажают реальность, манипулируют людьми, а порой служат оправданием чудовищнейших злодеяний. Он отказывался верить, что широко воспринятое заблуждение каким-то образом становится истиной. К черту Осберха с его Тлёном. Как бы ни была успешна и любима история о Непорочном царстве, она оставалась ложью. Ложью, построенной на крови бесчисленного множества людей. Во время исследования историк ощущал, будто эти люди – живые, мыслящие, чувствующие люди, которые трудились, любили, надеялись и просто хотели вернуться домой, те, кого пришлось не просто уничтожить, но стереть из исторической памяти, чтобы ложь могла укорениться, – преследуют его. Чувство тревоги, поселившееся в нем с самого момента возникновения теории, лишь нарастало по мере продолжения работы.
Он начал видеть кошмары – сцены массовых убийств.
Однажды ранним утром, когда за окном еще было темно, историк лежал в холодном поту на кровати после особенно страшного сна о резне, который ощущался почти как личное воспоминание. Ужас вскоре сменился гневом на подлого правителя. Даже если не получится убедить других ученых в теории, историк чувствовал, что обязан довести дело до конца – разрушить замысел императора во имя памяти всех, кто был уничтожен ради симулякра прекрасной цивилизации. И все ради чего? Ради уязвленного самолюбия одного человека? Ради ложного величия всей страны? Если великое наследие правителя – великая ложь, то не задача ли историка – разоблачить ее и показать миру всю тщеславную жестокость прославленного императора? Возможно, он был единственным, кто мог бы вернуть хоть долю справедливости погибшим. С этого момента работа перестала быть просто научным исследованием, она стала делом чести, яростной потребностью сорвать маску с почитаемого правителя и показать миру, каким извергом он был на самом деле.
И историк с головой ушел в архивы, неустанно распутывая каждую ниточку, чтобы сплести из них связное полотно ужасной истины о сокрытом прошлом.
Наконец историк начал писать книгу под названием «Подложная страна: выдуманное Непорочное царство». Он знал: единственный способ избежать насмешек за безумную теорию – выстроить гору доказательств, с которой его критикам пришлось бы считаться. Император Сокрытое солнце столь искусно все устроил, что не оставил ни окровавленного меча, ни следов резни. Но историк смог привести в порядок огромный массив данных, указывающий на ежегодные расходы императорской казны, колоссальные суммы, уходившие на некий проект в связи с Пурпурным Облаком. Он также собрал доказательства перемещения большого числа рабочих, ремесленников, архитекторов, художников и писцов из Дитя Дракона и провинций – людей, которых больше никогда не видели. И, ёконечно, включил туда же все уже упомянутые странности в мнимых артефактах Непорочного царства – вещей вне места и вне времени.
Рукопись насчитывала почти тысячу страниц, четверть из которых составляли примечания и ссылки. Посвящение гласило: «Всем тем достойным и смиренным, кто был принесен в жертву ложной славе».
Редактор из университетского издательства получила рукопись и от одного лишь вступления, в котором раскрывалась суть книги, осталась взволнована и ошеломлена. Прочитав весь текст, редактор предложила историку одновременно с выходом книги опубликовать большую статью в научном журнале. Так он мог бы быстро донести радикальную гипотезу до широкой аудитории, а заинтересованных сориентировать на знакомство с полным исследованием.
Историк ожидал бурной дискуссии среди академиков, но был совершенно не готов к тому, что его открытие разлетится по всей стране через СМИ. Его ужаснули сенсационные заголовки в газетах и на новостных сайтах: «Историк утверждает: национальная история – выдумка», «Фальсификация традиционной истории. Разоблачение», «Историк обнаружил ложь в школьных учебниках». Поток запросов на интервью для телевидения и радио вызывал у него дискомфорт, но он чувствовал себя обязанным победить внутреннего интроверта и согласиться хотя бы на некоторые из них, чтобы попытаться дать более точное и взвешенное объяснение своей работе, не усыпив при этом аудиторию. Толстенная, перегруженная ссылками и сложной аргументацией книга – столь академическая, что большинство непрофессионалов вряд ли осилят ее до конца, – даже ненадолго попала в список бестселлеров. Правда, сам автор полагал, что полностью ее прочел лишь малый процент тех, кто купил «самую обсуждаемую книгу сезона».
Его аргументы действительно вызвали споры, но историка вновь ждало удивление: большинство ученых, занимавшихся изучением Непорочного царства, не стали противиться выводам историка, а, напротив, с готовностью поддержали их. Они начали делиться сомнениями относительно «искусственности» предмета исследований – сомнениями, которые ранее боялись озвучить. Некоторые ученые представили дополнительные доказательства в поддержку новой гипотезы. Казалось, что все ранее необъяснимые или игнорируемые свидетельства обрели ясность, едва лишь историк предложил альтернативную версию прошлого. Количество новых открытий стало так велико, что другие исследователи убедили историка выступить одним из редакторов большого сборника статей под заголовком «Сотворение истории: новые эссе о создании Непорочного царства». Особенно тревожными были умозаключения археологов, которые вроде бы подтверждали факт массовых убийств в описываемый период, а равно находку огромного подземелья – предположительно места содержания обреченных на казнь. Искусствоведы и литературоведы, прочитав книгу историка, тоже начали находить следы исчезновения целого поколения художников и писателей – тех самых, кого, по-видимому, вывез в свой город и затем уничтожил Сокрытое солнце. Эпоха лишилась лучших гениев и творцов.
Разумеется, были и критики, некоторые – крайне резкие. Особенно выделялся известный политолог, авторитетнейший исследователь властных структур Непорочного царства. Он в ускоренном порядке выпустил книгу, в которой подверг работу историка жесткой критике, утверждая, что она основана на чрезмерных спекуляциях и непроверяемых теориях. Однако другие ученые заметили, что политолог затронул лишь небольшое число наиболее спорных гипотез, которые историк сам обозначил как требующие уточнения, и полностью проигнорировал многочисленные аргументы, подкрепленные куда более надежными источниками.
Как и следовало ожидать, Национальный университет Дитя Дракона организовал дебаты между двумя учеными в рамках крупной конференции. Историк уважал труды политолога и намеревался ответить на его возражения профессионально. Но как только они встретились, сразу стало понятно, насколько озлобленный ему попался оппонент. Обсуждение, за которым следили национальные СМИ через телекамеры в зале, сначала проходило в вежливом тоне. Однако ближе к концу мероприятия политолог стал все более раздражаться. Он не мог ни опровергнуть, ни логически объяснить представленные доказательства. В конце концов он потерял самообладание и перешел на личные нападки: поставил под сомнение патриотизм историка, обвинив его в очернении славного прошлого страны, и предположил, что недостаток уважения к традициям объясняется отсутствием должного родительского воспитания. Это была явная отсылка к тому, что историк потерял родителей в раннем возрасте – факт, который по какой-то причине стал известен всем и активно обсуждался.
Присутствующие, даже те, кто пришел поддержать политолога, были потрясены выпадом. Историк же отреагировал сдержанно: он бросил на оппонента взгляд, полный снисходительного презрения, а затем спокойно и обстоятельно ответил на более внятные аргументы. Когда момент эмоционального срыва политолога показали в новостях, общественность пришла к единому мнению: политолог опозорил себя. После встречи с руководством университета, где он преподавал, политолог решил досрочно уйти в отставку по завершении семестра.
(Всю эту историю можно было бы пересказать и с точки зрения политолога. Вне зависимости от того, была бы она изложена в комическом или трагическом ключе, в центре сюжета оказался бы выдающийся ученый, внезапно столкнувшийся с глубочайшим кризисом на пике карьеры, когда какой-то выскочка поставил под угрозу результаты многолетнего труда героя. Даже перед лицом неопровержимых доказательств он просто не в состоянии признать, что посвятил лучшие годы жизни изучению страны, которой никогда не существовало. Личная жизнь рушится на фоне профессионального краха, и герой делает отчаянную попытку публично опорочить историка – и только сам себя окончательно позорит и ускоряет собственное падение. Но сейчас не время рассказывать эту историю.)
Итог конференции был однозначным: академическое сообщество в целом склонилось в пользу теории историка. Хотя это принесло ему чувство удовлетворения и облегчения – его труд получил признание, – он все равно испытывал неловкость от статуса публичного интеллектуала. Его стали иногда узнавать на улице как «того самого историка, который доказал, что вся отечественная история – ложь», а на электронную почту приходили подчас откровенно безумные или конспирологические сообщения («Вы собираетесь расследовать, как нашу цивилизацию создали четыре инопланетянина, которые высадились на Четырех зеленых матерях и выдали себя за богов? Вот кое-какие доказательства, которые вам стоит иметь в виду…»). В интернете появилась группа, начавшая кампанию за то, чтобы убрать образ императора Сокрытое солнце с национальной валюты. Активистки-феминистки поддержали инициативу, заявив, что пришло время напечатать на банкнотах выдающуюся женщину.
Но вся эта история открыла перед ним и новые возможности. К примеру, крупнейшее издательство страны предложило ему невероятный гонорар за новую книгу, рассчитанную на широкую аудиторию. Деньги не были для него главным стимулом: его финансовое положение было стабильным, а образ жизни более чем скромным. Но он уже и сам хотел написать что-то более легкое, чтобы отдохнуть от предыдущего труда. Он заключил контракт на написание популярного исторического исследования под заглавием «Свет Поднебесной: история Лучезарной династии». Издательство вложило немалые средства в продвижение книги, и та стала вторым бестселлером историка.
После попадания книги в список самых продаваемых издательство устроило вечеринку в головном офисе. На мероприятии к нему подошла поразительно красивая женщина в простом, но элегантном платье. Ее лицо озаряла сияющая улыбка.
– Значит, вы тот самый историк, который доказал, что все, чему меня учили в школе, – вранье, – сказала она, стоя к нему довольно близко.
– Ну не прямо все, – ответил он и тут же почувствовал стыд за собственную посредственность перед такой ослепительной дамой.
Но она засмеялась и легко коснулась его руки, от чего историка будто электричеством пронзило. Через несколько недель он уже был влюблен. А через год они поженились.