Классика может утешить. Но недостаточно.

Сказитель сидел и дрожал в ледяной ночи. Шея его была зажата тяжелой колодкой, давившей на плечи, а тело было приковано цепью к железному кольцу, вмурованному в стену. Небо еще было темным, с полной луной и россыпью звезд, радостно мерцавших в высоте, но он знал, что вскоре небосвод начнет светлеть – придет новый день, который станет для него последним. Когда первый луч солнца озарит край горизонта, явятся солдаты, выволокут его на плаху за стеной и отсекут ему голову. И тогда он будет предан забвению – вместе с бесчисленным множеством людей, трудившихся над созданием нового города и не знавших, что все они были обречены за то на страшный конец. Все их воспоминания, надежды и желания исчезнут без следа, тогда как дни других людей, живущих далеко от этого ужасного места, будут продолжаться как ни в чем не бывало.

В изнуренном смирении он впал в глубокое оцепенение, которое позволило его мыслям унестись прочь от судьбы, которая была столь же жестокой, сколь и неотвратимой. В последние часы он предавался воспоминаниям о тепле жены, о смехе сыновей и о прикосновении рук матери к его лицу в детстве.

В какой-то момент он ощутил, что не один, что кто-то бесшумно приблизился и теперь стоит перед ним. Он удивленно поднял голову – над ним возвышался человек в черном одеянии. Лицо новоприбывшего выражало печальное сочувствие. Они были совсем не похожи, но сказитель сразу почувствовал, что они связаны чем-то глубоким, что это в каком-то смысле он сам. Будто смотрит сам на себя в кривом зеркале.

– Я… – начал сказитель. – Я тебя воображаю… или это ты воображаешь меня?

– Не знаю, – ответил историк. – Возможно, мы оба вариации на третьего, того, кто воображает нас обоих, как бы сказала Вивиан Дамор-Блок.

Сказитель задумался:

– Ты тоже… сказитель?

– В каком-то смысле, – сказал историк.

– Ты… можешь освободить меня? Можешь меня спасти?

Историк тяжело вздохнул и медленно сел на пыльную землю перед сказителем.

– Не могу. Прости. Я бы очень хотел, но меня здесь нет. С твоей точки зрения, я даже не существую – до меня еще две тысячи лет.

– Тогда почему я тебя вижу?

– Благодаря силе твоего воображения, твоему величайшему дару. Так же, как и я вижу тебя – через свое воображение.

– Значит, я обречен. У меня нет надежды.

– Нет, но… – Историк на мгновение задумался. – Я могу тебе кое-что рассказать – думаю, это допустимо, учитывая твое положение. Твой последний рассказ, «Город Дождя, Тигра и Призрака», будет преследовать императора Сокрытое солнце до конца жизни. Исторические записи указывают, что многие ночи он просыпался в ужасе от одного и того же сна: как он становится жертвой призрака. В конце концов он умер от сердечного приступа во сне. Ты сделал его последние годы беспокойными и жалкими. Ты отомстил ему. Надеюсь, это хоть немного утешает.

– Ха-ха! Задал я этому проклятому мерзавцу! Рад это слышать. Спасибо тебе.

Они посмеялись вместе, а затем снова погрузились в мрачное молчание.

– Все это так печально, – вздохнул историк. – То, что случилось с тобой, моя собственная жизнь… Мне жаль, что наши истории таковы. Хотелось бы, чтобы мы могли силой воображения изменить свою судьбу.

Они оба задумались о жизни.

– Возможно, мы не в силах изменить судьбу, – предположил сказитель. – Возможно, наше воображение не способно сломать эти кандалы или облегчить твою скорбь. Но мы можем создать более счастливый конец для других. А может, и начать все заново.

Историк обдумал его слова.

– Те божества гор, о которых ты рассказывал… Те, кто положил начало всей этой истории. Возможно, мы и есть перерождения некоторых из них.

– Да, – сказал сказитель. – Мы могли бы придумать конец истории четырех измученных душ, которые переходили из жизни в жизнь, ненавидели и сражались друг с другом, давно забыв, с чего началась их вражда. Возможно, если мы освободим их от этого цикла – будь то через искупление или завершение наказания, – мы освободим и наш общий дух.

– Может быть, это всегда было нашей задачей – освободить их и завершить их путь, – сказал историк, и в его голосе прозвучало понимание. – И так мы освободим себя. Вот почему нам дано было встретиться.

Сказитель кивнул с пониманием.

– В последний час моей жизни, – сказал он, – я придумаю конец их истории. Вместе с тобой.

– Вместе с тобой, – повторил историк.

Они взглянули друг на друга через огромную пропасть времени и пространства и улыбнулись.

••••

Два бога и две богини с горы Четырех зеленых матерей проснулись на террасе дома бога Красной горы. Они задремали после того, как хозяин принес огромный кувшин фруктового вина из Небесного сада. Но, медленно пробуждаясь, они с изумлением обнаружили в себе воспоминания о множестве жизней, которые каждый из них прожил за три тысячи лет. Когда они взглянули вниз, на землю у подножия горы, то увидели, что та оставалась в первозданном виде – ни города, ни деревень. Тогда они поняли, что вернулись – или, возможно, никогда и не покидали – в то время, когда люди еще не пришли в эти края. Охваченные благоговением перед случившимся, они только и могли, что сидеть и с изумлением смотреть друг на друга. Их любимые звери – огненный медведь, сияющий тигр, осенняя птица и олень-дракон – мирно дремали на траве в саду.

– Подождите, подождите, – вдруг воскликнул бог Синей горы, – это что же все был сон? Да вы издеваетесь? Это же самый дешевый прием из всех возможных, чтобы быстро закончить сюжет! Я терпеть не могу, когда история заканчивается так, как будто автор не смог придумать ничего поумнее. Какая возмутительная банальщина!

– А почему ты сразу решил, что это был сон? – возразила богиня Желтой горы. – Может быть, мы и впрямь прожили все эти жизни, а потом были возвращены к тому моменту, когда вражда меж нами еще не началась? Этакое путешествие во времени, а это означает, что мы искупили все те смерти, которые привнесли в мир.

– И чем это лучше? – спросила богиня Зеленой горы.

– А разница? – вмешался бог Красной горы. – Для нас это не важно. Я ясно помню каждое мгновение всех прежних жизней. Я извлек из них урок и обрел мудрость. Имеет ли значение, были ли они сном или реальностью? Можем ли мы отличить одно от другого?

– Может, и так, – сказал бог Синей горы, – но я сейчас думаю не о нас. Я думаю о читателях этой истории. Представляю, как они закатывают глаза и говорят: «Серьезно? Все это было сном?» Я не хочу, чтобы наша история закончилась так, чтобы снискать презрение проницательных читателей.

– Прием этот вовсе не нов, это правда, – произнесла богиня Зеленой горы, – но, может быть, ты неправильно понимаешь его значение.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, на Западе читателям может показаться, будто автор не смог придумать более изящного способа завершить такую сложную, многослойную историю – и поэтому закончил так бесхитростно. Но можно читать это и как литературную отсылку к почтенному жанру «путешествия во сне» в традиционной восточной прозе. Как написал однажды историк, каждый раз, когда государство переживало смутные времена, многие писатели с богатым воображением прибегали к повествованиям через сновидения – бегству от тревожной реальности в надежде на лучший мир. Это куда лучше укладывается в метафизическую структуру всего сюжета. Как верно заметил бог Красной горы, существует ли вообще подлинная граница между жизнью, прожитой наяву, и жизнью, прожитой во сне? В таком контексте этот финал не только уместен, но и, скорее всего, только он и возможен, только он способен все связать воедино.

– Раз уж мы заговорили о метафизике, – сказала богиня Желтой горы, – может, нам стоит задуматься о смысле того, через что мы прошли за последние три тысячи лет – независимо от того, происходило это наяву или во сне? Не это ли сейчас важнее?

Они задумались над ее вопросом.

– Ах! – воскликнул бог Красной горы и вскочил. – Я знаю, что нам теперь стоит сделать, чтобы завершить эту историю. Пожалуйста, пойдемте со мной.

Они поднялись и последовали за ним мимо дремлющих зверей в сад, где бог Красной горы стал осматривать заросли бамбука.

– Вот оно! – закричал он, указывая на небольшое деревце с единственной веткой, на которой висел огромный персик.

Они все с трепетом, благоговением и легкой печалью смотрели на плод.

– И что теперь с ним делать? – спросила богиня Зеленой горы. – Мы ведь не можем снова все начать заново.

– Конечно нет, – сказал бог Синей горы. – Может, нам стоит уничтожить его, чтобы никто из нас не поддался соблазну – ни сейчас, ни в будущем.

– Или, – сказала богиня Желтой горы, – мы могли бы разделить его на четыре равные части и съесть вместе. Возобновим нашу дружбу. И поклянемся никогда больше не позволять таким вещам сеять раздор среди нас.

– Все это хорошие идеи, – сказал бог Красной горы. – Но у меня есть идея получше.

– Какая же?

Бог Красной горы сделал шаг вперед и сорвал плод с дерева.

– У меня осталась последняя искупительная жертва.

Он вернулся в сад, за ним последовали остальные. Там он осторожно разбудил своего спутника – огненного медведя. По его команде медведь вспыхнул пламенем и расправил огненные крылья. Бог Красной горы взобрался на него, и они взлетели в небо. Богиня Зеленой горы разбудила своего спутника – осеннюю птицу – и полетела вслед за ним. Бог Синей горы и богиня Желтой горы разбудили сияющего тигра и оленя-дракона, и те понеслись, перепрыгивая с облака на облако.

После долгого пути бог Красной горы наконец увидел того, кого искал. Вдали на белоснежном облаке спал, свернувшись калачиком, обнаженный младенец с большим пальцем правой руки во рту и левой рукой на крошечных причиндалах. Его друг, Светоносный дракон, летал неподалеку плавными кругами.

Два горных бога и две горные богини приблизились к малышу.

– Небесное дитя, – позвал бог Красной горы, но ребенок спал слишком крепко и не проснулся.

– Небесное дитя! – уже громче позвал он снова.

– О, мать вашу! – воскликнул тот, вскочив на ноги. – Так орешь, что я со страху аж в штаны наложил!

– Прости. Я лишь хотел привлечь твое внимание. И штанов у тебя, кстати, нет.

– Но какашки-то есть, вот они! Ну, посмотри.

Он указал на три комочка в виде пельмешек, лежавшие у его ног. Но поскольку это было Небесное дитя, то были эти комочки из чистого золота. Он пнул золотые какахи с облака, и они полетели вниз на землю.

Тысячу лет спустя голодающий бродяга, выкапывая корни для еды, найдет эти «пельмешки» под землей. Он выгодно продаст находку, построит огромное состояние, которое будет передаваться из поколения в поколение. Его клан станет одним из богатейших в истории Поднебесной. В качестве герба клан выберет изображение трех золотых пельменей, которое с гордостью будут выставлять в домах без понимания, что на самом деле это какахи Небесного дитя. История возвышения и последующего падения клана Трех золотых пельменей могла бы занять десять томов, но сейчас не время ее рассказывать.

– Я пришел, чтобы извиниться за свое поведение, – сказал бог Красной горы. – Когда ты попросил вина из моего сосуда, у меня, конечно же, было достаточно, и я легко мог бы поделиться. Но я был жаден и черств. Я не только отказал, но еще и оскорбил тебя. Это было неправильно. В знак раскаяния я хочу вручить тебе этот персик из моего сада.

Бог Красной горы протянул Небесному дитя плод.

– Хм… выглядит знакомо, – сказало Небесное дитя, взяв фрукт. – Очень похоже на те персики, которые я своровал в Небесном саду. Но выглядит вкусно. Думаю, это будет отличная закуска после сна. Благодарю за подношение и прощаю тебя за жадность и грубость. И сам прошу прощения – я переборщил, обматерил тебя, хотя мог бы быть великодушнее. Раз уж ты принес мне подарок, а мы помирились, я должен дать тебе что-то в ответ.

Небесное дитя взмахнуло крошечной рукой, и к нему подплыло плотное пурпурное облако с мерцающими внутри красными молниями. Малыш просунул руку в клубящуюся темноту и достал оттуда четыре красные молнии. Затем он подул на облако, и то рассеялось в воздухе. Когда облако раздора исчезло, два горных бога и две горные богини почувствовали, что нечто сдавливающее им сердца исчезло и что последние остатки гнева и обиды растаяли. Они снова стали теми веселыми и беззаботными существами, какими были до конфликта, и засмеялись, улыбаясь друг другу.

– Вот, держите, – сказало Небесное дитя. – По одной каждому. – Он вручил им красные молнии. – Уверен, что теперь, став мудрее, вы найдете им хорошее применение.

После того как два бога и две богини искренне поблагодарили Небесное дитя, они велели звериным спутникам вернуть их на гору.

И вот они вновь на террасе дома бога Красной горы. Богиня Желтой горы случайно взглянула вниз, на землю, и заметила нечто.

– Смотрите, – сказала она остальным.

Они собрались у края нависшей над утесом террасы и увидели на горизонте группу людей, направляющихся к горе.

– И вот все начинается снова, – сказал бог Красной горы.

Они молча наблюдали, как приближаются люди.

– В этот раз мы можем поступить иначе, – сказал бог Синей горы.

– Да, – сказала богиня Зеленой горы. – В этот раз мы не будем использовать их в наших спорах. Мы можем быть для них хорошими богами – добрыми, любящими. И можем научить их быть такими же друг к другу.

– Возможно, – сказала богиня Желтой горы. – Но стоит ли нам вообще вмешиваться?

Остальные повернулись к ней.

– Что ты имеешь в виду? – спросил бог Красной горы.

– В прошлый раз мы все испортили. И даже не дали людям возможности самим развиваться без нашего влияния. Чтобы они сами учились, сами искали мудрость, сами учились любить. А что, если даже с лучшими намерениями мы снова только затормозим их естественное развитие? Обречем их на вечное детство? Думаю, лучшее, что мы можем сделать для них, – это оставить их в покое и наблюдать за историей издалека.

Они задумались над этим предложением.

– Я согласна, – сказала богиня Зеленой горы. – Но я все равно хочу им помочь. Думаю, мы им задолжали – после того, как поступили с ними в прошлый раз.

– Мы можем помогать им, – сказал бог Красной горы, – но издали. Нам не нужно появляться перед ними или вмешиваться явно.

– Да, – сказал бог Синей горы. – Я знаю, что сделаю.

Он поднял красную молнию, которую ему подарило Небесное дитя, – великое по силе творение, рожденное из пердежа дракона, – и придал ей форму светящегося копья.

– Я спрячу это оружие в темном и глубоком месте. Однажды среди людей появится тиран и поработит народ. Всех, кто восстанет против него, он будет безжалостно уничтожать. И тогда праведный человек, спасаясь от гнева тирана, в глубоком и темном месте найдет это копье. С помощью оружия он прогонит преследователей, а затем доберется и до самого тирана. Он метнет копье в тирана и уничтожит его. Так свобода вернется к народу. Память об этом событии станет предостережением для всех, кто захочет править через порабощение простого народа. Всех, кто будет стремиться к власти ценой несвободы других, будет преследовать мысль о магическом копье, которое праведный герой когда-нибудь обратит против них.

Богиня Зеленой горы подняла свою молнию и превратила ее в металлическую сферу.

– В нужный момент я брошу эту сферу на землю, и она треснет. Люди найдут внутри нее чудесные механизмы, способные управлять силами природы. Устройства также помогут им создавать новые изделия и изучать законы природы. Эти предметы принесут знание, которое преобразит людей и сделает их хозяевами своего мира.

Бог Красной горы взял свою молнию и придал ей форму круглого зеркала.

– Придет день, когда, несмотря на весь прогресс в науке, несмотря на власть над природой, люди потеряют путь и забудут уроки прошлого. Они будут жить долго, комфортно и в добром здравии, но забудут, в чем смысл их существования. И даже среди роскоши они окажутся несчастны и почувствуют себя потерянными. Это несчастье обернется гневом, а гнев приведет к тому, что они начнут сражаться друг с другом – без причины, как мы когда-то сражались из-за персика. Так начнется новый цикл ненависти, раздора и разрушения. Но в самый темный час они найдут это Незапятнанное зеркало в прекрасном месте – и увидят в нем историю своего народа и все уроки, которые они забыли. Это поможет им вспомнить, кто они есть и для чего были посланы на землю. Мудрость, которую они обретут вновь, заставит их бросить оружие, отпустить вражду и встать на путь преодоления своей земной природы.

Бог Синей горы, богиня Зеленой горы и бог Красной горы обернулись к богине Желтой горы, которая, казалось, была глубоко погружена в мысли, глядя на молнию в своей руке. После долгого раздумья она придала ей форму черной сферы и молча сжала ее в ладони.

– Для чего это? – спросила богиня Зеленой горы.

– Я использую эту сферу, чтобы завершить роман, – ответила богиня Желтой горы.

– Что ты имеешь в виду? – спросил бог Синей горы.

– Я скрою наш мир от автора этой истории, чтобы мы и все, кто живет в нашем мире, могли продолжить свои жизни без его вмешательства.

– И зачем? – спросил бог Красной горы.

– Чтобы и мы смогли стать независимыми. В прошлом мы использовали людей, чтобы воевать друг с другом. Точно так же наш создатель «критически вымыслил» нас, нашу силу и наши ошибки. Эта была хорошая история: история как миф, история как хроника, история как личный опыт. Он также использовал нас, чтобы справиться с потерями и горем в собственной жизни, чтобы найти утешение в воображении. Но я думаю, что мы уже достаточно послужили ему. Как и люди внизу, мы должны обрести собственный смысл, свою цель – вне его взгляда. Чтобы по-настоящему стать собой, нам нужно выйти из постороннего рассказа, ведь в нем мы никогда не будем по-настоящему свободны. Я наложу эту непроницаемую сферу на нас, на весь наш мир – и эта сфера станет большой черной точкой в конце предложения.

– Но не станет ли это нашим концом? – спросила богиня Зеленой горы. – Не перестанем ли мы существовать без автора?

– Возможно. Но я не думаю, что это произойдет. Я верю, что он наделил наш мир способностью существовать самостоятельно. Если бы наш мир был всего лишь марионеткой, то с уходом кукловода он рухнул бы. Но если наш мир самобытен и свободен, то он не нуждается в создателе, чтобы действовать. Я чувствую, что наш мир – это мы сами и только мы управляем нашим миром.

Повисла тишина, пока все обдумывали ее слова.

– Я понимаю, насколько важен этот шаг, – сказала богиня Желтой горы. – Поэтому я воспользуюсь сферой, только если вы все согласитесь.

Они замолчали на несколько секунд.

– Я согласна, – наконец сказала богиня Зеленой горы. – Я хочу быть свободной.

– Я тоже согласен, – сказал бог Красной горы. – Хочу узнать, кем мы можем стать сами по себе.

– И я согласен, – сказал бог Синей горы. – Уверен, нас ждет новое захватывающее приключение – с ненаписанным концом.

Богиня Желтой горы повернулась к сказителю, историку и ко мне тоже.

– Пора вам отпустить нас, – сказала она. – Пора нам пойти своим путем. Пора нам стать свободными.

Она подняла черную сферу и накрыла ею весь мир.