Тетушка Мод садится.

– Теперь поспешим, – говорит она, бросив взгляд на золотые часы. – Потому что нужно многое сказать друг другу, а времени у нас мало.

Я протягиваю руку и помогаю тетушке встать. Но я не знаю, что сказать. У меня нет слов. Как она, знатная дама, смогла так провести меня? Ее поступок задел меня за живое. Это было непорядочно. Так не подобает вести себя настоящей леди.

Встав, тетушка с сомнением смотрит на меня, потому что у меня, кажется, кровь отлила от лица.

– Ты сердишься на меня? Ну, тут уж ничего не поделаешь.

– Но… но как вы догадались?

Она разглаживает платье и поправляет седые волосы.

– Ну… Во-первых, где ваша компаньонка мисс Твидлс? Вы с Руфусом, похоже, совсем забыли о ее существовании. Во-вторых, твои ногти, дорогая моя, сгрызены под корень. Ни одна дама не позволит себе содержать ногти в таком состоянии. В-третьих, я знаю это платье. Оно принадлежало Джулиет. С чего бы это тебе носить одежду Джулиет? И, кстати говоря, как тебя зовут? Я имею в виду настоящее имя.

– Нэнси, – тихо отвечаю я.

– Красивое имя, – говорит она. – Полагаю, часть из того, что рассказал мне Руфус, все же правда? Ты сирота?

– Да. Я…

– Нет, – резко обрывает меня тетушка. – Подробностей я знать не желаю.

Она садится обратно в кресло и нетерпеливо хлопает в ладоши, звеня кольцами. Мне кажется, она задумалась.

– Итак, – произносит наконец она. – Ты ведь понимаешь, что я не могу позволить тебе и в самом деле выйти за Руфуса? Да и вообще, дурацкая у вас была затея, если честно.

Я киваю, занимая место на софе.

– Это и не должно было произойти по-настоящему, дорогая леди. Мы собирались только притвориться. Подделать бумаги. Ради денег, наследства.

– Понимаю. Но ты его любишь? Ты говорила, что да.

Я отвожу взгляд, чувствуя, что краснею.

Действительно ли я чувствую любовь к нему?

– Думаю, да, – робко отвечаю я.

– Значит, два разбитых сердца, – тихо произносит она, и я недоумеваю, что это может означать.

Неужели она имеет в виду, что мистер Руфус тоже любит меня?

– Позволь объяснить, что мне от тебя нужно, – говорит тетушка уже более живо. – И тебе от этого тоже кое-что может перепасть. Кстати, можешь оставить колье себе. Это не самое ценное из моих украшений. – Она откашливается. – Прошу прощения, но весь этот притворный кашель не пошел мне на пользу.

Я начинаю подозревать, что вчера, когда тетушка Мод «уснула», это тоже была попытка разговорить меня.

Какое-то время она молчит, лишь постукивая пальцами по подлокотнику кресла и звеня кольцами.

– Хорошо, – наконец говорит тетушка, словно приняв какое-то решение. – Давайте продолжим подготовку к этой фальшивой свадьбе. Помню, помню, я сказала, что не могу этого допустить, но так Руфус хотя бы исполнит мое пожелание, и наследство перейдет к нему…

– Вы уверены?

– Не перебивай меня, дитя. Я считаю, что он это заслужил. По всем отзывам он – хороший и добрый человек. Скажи, ты тоже так считаешь?

Я киваю.

– У тебя нет оснований думать иначе?

– Нет, – отвечаю я.

– Однако кое-что меня беспокоит, – продолжает тетушка, беря в руки лорнет. – Руфус, похоже, вполне способен выживать на то содержание, которое я ему назначила. Небольшое, надо сказать. И мне интересно, нет ли у него какого-то другого источника дохода, о котором он мне не говорит. Я хочу, чтобы ты выяснила, работает ли он по найму. Ты можешь это сделать?

– Могу, – отвечаю я, не глядя ей в глаза.

– В чем дело? Говори, дитя, – она смотрит на меня в упор сквозь толстые линзы, из-за которых кажется, что у нее глаза навыкате. – Мы должны быть честны друг с другом.

– Я… Я не всегда вольна распоряжаться собой. Иногда бывают другие дела, которыми мне необходимо заниматься, – я умолкаю, думая об Оливере, о Билле… и о Фейгине.

– Понимаю, – отвечает тетушка.

Но я не уверена, что она понимает на самом деле. Представляет ли она себе, на что похожа моя жизнь? Представляют ли себе эти люди из богатых особняков, на что похоже наше жалкое существование? Знают ли, как приходится бороться, чтобы просто выжить?

– Я хочу, чтобы ты приехала ко мне одна на следующей неделе. Я сообщу Руфусу дату и время, когда он вернется из клуба. Разумеется, мне будет интересно, что ты выяснила за это время.

Тетушка снова смотрит на часы.

– А теперь снова берем карты в руки и продолжаем играть. Молча, чтобы, когда он придет, все выглядело как полагается. Кажется, я выигрывала. Тебе всегда так не везло в картах?

– Я… Я хотела бы задать вопрос, – лепечу я.

Она замирает, глядя на меня через кофейный столик.

– Времени мало, – торопит она, заметив, что я молчу. – Что ты хотела спросить? Быстрее, пока он не приехал.

– Что вы сказали ему вчера? Что? Вы сказали, что я не умею писать или что-то другое?

Тетушка улыбается, берет одну из своих карт и кладет ее на стол. На этот раз короля червей, и у меня не остается иного выбора, как сбросить своего валета. И снова проиграть.

– Я сказала ему, что ты явно его любишь, – отвечает она. – Полагаю, очень сильно любишь. Это так?

– Не знаю, – горестно отвечаю я. – Я никогда прежде не любила. Не знаю, что это такое.

– О, ты узнаешь, – говорит тетушка. – Поверь. Может быть, не сразу, но это к тебе придет. Помяни мое слово. А теперь – молчание, – командует она.

Мы продолжаем игру, и, когда приезжает мистер Руфус, думаю, он и представить себе не мог, что тут происходило.

Только в экипаже по пути домой он начинает разговаривать со мной.

– Ты сегодня очень тиха, Нэнси. Все хорошо?

Сидя напротив, он наклоняется, упираясь руками в колени, и озабоченно смотрит на меня.

Я и в самом деле очень тиха. Все идет как-то не так. Боже!

– Я просто устала, – отвечаю я, изображая тихий зевок, пока экипаж едет по ухабам. – Нелегко притворяться немой.

Мистер Руфус смотрит на меня моргая, потом наклоняется ближе.

– Что это на тебе?

Я кладу ладонь на колье, ощущая пальцами холод аметиста и гладкость жемчужин. Это утешает меня.

– Да так, подобрала кое-что, – небрежно бросаю я.

– Нэнси! – он потрясен, напуган.

Я смеюсь.

– Все в порядке, сэр, – отвечаю я. – Мне тетушка Мод сама подарила.

– Тетушка Мод подарила тебе свой аметист?

Я киваю.

– И чего она хотела взамен? – с хитрецой спрашивает он.

– Взамен? – я качаю головой. – Ничего. Чего она может от меня хотеть?

– Ну и ну, – произносит он, откидываясь на спинку и приглаживая усы. – Кто бы мог подумать? Должно быть, ты пришлась старушке по душе.

Он пристально разглядывает меня издали.

Чувствую, он что-то подозревает!

Что я могу сказать?

– Это все моя располагающая натура, – нахально отвечаю я.

– Ну, надеюсь, так оно и есть, – улыбается он. – Ты же не…

– Разве я на такое способна, мистер Руфус?

– Руфус, – шепчет он, поправляя меня.

Он кладет ладонь мне на колено и заглядывает в глаза.

– Мы ведь становимся близкими людьми, разве нет?

Я киваю. Похоже, и в самом деле не могу говорить, когда он смотрит на меня вот так. Похоже, я не вполне способна управлять своими чувствами.

– Ты можешь?.. – он запинается, и на виске начинает биться жилка. – Ты можешь сегодня снова остаться у меня, Нэнси?

– Могу, – отвечаю я. – Но завтра мне нужно вернуться домой. Есть кое-какие дела…

– Понимаю, – мистер Руфус смотрит на меня с тревожным, хмурым видом. – Ты ведь не?..

Думаю, он имеет в виду, не сплю ли я с другими джентльменами. О чем еще может идти речь?

– Нет, – качаю головой я.

– Хорошо, – отвечает он. – Я бы не хотел, чтобы ты этим занималась. Я слишком о многом прошу? Разумеется, я буду тебе приплачивать.

Я благодарю его. Деньги мне нужны. С тех пор как связалась с ним, я не занималась другой работой. Разумеется, говорить об этом не следует.

* * *

Утром мистер Руфус предлагает мне воспользоваться экипажем. Не понимаю, откуда у него коляска и кучер, если нет даже прислуги. Это странно. Я говорю, что предпочту пройтись пешком. Во-первых, не хочу, чтобы кто-нибудь увидел, как я приезжаю в экипаже, и начал задавать вопросы. Во-вторых, мне нужно время подумать.

Мистер Руфус заметно расстроен моим отъездом, и меня тревожит то, что у него, похоже, нет друзей и он слоняется по большому дому в полном одиночестве.

Наступает весна, и хотя на улице еще не очень тепло, солнце уже светит ярче и меня не пробирает до костей холодный ветер. Я иду не спеша. Торопиться мне некуда. Меня ожидает только пустой и холодный дом. Вестей от Билла или Фейги я не жду еще несколько дней.

Меня беспокоит то, что тетушка Мод считает свадьбу «дурацкой затеей», хотя полагаю, что она права. Это и в самом деле дурацкая идея. Мистер Руфус, должно быть, совсем отчаялся, раз решил, что сможет одурачить тетушку. И почему это так важно? Человек он неглупый. Значит, есть что-то еще? Что-то, над чем он не властен? И не может ли это быть связано с его покойной матерью?

Как мне это узнать?

Шпионить за ним? Как и просила тетушка Мод?