Дни становятся все более однотипными. Так шумно. Самое спокойное время – когда мама на работе. Приходят разные люди поздравить с возвращением, но я делаю вид, что никого нет дома, и не открываю дверь. Полагала, они оставят меня в покое. Однако они настойчивы. По вечерам, когда мама возвращается, наступает сущий ад. Она открывает дверь каждому. Они являются толпами со сладостями, с улыбками, поцелуями и бесконечной болтовней. Но я сношу это, ведь мама старается как может.

Все равно меня тянет к кровати в углу комнаты: только повернувшись к стене, я обретаю подобие покоя. Снова пытаюсь объяснить маме, что это не депрессия: «Да, я знаю, что ты гордишься мной, и да, я знаю, что ты считаешь меня героиней, и да, я знаю, что ты не считаешь меня тем другим словом». Но я объясняю ей, что и героиней я не являюсь, что все эти слова – абсурд, жизнь абсурдна, этот театр с визитерами абсурден и гудение проклятого холодильника прямо сводит меня с ума: «Поверь мне, пожалуйста, мне нужно одиночество. Я никому не мешаю, просто дай мне немного покоя, немного тишины».