Я иду в наручниках к ожидающему меня черному автомобилю. Это такой долгий путь – самый долгий с моего первого дня в Кубе. Ноги сразу же подкашиваются, дыхание сбивается, становится глубже и чаще. Люди в форме провожают меня к людям в костюмах. Мужчины, женщины, разного роста – но все на одно лицо. Я устало закрываю глаза.

Наконец я сажусь в машину, большой внедорожник. Это самая роскошная и необычная машина, какую я видела. Водитель на иврите требует указать маршрут к посольству Иордании. Ему никто не отвечает, но загорается экран с картой, и до меня доходит, что он обращается к автомобилю. В это сложно поверить. Люди в костюмах – один спереди, двое по бокам от меня и двое сзади – держат в руках то, что я принимаю за мобильники. Одна из женщин прикладывает эту штуку к уху и что-то говорит.

Мир изменился. От осознания этого накатывает усталость. Хочется спать. Следующие несколько часов проходят в бесконечном ожидании. Мы прибываем в посольство Иордании – безвкусное здание в клетку под названием «Оз». Здесь другие люди в таких же костюмах и форме суетливо снуют туда-сюда, пока меня переводят из одного кабинета в другой. Мода тоже изменилась. Костюмы у мужчин стали теснее, галстуки – у́же. Оттенки помады – сдержаннее, юбки – короче. Охранники снимают с моих ног кандалы, но я не двигаюсь. Люди заходят, выходят, разглядывают меня. Им хочется увидеть жену Биляля Джаляля Абу Джабаля. Единственную заключенную, которую отпустили и передадут в Иорданию. Шлюху-героиню-террористку. Я закидываю ноги на диван, ложусь и уже скучаю по Кубу.