Это был не просто звук! Это был разрыв тишины, трещина в самой реальности. Огромная, каменная стена, которая ещё мгновение назад казалась незыблемой частью этой древнего Храма, с утробным скрежетом начала отодвигаться. Звук её движения был подобен стону земли, пробуждающейся от тысячелетнего сна. И за ним… за ним послышались шаги. Множество шагов. Быстрых, суетливых, полных отчаяния.

В следующий миг зал пирамиды будто взорвался. В проеме, образовавшемся в стене, появились они… Дик, запыхавшийся, в пыли, со злыми глазами. Гор, его могучее тело было напряжено, как тетива лука. Ингвар, с суровым выражением лица, но в глазах его я увидела тот же красный огонек гнева, что и в глазах Дика. Сергей и Саша, их фигуры появились одновременно с остальными и тоже были в пыли и паутине, их дыхание было прерывистым. Они бежали. Бежали от чего-то, что преследовало их. Где они были? Куда их закинул в прошлый раз Анубис? Да и появились они совершенно с другой стороны, нежели выходили.

Первым, словно молния, рванулся к Анубису Гор. Его гнев был осязаем, он вибрировал в воздухе, заставляя стены дрожать.

— Ты мне за это еще ответишь! — его голос, обычно глубокий и властный, теперь звучал надтреснуто, переполненный яростью. — Ты меня понял⁈

Стены будто содрогнулись от его крика. Казалось, сам камень пирамиды выдержал века времени, но мог вот-вот не выдержать этой бури эмоций. Но Анубис… он стоял недвижим. На его лице не отразилось ни малейшей эмоции. Ледяное спокойствие, которое было страшнее любого гнева. Он смотрел на Гора, и в его глазах было нечто более древнее, чем само время и очень опасное.

— Нет. Мой Храм, мои правила, — ответил Анубис. Его голос был тихим, но проникал в самые глубины сознания — Посмотрите на канопу. И после, думаю, ты обо всем забудешь, кроме увиденного.

Слова его прозвучали как приговор: «Обо всем забудешь!». Что это значило? Что он собирался сделать? Или он все-таки знал, что это такое и просто не говорил? Играл спектакль для нас, что он не в курсе и увидел знак впервые?

Гор, не сказав больше ни слова, размашистым шагом направился к канопе. Дик и Ингвар, не колеблясь, последовали за ним. Каждый их шаг отдавался эхом в нарастающей тишине, чувствовалось как холод ожидания их реакции проникал под кожу.

Когда Гор достиг цели, я увидела в его глазах сначала изумление, потом — ужас, а затем — неконтролируемую ярость. Крик, вырвавшийся из его груди, был нечеловеческим. Он содержал в себе всю боль, все отчаяние и весь гнев, на который был способен бог. Стены пирамиды вновь задрожали, но на этот раз, казалось, они готовы были рухнуть под напором его скорби.

Гор застыл на мгновение, его лицо исказилось от боли и ярости. Он что-то пробормотал, слова его были невнятными, словно вырванными из самой глубины его существа. И затем, с диким, звериным рыком, он распахнул крылья. Огромные, черные крылья, словно сотканные из ночи, раскрылись с хлопком, который эхом отозвался в древних залах. И он вылетел. Он просто вылетел прочь из Храма, оставив нас в полной растерянности перед лицом неизвестного ужаса, который таился в этой проклятой канопе.

После исчезновения Гора повисла гнетущая тишина. Дик, побледнев, опустил факел, и тени в зале стали казаться еще более зловещими. Ингвар, обычно невозмутимый, нервно переминался с ноги на ногу, глядя на канопу расширенными от ужаса глазами. Сергей и Саша молча стояли, словно окаменев.

— Кто что может сказать по поводу увиденного? — решила нарушить я тишину, причину которой не понимала.

Да, то, что мы увидели — неприятно, но не настолько, чтобы остолбенеть, не говоря про реакцию Гора. Взрослый мужик — а психанул, рыкнул и, расправив крылья, улетел. Ну очень взрослый поступок, именно такой и ожидаешь от древнего бога! Сейчас я все больше и больше злилась. Вначале мне показалось, что тут царит такой порядок. Такие сильные мужчины, которых все люди, включая и меня, знают, как богов Древнего Египта. А тут какой-то бардак, присыпанный песком.

— Гадость какая-то! Что это вообще такое, и откуда вы это взяли непотребство? — брезгливо поинтересовался Дик.

— Это печень одной из Бастет. Марьяна отрезала ее, когда та была в виде амулета, и на обратной стороне обнаружила непонятное изображение. И вот, с помощью масла мы смогли получить такой эффект и хорошо рассмотреть изображение. Хотя я бы скорее сказал, что это клеймо. Очень отвратительное клеймо! — пояснил Анубис.

— А я так понимаю, ни у кого больше никаких мыслей, кроме того, что это гадость, не появилось? — усталость после всего пережитого за день начала наваливаться на меня, и просто так стоять в зале мне не хотелось.

— Да откуда у нас могут быть варианты? — удивленно спросил Ингвар.

— Я незнаю. Может, когда-то где-то слышали или видели на каких-нибудь страницах книг, в свитках или где-нибудь еще? Это вы тут уже всем этим веками занимаетесь, не то, что я. Не просто так же на… этом клейме Анубис и Гор объединены? Так еще и почему-то сидит это существо явно на троне, хоть и таком ужасном. Это точно должно что-то значить и быть, как минимум, подсказкой! — возмутилась я, видимо от усталости мне уже хотелось настучать всем по голове.

— Да, это не просто трон, это сто процентов Трон смерти, — тихо, будто опасаясь чего-то или кого-то, проговорила Лена.

— Марьян, тебе надо, как и всем нам, вернуться и отдохнуть. А после отдыха, уже со свежей головой соберёмся и все вновь обсудим. Сейчас мы с ходу, как видишь, ничего путного не вспомнили и не вспомним. Поэтому на сегодня все. Этим бедным женщинам мы уже не поможем, — попытался прекратить все это безобразие и позаботиться обо мне Саша.

— А если еще кто-то превратится в мумию? — задала я резонный вопрос.

— А может и не превратится, поэтому — все на выход. Или ты сама выходишь, или я тебя вынесу, третьего варианта нет, — теперь Саша стоял передо мной, и я уже очень хорошо знала этот его взгляд и понимала, что спорить бесполезно, тем более что я была с ним согласна.

— Хорошо, — сказала я, и меня сразу же взяли на руки.

Когда Саша уже сделал несколько шагов, за его спиной я услышала голос Лены и ее слова, сказанные кому-то:

— Я тоже очень устала. Может, поможешь мне и отнесешь на руках. Ты же большой и сильный, — пропищала она жутко слащавым и неестественным голосом.

— Нет! — услышала я строгий ответ Сергея.