— Что это, Анубис? — я повторила тот же вопрос, будто после этого нам мог открыться ответ, мой голос прозвучал глухо, эхом отражаясь от каменных сводов. Я чувствовала, как мое сердце стучало где-то в горле, предвкушая что-то важное, но совершенно непостижимое. В моей руке лежал внутренний орган, только размер его был меньше спичечного коробка.

Анубис склонил голову, его взгляд, казалось, проникал сквозь амулет на моей руке, сквозь время. Он осторожно взял амулет из моей руки. Его пальцы, длинные и тонкие, казались такими же древними, как и само это место. Он подошел к одному из столов, где покоилась другая мумия. Ее лицо, покрытое слоями погребальных пелен, не было безмятежным, на нем читался ужас, агония, что она испытывала ранее, но я чувствовала, что в ней таилась загадка.

— Печень… — прошептал Анубис, его голос был низким и резонирующим. Он достал канопу с головой Асмета — сосуд, предназначенный для хранения печени, и аккуратно поместил туда амулет. Затем, взяв флакон из темного стекла, он налил в него немного специального масла для бальзамирования.

Мы трое замерли. Масло, густое и ароматное, медленно опустилось на амулет. И произошло нечто… невероятное. Амулет, казалось, ожил. Он начал впитывать масло, словно жаждущий странник, и с каждым мгновением становился немного больше, расправлялся, будто пробуждаясь от долгого сна.

Мой вздох застрял в груди. Рядом раздался такой же ошеломленный выдох Анубиса. Елена даже схватила меня за руку. Наши глаза встретились, и в них читался немой вопрос, смешанный с благоговением. Печать, которая была на амулете, теперь четко проявилась, и зрелище было… жутким. В ней сочетались два образа: лик Анубиса и лик Гора. Но это было не простое сочетание, они будто срослись из двух тел в одно. Они были единым существом, восседающим на жутком, неведомом троне.

— Этого не может быть! — голос Анубиса дрогнул, в нем звучало отчаяние и неверие. Он отшатнулся, будто удар молнии поразил его. — Такое просто невозможно!

Я почувствовала, как мое собственное сердце застучало в груди, как безумный барабан. Образ на амулете был настолько чудовищным и в то же время завораживающим, что мне стало трудно дышать. Анубис, бог загробного мира, хранитель душ, был шокирован. Если даже он не мог поверить в увиденное, что это означало для нас?

— Анубис… что это значит? — мой голос был еле слышен, но в наступившей тишине он прозвучал как крик. Я смотрела на него, пытаясь уловить хоть какой-то проблеск понимания на его искаженном ужасом лице.

Он медленно повернулся ко мне, его глаза, обычно полные древней мудрости, теперь горели смятением.

— Я… я не знаю, Елена, Марьяна. Я никогда не видел ничего подобного. Это… это нарушение всех законов. Сочетание двух богов в одном существе…в одном теле… на таком троне… Это… это ересь.

Его слова звучали как приговор. Ересь. В древнем Египте это слово несло в себе нечто более страшное, чем просто заблуждение. Это было святотатство, вызов богам, который мог повлечь за собой немыслимые последствия.

Но… мумия… — я кивнула на нее, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение. — Это было срезано с нее. Значит, это, возможно, отметка того, кто сотворил с ними такое?

Анубис снова посмотрел на мумию, его взгляд был полон боли и недоумения:

— Возможно. Но предполагаю — на них наложили проклятье, которого мы сейчас видим… такое не должно существовать. Это… это аномалия. Аномалия, которая пришла неизвестно откуда и теперь оказалась тут.

Я почувствовала, как по моей спине пробежал ледяной холодок. В моих руках, в руках Анубиса, был амулет, который содержал в себе тайну, способную перевернуть мир, который мы знали. Тайну, которая была запретной, опасной, и которая, судя по реакции Анубиса, могла открыть такой ящик ужасов, что ящик Пандоры рядом с ним покажется детской игрушкой.

— Мы должны понять, что это, — сказала я, пытаясь придать своему голосу уверенность, которую не чувствовала. — Если это настолько опасно, то мы должны знать, почему. Если это пришло на вашу землю, может и произошло оно отсюда?

Анубис снова посмотрел на амулет, который лежал в канопе, теперь излучая странное, потустороннее свечение. Его взгляд стал более собранным, но смятение не исчезло:

— Да, Елена, Марьяна. Мы должны… Но я боюсь, что ответ на этот вопрос может оказаться страшнее, чем мы можем себе представить. За всю свою долгую жизнь я не то что не видел такого, я даже намека не встречал в книгах и свитках. А поверь, Марьяна, за нашу историю их собрано больше, чем в твоей библиотеке Врачевателей.

Тишина снова окутала нас, но теперь она была наполнена не только древностью, но и предчувствием надвигающейся бури. Мы стояли на пороге чего-то неизвестного, чего-то, что могло изменить само течение времени. И я чувствовала, что это только начало.

— Надо позвать остальных, — сказала я Анубису.

— Да, они тоже должны это увидеть, — подала голос Елена, все так же держась за мою руку.

— Зачем? Можно и так им все рассказать, — явно не желая пускать других мужчин обратно, возразил Анубис.

— Не знаю, как вы тут, а мы привыкли работать в команде. Да, мы не простые, мы сложные. Это факт. Но… На одно и тоже изображение мы можем смотреть совершенно по-разному. Так же как и найденную информацию тоже видим по-разному. И порой из нескольких совершенно не связных между собой частей знаний можно сложить верный путь, который поможет найти истину. В нашем случае — мы все разные и все древние, ну, кроме нас с Еленой, и у каждого вида есть своя библиотека. Возможно, в каждой из них есть маленький кусочек информации о том, что мы сейчас видим. Поэтому прошу, открой двери Храма и пусти их посмотреть, что мы нашли. Да и судя по тишине вокруг, они уже успокоились, — все это время Анубис смотрел на меня, не отрываясь, что он хотел увидеть — не знаю, но потом вздохнул, театрально щелкнул пальцами и отошел в сторону.