Нечеловеческий, дикий, рвущий душу рык. Он пронзил воздух, прошёлся ледяной волной по моей коже, заставив замереть всё внутри. Это был звук, который не мог принадлежать Гору, не мог принадлежать никому. Он звучал чистым, диким гневом, первобытной силой, которая внезапно вывернула наизнанку всё, что только что казалось таким идеальным.

И тут же, словно от взрывной волны, Гора отбросило от меня. Звук, с которым ударилось тело Гора об пол, был таким сильным, что посыпались куски стены и Храм явно содрогнулся. «Эх, жалко будет — он столько веков пережил, а после моего приезда от него останутся руины!» — промелькнуло в голове.

Я лежала, парализованная ужасом и недоумением. Моё тело всё ещё отзывалось на прикосновения Гора, но разум был затуманен этим жутким звуком. И вот наконец-то я увидела источник этого звука. Им оказался Дик, который изменился внешне, и от его вида у меня застыла кровь. Он выпустил свою силу из-под контроля, и видимо ей меня так сейчас и придавливало, а не только звуком.

— Ты совсем забылся, Гор. Я твой друг, вот только оскорблять, а потом еще и распускать руки по телу моей женщины я тебе не позволю! — прорычал Дик и бросился на Гора.

Судя по звукам, драка вышла жестокая. Вот только я ничего не видела, только слышала: мое тело все еще не подчинялось мне. Это было странно. Ведь в прошлый раз, когда вампир выпускал силу судей-Дикастов, такой реакции не было… Однако Храму рухнуть было не суждено.

Как черт из табакерки явился разъярённый Анубис. Он тоже преобразился и значительно. Судя по исходящей от него силе, мы его достали. И он психанул, когда его Храм Гор и Дик случайно решили разрушить.

— Убирайтесь! Это мой Храм, Дикаст. И твоя сила судьи тут не действует — тебе не за что меня судить. Поэтому — вон все отсюда! — он взмахнул рукой, и поднялся сильный ветер.

Всех, кроме меня, окружило песчаным ураганом и стало утаскивать, видимо, в сторону выхода. Мужчины пытались сопротивлялись, но по какой-то причине это ни у кого не получалось. Все, включая Дика и Гора, были выдворены не только из зала, а, наверное, даже из Храма. Учитывая, что через некоторое время я почувствовала, как стены вокруг вновь содрогнулись от ударов. Видимо, Анубис их выкинул из Храма, а мужчины уперто пытались войти обратно.

Я услышала, как Анубис втянул в себя воздух, потом что-то сказал на неизвестном языке, и все стихло. Я приподнялась, посмотрев по сторонам — как оказалось в зале остались только я, Елена и Анубис с своими жрецами.

— Мы с их разборками никогда не займемся тем, для чего пришлю сюда. И как выяснилось, Гор тоже оказался подверженным магнетизму твоей силы. А я-то надеялся… ну ладно, решим это позже, если понадобится. У кого еще влечение к Врачевой проснулось? — спросил он своих жрецов.

Те сделали от меня шаг назад, как от чумы, и отрицательно затрясли головами. Ого, как они испугались — то ли притяжения ко мне, то ли гнева Анубиса.

— Вот и славно, — он сделал несколько шагов и протянул мне руку, помогая подняться. — Ты серьезно думала победить Гора?

Сказано это было с такой интонацией, будто я окончательно сошла с ума. И сейчас, когда я стояла рядом с Анубисом, который был выше и намного мощнее меня, я поняла, что он был прав. Я в тот момент, когда бросилась на Гора, явно тронулась умом.

— Психанула! Но желание выпить из него жизнь имелось, — пропищала я, понимая, что Омар конечно был прав, вот только на крайней случай у меня была возможность применить к Гору другую, темную сторону магии.

— Не стоит. Он не так плох, как пытается казаться. В нем есть очень много положительных черт, — изменившись и приобретя менее устрашающий вид и размеры, проговорил Анубис.

— Да? И какие же, не подскажешь? — спросила я, отряхиваясь. И заметила, как Елена после моего вопроса стала прислушиваться к нашему разговору, или мне просто уже мерещилось.

— Он честен, прямолинеен, силен, предан и до последнего вздоха будет защищать то, что считает своим, — ответили мне.

— Ну, тут он не уникален, такие качества есть у Дика, Саши и Ингвара, — вот вообще не впечатлил — после моих слов Анубис остановился, и я врезалась в него носом.

— Хм… Интересно… Ты удивительным образом притягиваешь существ с определенными качествами. Видимо потому, что эти качества прежде всего присутствуют в тебе? — как-то перевел он разговор на меня.

— Не факт. А как же «противоположности притягиваются»? — спросила я Анубиса, улыбаясь.

— Марьяна, не смеши меня — противоположности только у магнитов притягиваются. Но у существ и людей все не так, — возразил он, как будто озвучил всем известную истину, с чем я была не согласна.

— Вот тут ты не прав, Анубис. Почему тогда хорошим и правильным девушкам попадаются отвратительные и необязательные мужчины? А хорошим мужчинам попадаются гулящие женщины, которые не хотят семьи. Где же тут их одинаковость, не подскажешь? — в этот момент мы подошли к самой дальней мумии.

— Это первая жертва — была найдена недалеко от закрытого некрополя, — пояснил он вначале насчет мумии, а потом продолжил объяснение предыдущей темы разговора, пока я осматривала жертву вместе с Еленой.- Тебе кажется, что мужчины и женщины притягиваются противоположные. И пример ты привела правильный, вот только думаешь ты сейчас как человек. и тебе еще не хватает мудрости нового мира. Марьяна, ты веришь, что противоположности притягиваются? Это красивая, но лживая сказка. Мы ищем в других зеркальное отражение самих себя. Не внешнее, а внутреннее. Те черты, которые мы больше всего ценим или больше всего ненавидим в себе. Нам нужны те, кто нас понимает, кто говорит на нашем языке души.

Я смотрела на Анубиса, ошеломленная. Его слова разбивали вдребезги все мои представления о любви и отношениях. Все мои прошлые романы, основанные на кажущейся несовместимости, предстали передо мной в новом свете — как жалкие попытки заполнить пустоту внутри, а не найти истинную связь.

— Мы боимся признать, что ищем себя в других. Боимся увидеть свои недостатки, свою боль, свою слабость, отраженную в чужих глазах. Но только так мы можем по-настоящему понять себя и друг друга. Только так мы можем расти и развиваться. Только так мы можем найти настоящую, безусловную любовь, — его слова проникали в самую суть моего существа, рассеивая туман заблуждений.