После всего вышесказанного вряд ли покажется удивительным, что Ханна Арендт спровоцировала дискуссию и по так называемому женскому вопросу, то есть по вопросу о самоопределении и роли женщины в обществе. Впрочем, эта дискуссия, материалы которой опубликовали осенью 1972 года под названием “Женщины о женщинах” (Women on Women), состоялась относительно поздно, только в США, да и там лишь в очень узком кругу. Ни одна из участниц – а среди них были весьма знаменитые – позже ничего не написала об этом обсуждении, и их биографы также не уделили ему особого внимания[496]. Долгое время никто из интерпретаторов не интересовался отношением Арендт к женскому вопросу, неоднократно освещая при этом ее талант к поддержанию дружеских связей, и это свидетельствует о том, что, возможно, по этому поводу и сказать‐то нечего. И тему можно было бы оставить в стороне, отметив, что в этой области Арендт не стала возмутителем спокойствия, не подтолкнула никого своими высказываниями к дальнейшим раздумьям, как в иных случаях, а просто, как считали ее современницы, отстала от актуального уровня дискуссии и потому сочла ее неважной для своей дальнейшей работы.

И все‐таки “Женщины о женщинах” – публикация, на которую стоит взглянуть повнимательнее именно потому, что почти полное отсутствие женской темы в трудах Арендт и в ее опубликованных высказываниях прямо‐таки бросается в глаза.

Говорить о себе публично как о женщине для Арендт, видимо, было столь же странно, как говорить о себе как о еврейке. Обе эти характеристики были для нее абсолютно само собой разумеющимися, они не требовали никакого обоснования, оправдания или объяснения. И в США, и в Европе она была в большинстве случаев единственной женщиной среди мужчин, когда те дискутировали о надуманно или по‐настоящему важных вопросах, и, разумеется, она не могла игнорировать этот очевидный факт и видела, как к ней относятся коллеги. Порой мужчины вели себя вежливо и галантно, порой принимали Арендт как равноправного собеседника, но подчас проявляли недружелюбие и даже агрессию и обращались с ней пренебрежительно; бывало и так, что разные мужчины вели себя по‐разному во время одного и того же мероприятия, о чем есть многочисленные свидетельства в статьях, рецензиях и письмах. Некоторые мужчины со временем меняли свое отношение, как, например, Карл Ясперс. Из ученицы она превратилась в настоящую – а в его случае это означало в философски-политическую – подругу, и у него смешивались различные регистры, соответствующие разным ролям. Немало было и таких мужчин, кому удавалось совершенно непринужденно общаться с Арендт, изучая ее тексты и взгляды.

При этом Арендт считала, что мужчины всегда стремились “оказывать плодотворное воздействие” и что вопрос о желании оказывать воздействие является “очень мужским вопросом”, о чем она заявила еще в 1964 году в интервью Гюнтеру Гаусу. Она говорила о “женских качествах”, о том, что женщина не очень хорошо выглядит, когда “отдает приказы”, и в целом подчеркивала собственное своеволие: “Сама я этой идеей так или иначе руководствовалась – более или менее бессознательно или, лучше сказать, более или менее сознательно. Лично для меня эта проблема никакой роли не играла. Видите ли, я просто делала то, что мне хотелось делать”[497].

Однако упомянутая дискуссия стала необходимой не из‐за отношения Арендт к мужчинам, о котором было известно лишь то, что она замужем за Генрихом Блюхером, а из‐за ее отношения к другим женщинам, к их самовосприятию и точке зрения на роль женщины в обществе. Так о чем же шла речь в “Женщинах о женщинах”?